Шато Виллет уютно расположилось в тени старого кипариса, скрываясь от палящих лучей послеполуденного солнца. Если вы посмотрите на него сквозь полузакрытые веки, возможно немного отяжелевшие после роскошного обеда и двух бокалов розового вина, то увидите голубые ставни, обрамляющие глубоко утопленные в массивные стены окна, две каменные лестницы, ведущие к входной двери, и две одинаковые островерхие башенки по обе стороны здания.

А вот ни трещин в оштукатуренных стенах, ни выцветших обоев, ни заросших клумб, на которых когда-то пышно цвели розы, вы не заметите – красота шато так ослепительна, что затмевает любые его изъяны.

По слухам, оно было построено для красивой, но чересчур легкомысленной сестры Наполеона Полины, этакое уютное гнездышко, где она могла без помех предаваться амурным играм. А теперь шато спит. Не мертвым сном, нет, скорее, оно дремлет в ожидании, когда в его надежные стены снова вернется жизнь. И смех. И любовь. Оно не может жить без людей, ему насущно необходимо, чтобы в воздухе пахло омаровым биском[1] и хлопали винные пробки. Чтобы над величественной лестницей разносились голоса и слышался стук изящных каблучков. И возможно, даже звучала музыка, хотя рояль давным-давно вывезли – но почему бы в один прекрасный день не появиться здесь новому?

Шато знает, что надо иметь терпение. Надо дождаться нужного человека. Оно дремлет, грезя о том, кем же он может быть? Кто толкнет ржавеющие ворота, преодолеет извилистую подъездную дорожку, завернет за угол – и влюбится в него с первого взгляда, безумно и горячо?

Шато хочет, чтобы его снова любили, ибо в нем самом столько любви и оно готово ее дарить в ответ.