Устроившись на заднем сиденье автобуса, Норико размышляла о том, как же так получилось.

Никогда еще ей не было настолько плохо, даже во время долгой поездки на машине. На распечатках, которые им раздавали перед школьными путешествиями, в самом низу списка необходимых вещей всегда значилось «препараты от укачивания». Когда Норико еще училась в младших классах, она как-то раз поинтересовалась у мамы, что это значит, и та объяснила: «Это для детей, которым в транспорте становится плохо. Но у тебя с этим все в порядке».

Вот почему Норико смутно представляла, что некоторых детей может укачивать, но была уверена, что ее эта проблема не коснется.

К автобусной остановке их подбросил папа Юи-тян. До этого момента Норико чувствовала себя прекрасно, и даже в автобусе, где они с Юи сидели рядом, девочки некоторое время указывали друг другу пальцем на то, что видели за окном, и весело болтали.

Они ехали вверх по горной дороге, а затем начали спускаться.

Дорога становилась все более извилистой, и именно тогда у Норико возникло то самое странное ощущение. Картинка на вывеске выглядела как-то непривычно, вокруг все цвело, а кивать в ответ на голос рассказывавшей о чем-то Юи было все сложнее. Когда Норико наконец выдавила что-то вроде «Мне нехорошо», ее чуть не стошнило. Юи тут же позвала свою маму, и та, подскочив к Норико вместе с другими взрослыми, сказала, что ее «укачало». Тогда-то Норико и поняла, что это такое.

Ее уложили на заднем сиденье и прикрыли глаза полотенцем. Кто-то поднес к ее рту захваченный из дома пакет из супермаркета и предложил воспользоваться, но, хоть ей и казалось, что сейчас ее вырвет, она в итоге так и не смогла. Норико мутило.

– Ты пила утром таблетки?

В ответ на вопрос взрослых она лишь покачала головой. Вообще-то ей хотелось перед ними извиниться. Объяснить, что ее обычно не укачивает, вот она и не стала специально готовиться к поездке. Если так подумать, то и в той распечатке насчет сегодняшнего, которую Норико передали родители Юи, в списке необходимых вещей значились «препараты от укачивания». Но она не думала, что это имеет к ней отношение, и пропустила этот пункт.

В автобусе ей очень хотелось пообщаться с Юи. Провести время так, будто они лучшие подружки, но она все никак не могла справиться с тошнотой – оставалось лишь лежать с закрытыми глазами, продолжая ощущать, как покачивается салон. Побыстрее бы добраться до места.

А еще ей было неудобно, что она оставила Юи в одиночестве. Норико вдруг пришло в голову, что если бы Юи знала, как все обернется, то ей и не следовало бы садиться рядом…

Пока Норико лежала сзади, автобус объехал остальные остановки и подобрал всех, кто ждал там. Лишь затем они все вместе двинулись к месту назначения.

Норико услышала, как девочка, зашедшая на одной из остановок, закричала: «Юи-тян!» – и та ответила: «Ами-тян!» Похоже, девочки были знакомы – они заговорили, и Норико отметила, что голоса их становятся все громче и веселее.

Она все еще лежала и не могла как следует разглядеть, но, кажется, Ами заняла пустое место рядом с Юи. Норико слышала, что они хохочут, указывая на то, мимо чего проезжал автобус. Иногда к их смеху примешивались голоса других детей. «Как же хорошо, что Юи-тян не осталась одна!» – подумала Норико. Если бы Юи пришлось провести день в одиночестве только из-за того, что ее укачало, тогда зачем вообще Норико было ехать?

– Ой, Ами, а что с тем мальчиком-то стало? Ты рассказывала, как там его, Косукэ-кун?

– Да нет, он мне сто лет назад нравился. А теперь…

Голоса девочек отдавались в ушах Норико.

Поскольку она их не видела, а только слышала, Норико могла лишь предполагать, но ей показалось, что Ами должна быть такой же хорошенькой, как и Юи. По крайней мере, это следовало из их разговора. А если бы Норико не стало плохо, и она все так же сидела на своем месте, познакомила бы их Юи? Может, они бы подружились. При мысли об этом ей стало грустно, но одновременно Норико вздохнула с облегчением – хорошо, что ей не пришлось болтать с этой симпатичной девчонкой, которая так хорошо разбиралась в делах сердечных, ведь у них могло и не найтись общих тем для обсуждения.

– А та девочка что, спит?.. – спросил какой-то другой ребенок в салоне автобуса.

– Интересно, что с ней? – подхватил другой.

Норико догадалась, что говорят о ней. Под их взглядами ей стало неловко, и она сжалась всем телом. В голове снова всплыла та же самая мысль: «Как же так получилось?»

* * *

Все началось незадолго до летних каникул.

Однажды днем, когда Норико пришла с занятия по фортепиано, к ним домой явилась мама Юи.

– Привет, Норико-тян!

Норико вздрогнула от удивления. Она никогда до этого не замечала, чтобы их с Юи матери настолько тесно общались. Норико не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь видела их вместе на открытых уроках в школе, семейных пикниках или спортивных мероприятиях. Обычно рядом с ее мамой были члены семейства Мэгуми, с которыми она вместе работала в районном детском клубе, мать Такумы или родители детей, которые ходили в один детский сад с Норико.

Юи-тян же ходила в сад, что располагался далеко от их района, – там носили форму, а отвозил их туда ярко-красный автобус. Жила она в доме с противоположной стороны, за школой.

Да к тому же и Норико с Юи не то чтобы дружили. И зачем тогда ее матери понадобилось приходить к ним домой? Странно все это.

– Зд-равствуйте… – пролепетала Норико.

Юи-тян была очень милой девочкой. Это Норико не сама придумала, так говорили все окружающие. Когда дело в классе доходило до разговоров о том, кто кому нравится, почти все мальчишки называли имя Юи. Вообще-то, были у них и другие симпатичные девчонки, например, Кэйко-тян или Мари-тян, так, по крайней мере, казалось Норико, но почему-то звания «хорошенькой» чаще всех удостаивалась именно Юи, причем как от мальчиков, так и от девочек. Поэтому, в итоге, Норико тоже стала так считать. А еще она слышала, что Юи посещает кучу дополнительных занятий – балет, пианино, английский, каллиграфию и художественную гимнастику.

Вот почему их учителя частенько просили Юи показать какие-нибудь упражнения на уроках физкультуры. Глядя на нее, Норико впервые осознала, насколько гибкими могут быть дети, которые занимаются балетом и гимнастикой.

Норико тоже училась играть на пианино, но в сравнении с Юи ее способности были куда более скромными. Ей недоставало того великолепия, что слышалось в исполнении подруги. И ей почему-то не хотелось, чтобы мать Юи узнала, что она ходит заниматься музыкой, так что Норико спрятала за спиной свою сумочку с вышитым на ней изображением пианино, которую сделала для нее мама.

– Мы еще немного поговорим с твоей мамой, хорошо?

Мать Норико – медсестра. Раз она дома в такое время, значит, у нее сегодня или ночная, или утренняя смена. Если ночная, то ужин, наверное, приготовит папа. Или она поужинает у бабушки – та живет недалеко, – если вдруг он задержится, а потом останется у нее ночевать.

На столе в гостиной, где общались женщины, лежало множество каких-то брошюр и распечаток. Норико было интересно, о чем они говорят, поэтому, уйдя к себе в комнату, она изо всех сил стала прислушиваться.

– Вообще-то определяющим фактором для успешного поступления в старшую школу является вовсе не посещение дополнительных занятий, а то беззаботное время, которые дети смогли провести на природе еще до того, как пойти в начальные классы, – раздался голос мамы Юи. – …Мы же не добавляем приправы к по-настоящему вкусным овощам – они хороши и сами по себе, так? Другими словами, тут все дело в той воде, которой их поливали. …Вот и наша Юи в еде не привередничает. У меня такое ощущение, что и сейчас ей в учебе сильно помогают все те навыки, что она там приобрела. Юи еще только в четвертом классе, но, думаю, когда дело дойдет до экзаменов, она справится и без всяких подготовительных курсов.

Говорила в основном мать Юи, мама Норико лишь изредка поддакивала или удивлялась. Из того, что удалось разобрать Норико, она поняла, что это связано с ней. Стало как-то не по себе.

Через некоторое время ее позвали.

– Что? – откликнулась Норико.

– Хотим показать тебе одно видео.

Она вышла в гостиную, и тут же включилась запись.

«Школа будущего».

На экране перед ней всплыла эта надпись. А потом еще одна строчка:

«Летняя школа-интернат».

После этого в кадре появилась женщина с ребенком на коленях – по виду малыш еще ходил в детский сад или ясли. Она сидела на небольшом диванчике, на заднем плане виднелась кухня. По атмосфере очень напоминало кухню ее одноклассника Синты в многоквартирном жилом комплексе.

– Я так удивилась, – произнесла женщина. – У моего ребенка даже глаза засияли как-то иначе, когда он вернулся домой из «Школы будущего». И все это время он писал мне письма – как хорошо их там кормили, как вкус родниковой воды буквально пропитывал всю еду, что им давали. А перед отъездом он пообещал учителям, что напишет и им, когда приедет домой. И он попросил почтовую бумагу, а дальше как начал трещать без умолку, его было просто не остановить. До этой поездки он вообще почти не говорил.

Еще один ребенок, возрастом примерно как Норико, проскользнул позади матери. Он смущенно взглянул в камеру и быстренько ретировался, но мать улыбнулась ему вслед.

– Даже если у него и были какие-то мысли, он не мог как следует их сформулировать, но слова, казалось, бурлят внутри него и неизменно пытаются прорваться наружу. И уж точно он не мог писать такие длинные предложения. Он пробыл там всего неделю, а я уже чувствую результат.

– Сила, скрытая в игре «Вопросы и ответы», – вот что поразило меня больше всего.

Камера переключилась на другую семью.

С экрана на Норико смотрели неизвестные ей родители очередного ребенка. Женщина с мужчиной стояли в одиночестве, но по тому, как они выглядели и как между собой общались, она поняла, что дети у них точно есть. Дом в этот раз был совсем другой. Он казался просторным и больше напоминал виллу из какого-нибудь сериала. На заднем плане виднелся камин, и в нем горел огонь.

– Они, несомненно, научились говорить друг с другом. И не то чтобы взрослые их заставляли или специально чему-то учили. Скорее – как бы это лучше сказать – они, все еще оставаясь детьми, постигли стройную логику мышления – так я это ощущаю, – произнес отец.

У него были длинные волосы с проседью, стянутые сзади в хвост. Он напоминал какого-то художника или деятеля искусств. Женщина рядом с ним была худой и симпатичной. Одета в новенький, без единого пятнышка белоснежный свитер – Норико в прошлом году просила маму купить ей такой, но та отказала, потому что, по ее словам, белые вещи легко запачкать.

– Сначала мы переживали из-за того, что он уедет на целую неделю. Но я рада, что мы в итоге решились и отправили его. Он подружился с детьми со всей страны – у него в голове как будто появилась новая карта, и на ней теперь не только то место, где он родился и вырос. А еще для него очень полезно было пообщаться с детьми, которые на регулярной основе практикуют «Вопросы и ответы» и «Слова».

Норико вдруг поняла, что они называют своего ребенка «он», а не по имени. «Наверное, это хорошая семья», – подумала она, и эта мысль ее взбудоражила. Их ребенок, должно быть, тоже занимается чем-то особенным – балетом или скрипкой. А еще, возможно, его родители общаются с ним на равных и дают ему высказаться.

…Прямо как в семье Юи.

У Норико все было по-другому.

Теперь камера перенесла их в глубину великолепных гор.

Там было множество детей. Запись, похоже, сделали в летнее время – многие из них загорели. Одни держали в руках сетки для ловли насекомых и демонстрировали в камеру жуков-носорогов и жуков-оленей, другие развернули какой-то лист вроде карты и что-то по ней искали: «Гляди, это разве не там? Контрольная точка?» Следующий эпизод. Все дети в один голос произносят: «Итадакимас!»[8] и принимаются за еду в помещении, напоминающем столовую. Камера фокусируется на еде.

Один из детей на экране широко открывает рот и кладет туда вареные овощи, потом улыбается и говорит: «Как вкусно!» Все выстраиваются в ряд, и включается машинка для мороженого. Раздается хруст. Дети поливают мелко натертый лед разноцветными сиропами. Кто-то хохочет. Наконец детские голоса сливаются в единый гул.

«Суждения и беседы Конфуция», «Пословицы», «Сто стихотворений ста поэтов» – названия вспыхивают на экране, а потом камера приближается и показывает лица детей, которые по памяти цитируют все это. Затем голоса замолкают.

Вдруг в кадре появляется тихий закуток, что-то вроде озера.

Вода сверкает среди деревьев в густом зеленом лесу. Свет проникает сквозь листву. Щебечут птицы. Стрекочет какое-то насекомое. Бабочки – крупные махаоны и чернокрылые парусники – летают вокруг.

Прямо как настоящий «легендарный источник» из какой-нибудь сказки или компьютерной игры! Здесь главный герой, отпив воды, мог бы восстановить свои очки здоровья и ману. Эту сцену будто бы вырезали из фантастического фильма – Норико задумалась, а есть ли в самом деле в Японии такие места?

От тихого озерца камера переместилась на другую локацию.

На этот раз они оказались в помещении. В просторной, похожей на школьный класс комнате сидело множество детей. Перед ними с суровым лицом стоял взрослый – ну, точно, как в школе.

Дети, до этого веселившиеся под солнцем, теперь тоже выглядели посерьезневшими – обстановка совершенно изменилась. Пожилой мужчина в очках, по виду напоминавший учителя, заговорил с ними.

– Как вы считаете, почему войны не прекращаются?

Все дети смотрели прямо перед собой. Наконец один тихонько ответил:

– Потому что все думают только о себе.

– А о чем именно они думают? – продолжал учитель.

– О деньгах, богатстве… – ответил тот же ребенок, опустив взгляд.

– Но дело не только в этом, – начал другой мальчик, постарше. – Я тоже хочу быть богатым, но это должно распространяться не на меня одного.

– Это правда! – с нажимом подтвердила еще одна девочка. – Ведь именно благодаря стремлениям наш мир и наша Земля развились до такой степени, как сейчас… Однако где-то мы все-таки ошиблись…

– Дай сдачи, когда на тебя напали, – вот так войны и начинаются.

– Тогда, может, и вовсе не стоит давать сдачи? – спросил учитель, и все тут же замолчали.

Дети плотно сжали губы, опустив взгляд вниз, на свои руки. Никто больше не смеялся. Все были предельно серьезны.

Все это удивило Норико.

Не говоря уже о том, что такие маленькие дети – с виду из начальной школы – вели подобные дискуссии, больше всего ее поразил тот факт, что некоторые из них заплакали. У одного мальчика слезы стояли в глазах, но он так их и не смахнул, и они закапали ему на колени. И плакал он не потому, что с ним плохо обращались, или ему было больно, или еще что-нибудь в таком духе. Это были слезы по кому-то, кого не было с ним рядом. Но Япония ведь сейчас ни с кем не воюет. Да, по всему миру идут боевые действия, это и ей известно, но, похоже, мальчик плакал именно из-за этого.

Норико впервые видела подобное. Она бы еще поняла, если бы это был взрослый, но все никак не могла поверить, что так плакать может ребенок ненамного старше ее.

– Ну как? – спросила у Норико мама Юи, когда видео закончилось.

Глаза у женщины были красные, и она как будто выглядела слегка смущенной. Ее что, тоже на слезу пробило?

«А она неплохой человек», – подумала Норико.

– Не хочешь съездить туда летом с моей Юи? – предложила она. – Я там тоже буду, так что волноваться не о чем. Вы подумайте с мамой.

Потом она ушла. Мама Норико, кажется, не слишком загорелась идеей.

– Мне в общем-то все равно, – беззаботно ответила она. Похоже, ей и в самом деле нечего больше было сказать. – Решай, хочешь ли сама. Кстати, может, еще и Эри-тян из вашего класса поедет.

Услышав имя Эри, Норико вдруг почувствовала, как в груди стало тяжело. Если до этого ей еще казалось, что все, возможно, складывается довольно неплохо, то теперь это чувство улетучилось без следа.

Юи ей нравилась, а вот Эри – не очень. Да она и сама не горела желанием дружить с Норико. Кроме того, Юи с Эри изначально общались довольно тесно, поэтому, если все они поедут, то закончится тем, что они так и будут всегда вместе, а Норико останется за бортом. Норико быстро пришла к заключению, что если будет Эри, то ей самой там делать нечего.

На следующий день в школе к ней подошла, улыбаясь, Юи.

– Ну что, Нонко-тян, поедешь с нами в школу?

Она так и сияла – еще чуть-чуть, и на нее будет невозможно смотреть не прищурившись.

Хоть они и жили с Юи в одном районе, казалось, та была гораздо больше похожа на горожанку, чем Норико. Может, дело в одежде, которую для нее покупала мать? Волосы у Юи так же, как и у Норико, были заплетены в косичку, но и прическа ее выглядела красивее. Она была не такой тугой, как делала мама Норико, и смотрелась естественнее.

Под «школой» она, наверное, имела в виду ту самую «Школу будущего», которую вчера показывали Норико на видео.

– Мама вчера сказала, мол, хорошо бы Нонко-тян тоже поехала с нами!

– А… Ну… Мы пока думаем.

Лишь некоторые их одноклассники называли ее «Нонко-тян». Ей стало как-то не по себе, когда она услышала это от Юи.

Норико уже давно поняла, что в классе ее считают тихоней – «обычной девчонкой», и не потому, что она сама так себя позиционировала – скорее это из-за того, как остальные к ней относились. И хотя она пыталась соответствовать и вести себя нормально, что-то все же неуловимо отличало ее от остальных. Например, когда дело доходило до обсуждения того, кто нравится мальчикам, имя Норико никто никогда не называл в первую очередь.

Уставившись в зеркало, Норико подолгу размышляла над тем, выглядит ли она странно, и тем не менее не могла понять, чем же все-таки отличается от других. Не толстая, но и худой не назовешь. Просто она непопулярна, и это факт. А раз так, то стоит просто признать это и сдаться, вот только Норико на самом деле хотелось подружиться с Юи и остальными симпатичными девочками. Однако у нее не складывались отношения ни с кем, кроме Юи. Девчонки из той компании никогда не обратились бы к ней «Нонко-тян», даже по ошибке.

А самая хорошенькая и сообразительная из них всех – как раз Юи, и она тепло относится к Норико. Глядя на нее, Норико всегда отмечала про себя, что по-настоящему способный ребенок не будет ни с кем конфликтовать, а, наоборот, станет излучать доброту по отношению ко всем окружающим.

Посмотрев вчера то видео, Норико начала понимать, откуда в Юи взялись эти доброта и открытость. Не зря же ее растила мать, у которой глаза тоже были на мокром месте после тех кадров.

– Там очень весело! – продолжала Юи.

Она улыбнулась, и Норико увидела ее сдвоенный зуб. Она заметила его еще раньше – он был слегка кривым, но совсем не портил улыбку Юи, только делал еще красивее, и в тот самый момент, когда Норико об этом подумала, Эри сказала: «Какой у тебя милый сдвоенный зуб, Юи!» Так Норико впервые узнала, как это называется.

– Кормят очень вкусно, а каждый день после купания в реке мы еще и фруктовый лед делаем, а потом едим все вместе, – увлеченно продолжала рассказывать Юи. – А так у нас «шведский стол». И еще рис, он такой сладкий, совсем не похож на тот, что дают дома. Овощи закупают напрямую у местных фермеров, поэтому они тоже очень сладкие и свежие.

Норико овощи не любила. Ей много что не нравилось: болгарский перец, зеленый лук, баклажаны. Помидоры и репчатый лук она еще ела, но не то чтобы с большим энтузиазмом. Мама всегда ругала ее за привередливость, говоря, что от этого одни проблемы.

Она бы никогда не подумала, что овощи могут быть «сладкими». Но если это действительно так, то она должна их попробовать. Юи так аппетитно описывала и овощи, и рис, что Норико тоже захотелось.

– Неделя пролетит – ты и не заметишь. Поехали вместе, будет здорово!

Обычно, когда они были в школе, Юи с ней так не разговаривала.

«Поехали вместе» – слова эхом отозвались у нее в груди. Норико была счастлива. Она не ожидала, что эта девчонка может вот так просто ее пригласить.

– Я и Эририн позвала, но у нее не получится – ее в это время повезут к бабушке, – продолжила Юи. Вид у нее был слегка разочарованный. – Она живет у моря, и если они поедут позже, то не смогут поплавать из-за медуз. Поэтому решили отправиться пораньше.

– Ого.

Юи, кажется, расстроилась, но когда Норико выслушала ее объяснения, ее сердце радостно затрепетало в груди. Эри не поедет. Только Юи-тян. Дорогая Юи-тян, с которой все так хотят подружиться.

Одноклассники не узнают об этом времени, которое они проведут вместе. А раз так, то по возвращении Юи с Норико могут стать особенно близки. Да, так и будет.

– …Наверное, я бы хотела… – пробормотала Норико.

Юи засияла.

– Ура! – закивала она. – Едем вместе, решено!

К тому времени, когда они собрались идти домой после уроков, Норико уже окончательно определилась насчет поездки. Она не знала, позвали ли еще кого-то из детей, но решила, что, наверное, неплохо было бы провести время в таком месте на летних каникулах.

Она сложила учебники в рюкзак и уже собралась было покинуть кабинет, как вдруг ее кто-то окликнул.

Норико обернулась и увидела Эри. С ней были еще Харуми и Миэ. Все они дружили с Юи.

– Собираешься в «Школу будущего»? – вдруг спросила Эри.

Юи нигде не было видно – похоже, она уже ушла дмой.

Может, Эри подслушала их с Юи утренний разговор. Эти девчонки всегда так себя вели. И поэтому у нее с ними не заладилось. Таких, как Норико, они никогда не называют по имени и позволяют себе начинать разговор вот так внезапно. А говорят они ровно то, что хотят сказать, не более.

– Да. Мы с мамой еще думаем, но, наверное, да.

Норико всегда нервничала, когда приходилось взаимодействовать с их компанией, хоть и понимала, что это лишнее. Ей просто хотелось избежать очередного столкновения.

Услышав ее ответ, девочки переглянулись. Наверное, им не понравилось, что Юи, которую они все обожают, водится с такой, как Норико.

– Юитти ведь половину детского сада там провела, – сказала Эри. – До школы мы с ней ходили в одну группу, «Подсолнух». А до этого она все время была там.

Вот это новости. Эри говорила намеками, будто бы для того, чтобы ее поняли лишь подружки. Норико стало не по себе. Она не знала, как реагировать. Может, если в ответ она быстренько скорчит какую-нибудь гримасу, которую они от нее теперь ожидают, то ей удастся сблизиться и с этими девочками тоже?

Эри бросила быстрый взгляд на Норико.

– Ты знала?

– Нет. – Норико ничего не оставалось, как помотать головой.

Она окончательно запуталась, не понимая, что происходит. На вчерашних брошюрах и видеозаписи, посвященных «Школе будущего», значилось название местности в префектуре Сидзуока. То есть Юи-тян переехала оттуда?

Эри обернулась, посмотрев на подруг. А потом ее поведение вдруг изменилось. Она шагнула вперед, ближе к Норико, словно хотела поговорить с ней по-настоящему, не как обычно, когда она просто бросала реплики в ее сторону и не ждала ответа.

– Все время. Представляешь? – прошептала она.

– Что?

– Не надо тебе туда ехать, Норико, – раздраженно продолжила Эри.

Норико и теперь ничего не поняла. Она молча уставилась на эту троицу, наблюдая, как их лица мрачнеют. Она догадалась, что и в этот раз не смогла отреагировать так, как им бы хотелось.

Эри слегка нахмурилась.

– Почему молчишь? Норико, ты же вроде умная, а сказать нечего?

В ту же секунду Норико почувствовала, как горло и плечи запылали жаром.

Она знала, что ее единственным преимуществом были хорошие оценки. Во время занятий, когда никто не мог ответить, учитель, будто бы уже не зная, что делать, всегда указывал на нее. Норико понимала, что это ужасно злит девчонок. Ей частенько пеняли за то, что она якобы в любимицах у учителя, их раздражало, что она считает, будто одной только учебы достаточно для счастья, говорили еще, что ей повезло иметь хорошие физические данные, да к тому же завести друзей, несмотря на то, какая она глупенькая.

И несмотря на все свои успехи в учебе, Норико оставалась безнадежно непопулярной. Всем нравилась Юи – она хорошо училась, в спорте у нее тоже все получалось, она была гибкой благодаря балету и художественной гимнастике. К неудачнице Норико никто подобных чувств не питал. И она это знала. Но даже так не понимала, что ей следует в себе изменить.

Довольные, что Норико ничего не возразила, девочки расхохотались.

– Эририн, ну ты уж совсем разошлась!

– Прости-и. Прости, если задела!

А для чего же тогда еще было все это говорить? Но неужели это ее вина, что она так все восприняла? Может, именно из-за этого ее образа мышления люди вокруг и считают, что ей «сказать нечего».

– Нет, все в порядке, – ответила Норико. Эри все-таки попросила прощения. – Это ты прости.

Эри еле удерживалась, чтобы не засмеяться, – у нее аж щеки задрожали.

Наконец они, хохоча, ушли, оставив Норико в одиночестве. Она ведь не сделала ничего плохого – так ей, по крайней мере, казалось, почему же в итоге извиняться, как всегда, пришлось именно ей?

* * *

Когда Норико приняла решение ехать в летний лагерь, Юи с мамой несколько раз приходили к ней домой. И каждый раз Норико очень радовалась появлению Юи. Все это было как во сне.

Когда Юи играла на ее домашнем пианино, оно как будто превращалось в совсем иной инструмент, не тот, за которым обычно сидела Норико, – настолько хорошо у нее это получалось.

– Я так счастлива, что проведу эти каникулы с тобой, Нонко-тян, – сказала Юи.

А уж сама Норико как была счастлива.

– Пойдем покупать вещи? Понадобится летняя одежда и пижама.

Обычно мама никогда не брала Норико с собой, когда отправлялась в магазин за одеждой, так что она была несказанно рада услышать это от нее.

Норико умоляла маму купить ей классную сиреневую пижаму с оборками на подоле.

– Не слишком роскошно для ночной рубашки? – спросила мама, но в этот раз Норико не сдалась.

Она ведь едет туда в качестве подружки идеальной Юи-тян и не может позволить себе выглядеть по-дурацки.

Нежная на ощупь, с мягкими оборками. Ее сердце радостно забилось, когда она укладывала в сумку новую пижаму.

– Смотри, не заскучай, – усмехнулась мама.

– А? – переспросила Норико.

– Ну, не плачь там по дому и по маме.

– Не буду.

Она ведь уже в четвертом классе как-никак.

Норико догадывалась, что мать над ней смеется, и это ее бесило. С чего бы ей вообще по ней скучать – она и так вечно пропадает на своих ночных рабочих сменах.

– Вот как? Впрочем, о чем это я, ты у нас никогда особо чувствительной не была, – парировала мать, и Норико разозлилась еще сильнее.

Не особо чувствительная у них как раз мама. И это вовсе не значило, что и Норико такая же, пусть не делает поспешных выводов. Вот бы мама хоть иногда принимала в расчет ее переживания, а не просто рубила с плеча, как сейчас.

Она была уверена, что дома у Юи все происходило именно так, как ей хотелось.

* * *

Норико не заметила, как задремала.

Благодаря этому тошнота от укачивания наконец отступила. Когда она открыла глаза, то все еще ощущала легкую усталость, но ей было уже гораздо лучше.

Она не знала, сколько времени прошло, но обстановка в автобусе, кажется, изменилась. Норико аккуратно убрала полотенце, лежавшее у нее на глазах, и увидела, что окружавшие ее взрослые с обеспокоенными лицами куда-то пропали.

В салоне все еще разговаривали люди, но уже гораздо тише, чем утром. Ни Юи-тян, ни Ами-тян она больше не слышала.

Лежа на заднем сиденье, она посмотрела на небо сквозь окно, располагавшееся по диагонали от нее.

Автобус, похоже, ехал где-то в горах или по лесу – за окном тянулись зеленые деревья. В лучах летнего солнца листья отбрасывали густые тени, и эти тени наползали на другие листья, что были рядом. Контраст между черным и зеленым показался Норико очень красивым. Наверное, они двигались по горной дороге, но она была совсем другой по сравнению с той, извилистой, и тянулась прямо вверх по длинному склону.

– Норико-тян, ты как?

К ней подошла мать Юи – видимо, заметила, как она открыла глаза. Норико было стыдно, что она доставила ей столько хлопот, поэтому она лишь легонько кивнула.

– Ох, я так рада! – громко воскликнула мама Юи. – Скоро будем на месте, – добавила она, глядя в ту сторону, где сидела ее дочь и остальные. – Юи с другими детьми тоже немного подремали. Мы рано выехали – немудрено, что у всех глаза слипаются.

– Ага.

То есть место, к которому они направляются, настолько далеко, что все даже успели поспать по дороге. Дом, откуда она вышла сегодня утром, остался где-то там, позади.

Норико бывала в школьных поездках со своими одноклассниками. Но они никогда не оставались там ночевать. И еще она всех знала – и детей, и учителей, а здесь она была знакома лишь с Юи и ее матерью. Если подумать, она впервые отправилась куда-то вот так, совсем одна.

Интересно, а Юи-тян не одиноко?

С ней, по крайней мере, мама. А папа остался дома. Наверное, он сейчас по ней скучает.

– Скоро прибудем в «Школу»! Готовьтесь! – объявила Токита, женщина, которая находилась с ними с самого пункта сбора.

Красивая и энергичная, да еще и добрая – не осталась в стороне, когда Норико стало плохо, она чем-то неуловимо напоминала маму Юи. Худая, симпатичная, благодушная с виду, говорливая – да, мать Норико с ней и рядом не стояла. Токита казалась довольно молодой – эдакая «старшая сестра», но она держала на руках младенца, и Норико с удивлением поняла, что ребенок этот – ее.

Автобус, плавно двигавшийся вперед, вдруг затормозил. Норико поднялась и, выглянув в окно, увидела что-то вроде стоянки. Там было множество других автобусов, и каждый ждал очереди, чтобы припарковаться.

Ничего себе, сколько, оказывается, здесь людей!

– Нонко-тян!

Юи принесла рюкзак Норико с переднего сиденья. Она закинула его за плечи и приготовилась выходить.

– Все в порядке?

– Ага. Нормально.

– Хорошо, – с заметным облегчением кивнула Юи.

Позади нее стояла высокая девочка с большими круглыми глазами. Она была загорелой, с коротко стриженными волосами. Наверное, спортсменка – пловчиха, или еще что-нибудь в таком духе.

– Это Асами-тян, – представила девочку Юи. – Мы каждый год с ней ездим в «Школу». Ей столько же, сколько нам, и все зовут ее Ами-тян. Ами-тян, а это Норико-тян, я про нее рассказывала, мы учимся вместе. Я называю ее Нонко-тян.

– Окей! Будем знакомы! – сказала Ами.

В отличие от Норико, которая не знала, что говорить в такой ситуации, она прозвучала невероятно дружелюбно и живо. Услышав это, Норико подумала, что эта девчонка, должно быть, как и Юи-тян, заводила в своем классе.

– А мне можно тоже тебя так называть – Нонко-тян? – спросила Ами.

Хоть Норико и засмущалась немного, радость, разливавшаяся внутри, все же победила стеснение. Девочка, которая ни за что на свете бы не стала общаться с Норико, ходи они в одну школу, теперь, благодаря Юи, станет ее подругой.

– Да, – неловко кивнула Норико. – А я тогда могу обращаться к тебе «Ами-тян»?

– Конечно!

Здесь не имело значения, что у Норико в школе почти не было друзей. Когда Юи представила ее Ами, это ощущалось так, словно и в классе она принадлежала к той самой компании популярных девчонок, и на душе у нее стало бесконечно тепло. Она могла вечность так притворяться. И здесь это не возбранялось.

– Приятно познакомиться, – ответила Норико. Голос ее был слегка хриплым – это из-за того, что она так долго проспала.

Ей снова стало не по себе. А что, если Ами подумает, будто она – мрачная бука, которая и разговаривать-то как следует не умеет? Но, похоже, ни Ами, ни Юи не обратили на это никакого внимания.

– У тебя все хорошо? Если что, ты говори. Я знаю многих учителей, мы им сообщим, если надо будет.

Услышав слово «учителя», Норико понимающе кивнула. Ну да, в школе должны быть преподаватели. На той видеозаписи показывали помещение, похожее на учебный класс, и там точно был пожилой учитель, может, даже директор.

– Вот только, наверное, мы будем в разных группах.

– Да, тут ничего не поделаешь.

Норико удивленно встрепенулась. Слово «группа» камнем легло на ее сердце.

– Детей из одного автобуса редко когда распределяют вместе. Но не бойся. Ты быстро найдешь новых друзей.

Юи с Ами словно бы прочитали ее мысли.

– Вот оно как.

А она-то думала, что всю неделю проведет с Юи. Теперь Норико по-настоящему занервничала. Юи-тян и Ами-тян, разумеется, легко смогут подружиться с кем угодно, но найдется ли кто-нибудь, кто захочет сблизиться с Норико?

– Ами! – позвал кто-то.

Это оказалась та самая симпатичная Токита-сан с ребенком, которую Норико про себя называла «старшей сестричкой».

– Да, мам? – повернулась к ней Ами.

– Ты ведь взяла с собой шампунь и кондиционер в больших упаковках? В прошлом году ты говорила, что маленьких не хватило, поэтому в этот раз я купила побольше и оставила для тебя на умывальнике.

– Да? А я захватила только тот, что достала из дорожной сумки.

– Что?! Это который? Вот не говори потом, что у тебя закончился, свой не дам!

Прислушавшись к их разговору, Норико ужасно удивилась. Так эта красивая молодая женщина – мать Ами? Пока они говорили, она передала кому-то младенца со словами: «Давай, иди к мамочке». Значит, это был чей-то чужой ребенок.

– Мама Ами-тян – учительница английского, – тихонько объяснила Юи. Норико подумала, что та имеет в виду в школе, но Юи продолжала: – Когда-то давно она жила в Америке, там и выучила язык. До сих пор преподает его на дому детям из школы, куда ходит Ами.

– Ого…

Норико вдруг вспомнила кое-что. Когда ее бабушка с папой узнали, что семья Юи пригласила ее в этот летний лагерь, они сказали что-то вроде: «Мама Юи – большая молодец, она ведь училась в университете в Токио». Похоже, ее в их районе знали все. Они даже упоминали название университета, и Норико точно знала, что его посещали люди, которые на телевидении и в комиксах считались «умными».

– Туда так просто не попадешь, – говорил ей дедушка.

Норико удивилась, узнав, что этот же университет окончили многие знаменитые ученые и политики, которых показывали по телевизору. Каково это было – ходить на занятия со всеми этими выдающимися людьми? И как здорово, наверное, уехать из родных мест, чтобы поступить куда-нибудь в Токио.

Женщины, которые теперь помогали детям выйти из автобуса, все как одна были доброжелательными и – как бы лучше выразиться – изящными, про таких говорят, что они «из хорошей семьи», хотя ничем особенным они не выделялись. И все же они окончили престижные университеты, говорили по-английски – Норико искренне поразилась тому, какие замечательные мамы были у Юи и Ами.

Они двинулись вперед.

Голова у Норико немного кружилась из-за того, что она так долго пролежала, но дети выстроились в колонну, и она, следуя за остальными, стала спускаться по ступенькам. Как только они оказались снаружи, Норико не смогла сдержать восхищенного возгласа.

Воздух был прозрачным.

Он кардинально отличался от того, к чему она привыкла в их городке, чем дышала до сегодняшнего утра. Было прохладно. Даже немного зябко, хоть на дворе и стояло лето. Горы высились совсем рядом, а растительность отличалась особенной густотой. Небо было голубое. По нему плыли белоснежные облака. Природные цвета вокруг воспринимались гораздо ярче, чем в городе.

Множество детей с рюкзаками за спиной, как у Норико и ее подружек, выходили из остальных автобусов, припаркованных тут же. Там были и мальчики, и девочки.

Мужчины-администраторы проводили их до места. «Вон туда, скоро все начнется. Сначала в актовый зал…» – вот что они им сказали.

Парковка расположилась несколько вдалеке от зданий, поэтому дети, двигаясь друг за другом, зашагали вниз по горной тропинке.

Их провели к большому строению, перед которым стоял длинный стол. На нем лежали листы бумаги с именами, и взрослые, которые приехали с ними, проверили их один за другим. Похоже, там были распределены те самые «группы», о которых упоминала Юи. Закончив с бумагами, взрослые вернулись с бейджиками, по виду напоминавшими наклейки для одежды.

– Сейчас будем раздавать! – сказали они и принялись передавать их каждому.

Группы, судя по всему, не были пронумерованы стандартно – один, два и так далее. Норико оказалась в «Зеленой» группе. На бейджике так и значилось – «Зеленая. Четвертый год обучения. Норико». Фамилии указано не было.

Когда всем вручили по бейджику, они прошли в зал. Отовсюду послышались голоса: «“Красные” – сюда!», «“Синие” – вам вон туда!». Юи попала к «Фиолетовым». Ами достался «Желтый». Группы были довольно большие, от десяти до пятнадцати человек. Почти как школьный класс получается.

Взрослые, вероятно, тоже каким-то образом поделились на группы, и не успела Норико и глазом моргнуть, как у каждого из них на груди тоже оказалась наклейка с именем.

Все двинулись к своим группам. Норико уже было собралась шагнуть в сторону, как вдруг Юи схватила ее за правую руку. Сжала она ее неожиданно крепко, и Норико удивленно обернулась.

– Спать мы будем все вместе, – сказала Юи.

– Да?

– Нам необязательно быть со своей группой во время сна – можем ложиться так, как захотим. Так что давай вместе – со мной и с Ами. Я займу тебе футон, ты только нас найди.

– …Хорошо, – кивнула Норико.

Юи с довольным видом пошла к своим. За ее спиной Норико увидела приклеенную к стене большую надпись:

«Добро пожаловать в Школу будущего!»

Если приглядеться, то становилось понятно, что знаки в надписи сделаны в особой технике, когда рисовую бумагу разрывают на кусочки и приклеивают на основу. А еще там были изображения арбузов, жуков и бабочек, созданные по такому же принципу. Смотрелось все это так, как будто над вывеской потрудилось множество детей. В школе, где училась Норико, такие приветственные надписи для спортивных соревнований или встречи первоклашек обычно мастерили шестиклассники.

И тут до нее наконец-то дошло.

Она почему-то решила, что отправляется в летний лагерь, но ведь это же «Школа будущего». Интересно, а есть ли тут дети, которые ходят в нее каждый день – как Норико в свою школу?

* * *

– А сейчас прозвучит приветственное слово нашего директора, Синтаро-сэнсэя, для всех вновь прибывших!

Как только прозвучало это имя, все дети, до этого болтавшие друг с другом, разом замолчали. Прямо как на общих собраниях в школе Норико. Как только директор начинает говорить, на некоторое время все погружается в тишину.

Стоявший перед ними учитель был совсем не похож на того старика, которого Норико видела на той записи. Он был моложе. В его черных волосах виднелось немного седых прядей, и он носил очки. Одет он был в обычную футболку и брюки и, в общем-то, не выглядел как директор. Скорее его можно было бы принять за отца кого-нибудь из одноклассников.

– Добро пожаловать в «Школу будущего»! – сказал Синтаро-сэнсэй.

«Учителя тут все такие разные!» – пронеслось в голове у Норико, наблюдавшей за директором, начавшим перед ними свою речь.

Но все, о чем она могла сейчас думать, так это получится ли у нее заговорить хоть с кем-то, подружиться с кем-нибудь из ребят, что входили в их только что собранную группу. Все дети, что сидели с ней в зале, по возрасту примерно соответствовали начальной школе. Те, что были поменьше и ходили в детские сады и ясли, хоть и ехали с ними в одном автобусе, теперь куда-то незаметно исчезли. Прямо у входа в зал она услышала, как кто-то сказал: «Подготовительное отделение – за мной!» – наверное, туда они и ушли.

Сколько же в их группе ее ровесников? Впрочем, даже это не гарантирует, что они подружатся, но, возможно, стоит начать с таких же, как она, девчонок-четвероклассниц.

Взрослые всегда так поступают.

Им, видимо, кажется это хорошей идеей – разлучить детей, которые и до этого неплохо общались, и объединить их с другими, новыми ребятами. Это как когда классы в школе перемешивают раз в два года. На третьем году обучения Норико вот так разделили с Ясуко-тян и Саки-тян, с которыми она сблизилась еще во втором классе, и сейчас у нее совсем не осталось друзей в школе.

– Из-за слова «школа» в нашем названии вы можете решить, будто здесь царит такая же официальная атмосфера. Но «Школа будущего» совсем не такая. Здесь вы учитесь играя. На самом деле только так и можно что-то освоить. Наш главный принцип заключается в том, что обучение и игра по сути своей есть одно и то же. И приобретая знания, вы должны чувствовать радость и удовольствие. А теперь я попрошу каждого из вас прикоснуться к своей голове…

Пока Норико все еще витала в облаках, дети вокруг вдруг начали прижимать ладони к головам. Стоявший перед ними директор тоже приложил ладонь к затылку. Норико спешно повторила жест за ними.

– Будущее существует лишь здесь, – произнес Синтаро-сэнсэй. – Не в нас, взрослых. А только в вас, – он убрал руку с затылка и обвел взглядом зал. – Итак, в первую очередь вам нужно будет найти как можно больше друзей среди тех, с кем вы проведете ближайшее время, начиная с сегодняшнего дня. Первый у нас – Дзюмпэй-сэнсэй, «Желтые»!

– Будем знакомы! – откликнулся тот.

Так, один за другим, все учителя познакомились с детьми. Похоже, в этой школе их принято было называть не по фамилиям, а по именам. Все глядели на своих учителей, которых представлял директор, с неподдельным интересом.

Норико встрепенулась, когда Синтаро-сэнсэй дошел до «Оранжевых».

– «Оранжевые» – Мами-сэнсэй!

– Я тут! – дружелюбный голос принадлежал матери Ами-тян, которую Норико видела в автобусе.

Пока она удивленно осмысливала это, вызвали следующего учителя, ответственного за «Желто-зеленых» – им оказалась Тихару-сэнсэй, мама Юи.

– Рада всех вас видеть! – сказала Тихару-сэнсэй.

Норико тут же бросила взгляд на Юи. Пусть они и оказались в разных группах, ей все равно было любопытно, где та сидит, поэтому она искала ее глазами даже здесь, в огромном актовом зале.

Юи, как и все другие дети, молча глядела вперед. Как будто эта женщина – вовсе не ее мать, а какой-то посторонний человек.

Одного за другим в качестве «учителей» представляли мужчин и женщин, ехавших с ними вместе. Значит, и остальные учителя прибыли сюда на тех автобусах, что успели припарковаться на стоянке до них. То есть они не находятся здесь постоянно. Странно тогда называть их «учителями».

Когда все наконец познакомились, Норико почувствовала, что в задней части аудитории как будто кто-то есть. Кто-то терпеливо ждал.

– А теперь я представлю ваших товарищей из Училища, которые проведут с вами всю следующую неделю, – сказал Синтаро-сэнсэй, и тут со стороны задних рядов показались дети.

Некоторые были одного возраста с Норико, другие – гораздо старше и по виду учились уже в средних или даже старших классах. Всего их было человек двадцать.

– Если у вас будут вопросы – обращайтесь. А теперь передаю вас им.

Атмосфера в зале разом изменилась.

В этих старшеклассниках, девчонках и мальчишках, явственно ощущалось нечто «покровительственное». Они выглядели такими невозмутимыми. И вели себя непринужденно, когда Синтаро-сэнсэй отдал им микрофон.

– Добро пожаловать в «Школу будущего»! Мы рады приветствовать вас всех! – объявила самая старшая девочка.

Она держалась уверенно, и все взгляды были прикованы лишь к ней. Эти дети, наверное, учатся в той самой «Школе»? Все время, а не только летом, как Норико с остальными.

В этот момент она вдруг вспомнила, что ей тогда сказала Эри.

Юитти ведь половину детского сада там провела.

Все это время – разве не здорово?

Норико думала, что кто-нибудь сейчас расскажет подробнее об этих детях. Но они все продолжали называть свои имена, и ей так и не удалось узнать о том, что ее интересовало. Дети из Училища – вот и все, что им сообщили. Приветствия лились нескончаемым потоком, как будто так и было задумано.

– Меня зовут Алиса. Если что-то будет непонятно, всегда рада помочь.

– Я Цуёси. Надеюсь, мы все с вами скоро подружимся.

– Я Митиэ.

– А я Ёсиэ.

– Меня зовут Сёта.

– Меня Хисано.

– Мика.

Сразу запомнить всех было решительно невозможно.

Эта мысль тут же пришла в голову Норико, но среди детей, приезжавших сюда не впервые, конечно, были и те, кто уже успел с прошлого года подружиться с кем-то из местных. Несколько ребят помахали стоявшим перед залом ученикам, и те застенчиво заулыбались в ответ. Юи тоже так сделала. Она едва заметно подняла руку, приветствуя группку девочек примерно ее возраста.

– Давайте же вместе построим благодатное будущее внутри каждого из нас! – на этот раз заговорил другой ученик, по виду тоже старшеклассник.

У большинства мальчиков были короткие стрижки, но только не у этого. Он носил очки и выглядел довольно расслабленно. Явно смышленый и по-своему привлекательный.

И тут Норико вдруг осенило.

Она вспомнила те самые «Вопросы и ответы», которые видела на записи перед тем, как сюда приехать. Дети еще тогда рассуждали о войне, и у одного ученика с бритой головой при этом в глазах стояли слезы. Он чем-то неуловимо напоминал этого мальчика, который теперь выступал перед ними.

– Рад встрече с вами, – коротко добавил он без тени улыбки на лице.

Кажется, он представился как Сигэру.

– Эй, слушай, – неожиданно заговорила с ней девочка, сидевшая рядом. Приветственные речи все продолжались. Длинноволосая, в очках, девочка была одета в платье с воротничком. – Ты в четвертом классе?

Она указала на свой бейджик. «Зеленая. Четвертый год обучения. Сая». Норико кивнула, и девочка – Сая-тян – радостно улыбнулась.

– И я.

– Ты откуда? – спросила Норико.

– Из Кавасаки.

Норико ожидала, что та скажет ей название префектуры, но пока она размышляла над тем, где же все-таки находится Кавасаки, приветствия наконец подошли к концу. Разговор прервался, не успев начаться, и Норико упустила возможность расспросить Саю поподробнее.

И все-таки тот факт, что хоть кто-то с ней заговорил, принес Норико некоторое облегчение – возможно, она не проведет всю эту неделю в одиночестве.

Когда собрание закончилось, все группы во главе с учителями отправились на экскурсию в Училище.

«Зеленым» полагалось несколько учителей, но сегодня ими в основном занималась Сатико-сэнсэй. Она выглядела гораздо старше мамы Юи – нечто среднее между тетушкой и бабушкой.

Жаль, что ими руководит не мама Юи или Ами. Уж они бы, скорее всего, уделяли Норико особое внимание – они ведь приехали на одном автобусе, да и учится Норико в одном классе с Юи. Так ей было бы гораздо веселее.

– Уже поздно, так что сейчас вы отправитесь мыться, а потом ужинать и спать, – объявила Сатико-сэнсэй. – Завтра мы соберемся снова, чтобы подробнее рассказать о том, как вы будете здесь жить.

Мыться, а потом ужинать.

Разве обычно бывает не наоборот? Норико решила, что учительница ошиблась, но в итоге все оказалось так, как она сказала. Они и в самом деле сначала отправились мыться. Наверное, из-за того, что детей так много, их разделили на две группы – одни мылись до ужина, другие – после.

Купальня располагалась снаружи, за небольшим холмом. Она напомнила Норико ванну на открытом воздухе в традиционной гостинице-рёкане, куда они с мамой ездили давным-давно. До нее тоже приходилось довольно долго идти от номера. Снаружи там было лишь небольшое строение с купальней внутри.

Норико не очень-то хотелось мыться вместе с незнакомыми детьми.

Даже среди младшеклассниц уже есть те, кто носят бюстгальтер. Норико, которая сама еще то надевала его, то нет, сначала постеснялась раздеваться, но учительница сказала: «Послушай, если не поторопишься, не успеешь как следует искупаться!» – и в итоге у нее не осталось времени на сомнения. Сегодня она была без бюстгальтера. Норико быстренько скинула одежду и залезла в купальню. Она оказалась неглубокой – даже детям вода доходила до плеч, только если они присаживались на корточки. Если бы не лето, в ней было бы холодновато.

– Ты тут впервые? – спросила Сая, та самая девочка, которая заговорила с ней в зале.

В купальне она сняла очки. Без них Сая казалась совершенно другим человеком – Норико аж вздрогнула от неожиданности.

– Ага, – кивнула она.

Они голышом сидели рядом в неглубокой купальне. Норико показалось, что шампуни и кондиционеры, которые все привезли с собой, по объему больше тех, что были у нее. Хватит ли ей на неделю? Вот и Ами мама в автобусе за это пожурила.

А если не хватит, тогда что?

В их классе учеников с жирными волосами и перхотью не любили и всегда обсуждали за спиной. Напротив, у миловидных, популярных детей всегда были чистые, приятно пахнущие волосы.

Поделится ли кто-нибудь остатками с Норико, если ее шампунь закончится до конца недели? Может, Сая-тян, если они подружатся к тому времени? Интересно, большой ли у нее шампунь…

– Сая-тян, а ты бывала здесь раньше?

– Нет, я тоже впервые. – Сая зачерпнула воду ладонями и ополоснула лицо, а потом принялась моргать – кажется, капли попали в глаза. – Мама сказала, что мне нужно перестать так привередничать в еде. Она предложила поехать или в лагерь при храме – ну, там, знаешь, сидеть в дзадзэне, всякое такое, или сюда, и я выбрала второе.

– В дзадзэне…

Это она про медитацию? Люди садятся на колени в линию на полу, а монах с деревянной колотушкой ходит туда-сюда и бьет по плечам каждого, кто пошевелится.

– Из-за дзадзэна ноги болят, вот я и решила, что лучше поеду сюда, – усмехнулась Сая, глядя, как напряженно раздумывает Норико.

Похоже, она и в самом деле имела в виду ту самую буддистскую практику, о которой было известно и Норико, правда, ее удивило, что в такие места берут даже детей. Впрочем, она и о «Школе» ничего до этого не слышала. Да уж, каких только детских лагерей не бывает на свете!

– Я тоже много чего не ем, – сказала Норико, и Сая засмеялась.

– Я ненавижу молоко и яйца. Да и мясо тоже недолюбливаю.

– Ого! А что ты тогда ешь?

– Овощей мне вполне хватает.

Яйца ведь в какие только блюда не кладут! А насчет молока – Норико сама никогда не задумывалась, нравится оно ей или нет.

Раздался стук – это открылась дверь купальни.

– Следующая группа уже на подходе, так что нам пора. Сегодня придется поторопиться, но завтра это уже не понадобится – сможете провести здесь столько, сколько захочется.

– Хорошо-о!

Следуя указаниям Сатико-сэнсэй, все поспешили вылезти из воды. Не было даже времени ощутить неловкость – все тут же натянули одежду.

Норико засомневалась, как поступить с нижним бельем, которое она носила весь день, но тут учительница сказала, что его заберут утром.

– Завтра назначим дежурных. Один из них соберет белье и отнесет в прачечную. А потом еще погладит.

То есть у них тут тоже, как и в школе, есть свои обязанности. Норико это слегка напрягло, но ей одновременно стало интересно, какие именно дела поручают детям. Она даже с некоторым предвкушением подумала о том, что может достаться ей.

А еще она очень ждала предстоящего ужина. Этой вкусной еды, которая должна была на корню убить ее разборчивость. Сладких овощей. Риса, совсем не похожего на обычный.

Дежурных должны были выбрать завтра, а сегодня на стол для них накрыли старшие, ученики пятых и шестых классов – прямо как во время школьных обедов. Норико с остальными выстроились в ряд с подносами, и, как в обычной столовой, им выдали рис и закуски.

Рис, мисо-суп, свинина в кисло-сладком соусе, омлет, вареные овощи. Из напитков – молоко и чай.

С виду – стандартный школьный рацион.

– Окончательно оторвавшись от земли, человечество просто перестанет существовать. Так давайте же будем благодарны ей за все эти угощения. Итадакимас! – произнесла учительница.

Все дружно принялись за еду.

Норико сначала попробовала рис.

Ей рассказывали, что благодаря воде он приобретал особенно приятный вкус, но она ничего такого не почувствовала.

Норико даже слегка расстроилась. Рис ничем не отличался от того, что давали в школьной столовой. Еще и горячий – дома у нее готовили гораздо лучше.

А овощи, которые, как ей обещали, должны были быть вкусными и без всяких приправ, ощущались как обычные морковка и болгарский перец. Они уж точно не сладкие. Сладость чувствовалась в свинине, но сам соус был ненасыщенным и довольно водянистым.

Понравился ей только омлет – вот он был по-настоящему сладким.

Норико бросила взгляд на сидевшую рядом Саю и заметила, что она даже не притронулась к бутылочке с молоком. Омлет она тоже не попробовала. Он же тут самый вкусный – и что же теперь она будет с ним делать, если не съест? Норико аж разволновалась, хоть это ее и по большому счету не касалось. Вообще-то, если Сая его не будет, она и сама бы за ней доела, но ей не хватило духу сказать об этом девчонке, с которой они только сегодня познакомились…

– А ты это не будешь? Можно взять? – подал голос какой-то мальчишка, как только она об этом подумала.

Это был самый капризный и надоедливый мальчик среди «Зеленых». На его бейджике значилось «Масахико».

– Нет! – Громкий крик раздался еще до того, как Сая успела ответить. – Каждый должен сам съесть все на своей тарелке. А жаждать чужого – просто непозволительно!

Масахико недовольно нахмурился, выслушивая замечание Сатико-сэнсэй. Он что-то сказал мальчику, сидевшему рядом, и они захохотали. Эти двое, похоже, были на год старше Норико и остальных и ходили в пятый класс.

Закончив с ужином и почистив зубы, дети отправились в холл, где в углу комнаты их ждали футоны, которые им велели расстелить самостоятельно.

– Кому какой футон достанется – это дело ваше, можете сами выбрать себе место для сна. Необязательно со своей группой, – сказала учительница.

Норико тут же поняла, что именно об этом Юи ей и говорила.

– Норико-тян, ты где ляжешь? – спросила Сая.

Норико замерла, не зная, как поступить, но тут вдруг она услышала, как ее зовут: «Нонко-тян!»

Приглядевшись, она заметила Юи. Ами стояла с ней рядом. Они смотрели в ее сторону и махали руками.

– Сюда! Нонко-тян, мы и тебе футон постелили!

Норико на мгновение задумалась, а потом повернулась к Сае. Та отступила назад.

– Твои подружки, да? – сказала она и зашагала прочь.

Норико это встревожило, но атмосфера не располагала к тому, чтобы просить Юи с Ами принять в их компанию еще и Саю. Да и у Саи наверняка должны были быть хоть какие-то знакомые дети, с которыми она ехала в одном автобусе.

– Ну что, подружилась с кем-нибудь? – спросила Юи.

– Ага, – ответила Норико, переодеваясь в пижаму. – А ты, Юи?

– Я тоже. С девчонкой из Сэндая, ее Мива зовут.

– Ого…

Они с Ами и Юи уже легли, но ей столько всего еще хотелось обсудить. Впечатления об общей купальне, о первом ужине. Норико ужасно хотелось узнать, что Юи имела в виду, когда называла овощи «сладкими»…

– Все устроились? Или кто-то еще переодевается?

Норико услышала знакомый голос и, подняв голову, заметила маму Юи.

С самого прибытия в «Школу» Норико окружали одни только незнакомцы, поэтому она была рада ее видеть. Она пристально уставилась на нее, надеясь, что их взгляды встретятся, но та не посмотрела в ее сторону. Может, даже не заметила, что Норико и остальные здесь.

– Тихару-сэнсэй, у меня наволочка порвалась, – окликнул ее кто-то.

– Да ты что? Точно. Спасибо, что обратила внимание!

Мама Юи ушла на зов. Теперь она точно уже сюда не вернется. Норико перевела взгляд обратно на Юи. Она была уверена, что та тоже следит за матерью, но все оказалось совсем не так. Юи спешно переоделась и устроилась на своем футоне.

Норико уже было хотела сказать ей, что ее мать здесь, но замерла на полуслове. Она вдруг почувствовала, что – как бы это лучше выразить – эту тему сейчас поднимать не стоит.

Лежа на футоне, Юи подняла взгляд на Норико.

– Ну и как тебе Така – правда, классный?

– Така?

– Тот, который поздоровался со мной в зале. Это Такаси, он из средней школы.

– А-а…

Наверное, он из тех, кто учится в «Школе» на постоянной основе. Но Норико не смогла сразу вспомнить, который именно.

– Така вообще много кому нравился в прошлом году, – подхватила Ами. – Некоторые даже хотели отправить ему письма уже после того, как смена закончилась.

– Точно. В прошлом году я не особо обращала на него внимание, но теперь – вы только поглядите! Мне даже кажется, что он похож на кого-то из «Hikaru GENJI»[9].

– На кого, на кого?

– Хм-м-м, может, на Утиуми-куна…

– Да ну! Он же из «Hikaru»? А мне больше те, кто в «GENJI», нравятся.

– Мне тоже.

Юи с Ами начали обсуждать артистов, и Норико чувствовала, как ей становится все скучнее и скучнее. Она почти не смотрела музыкальные шоу и сериалы. Может, еще и из-за этого она не могла влиться ни в одну компанию в классе.

Когда они закончат, Норико все же хотела обсудить с девочками еду и все остальное. А еще послушать об Училище, об обязанностях, которые будут распределять завтра, и о том, как здесь весело…

– Выключаю!

Ей кучу всего нужно было с ними обсудить, но тут учительница погасила свет. Юи и Ами сразу же замолчали.

– Спокойной ночи.

– Спокойной.

– Сладких снов.

Так они сказали друг другу.

И тут раздался голос:

– Наконец-то этот день закончился.

Голос этот принадлежал Юи.

Норико это просто поразило. Но от удивления она не смогла выдавить из себя ни слова.

– Осталось шесть, – добавила Юи.

– Что тут уже говорить, – сказала Ами. – Удачи нам перетерпеть это время.

На этом их разговор прервался. И стало тихо. Норико поняла, что девочки уже готовятся ко сну.

Лежа под одеялом, Норико чувствовала, как бешено бьется ее сердце. Что происходит? Норико помнила улыбку Юи и то, что она сказала ей тогда, до отъезда.

– Там очень весело!

Юи улыбнулась, и Норико увидела ее сдвоенный зуб. Она так старалась, рассказывая Норико обо всем.

– Кормят очень вкусно, а каждый день после купания в реке мы еще и фруктовый лед делаем, а потом едим все вместе. А так у нас «шведский стол». И еще рис, он такой сладкий, совсем не похож на тот, что дают дома. Овощи закупают напрямую у местных фермеров, поэтому они тоже очень сладкие и свежие.

А потом в голове Норико зазвучал еще один голос. На этот раз он принадлежал не Юи, а Эри.

– Не надо тебе туда ехать, Норико.

Сердце все продолжало быстро колотиться. Юи хорошая девочка. Добрая, замечательная. Норико это знала. Вот только…

Здесь не было весело.

Норико тоже наконец-то это осознала.

Здесь не было весело.

Она слышала, как дышат во сне Юи с Ами. И не только они, но и все остальные дети тоже.

– Смотри, не заскучай.

Теперь в ее памяти всплыли слова матери. «Не буду» – вот что Норико тогда ей ответила. Да, именно так. А ведь прошел всего лишь день. Впереди еще шесть. И до этого момента она была уверена, что точно не станет скучать по дому.

Норико надела пижаму с оборками, которую купила для нее мама, но Юи с Ами так увлеклись беседой, что даже не похвалили ее и вообще ничего не сказали. Наверное, они и не обратили внимания.

Она свернулась на футоне и крепко зажмурилась. Горячие слезы покатились по щекам, и Норико поняла, что если она сейчас же не прекратит об этом думать, то точно разрыдается в голос. Она как будто различила чьи-то тихие всхлипы, смешивавшиеся со звуками сонного дыхания остальных детей, если ей только это не показалось. В огромном, бесконечном холле, заполненном футонами, Норико все еще слышала, как кто-то плачет – прямо как она сама.

* * *

Следующее утро прошло как в тумане.

Столько разных мыслей лезло ей в голову ночью, что, хоть Норико и проснулась, ее взгляд все не мог как следует сфокусироваться хоть на чем-то. А Юи с Ами вели себя в точности, как и вчера, словно ничего не произошло.

– Доброе утро! Ну что, новый день впереди! – весело поприветствовали они ее и шмыгнули к умывальникам.

Норико поплелась за ними.

«Нет, все же они не могли меня обмануть», – так думала Норико, пока чистила зубы. К этому заключению она в итоге пришла после всех своих ночных размышлений.

Юи не водила ее за нос. Не могло быть такого – даже если представить, что мама велела ей заманить сюда как можно больше детей.

Но потом Норико снова задумалась обо всем, что здесь происходило, и ее опять начали терзать сомнения.

Ами с Юи старательно чистили зубы, с шорохом проходя щеткой по зубам.

– Нонко-тян, дать тебе зубную пасту? Она со вкусом клубники, – предложила Юи, протягивая тюбик.

И когда она это сказала, Норико поняла, что просто не может на нее злиться.

– Давай, – пробормотала она и взяла тюбик.

У Норико дома такую не покупали. С собой ей пришлось взять обыкновенную белую невкусную пасту.

– Доброе утро, Юи-тян!

– О, Мива-тян! Привет «Фиолетовым»!

Подошедшая девочка и Юи улыбнулись друг другу. Это, должно быть, и есть Мива, та, кто в одной группе с Юи и с которой они вчера подружились. У умывальников появлялись все новые дети, и каждый из них приветствовал Юи: «Доброе утро, Юитти!» Они называли ее так же, как и Эри с девчонками в школе, – похоже, они были знакомы уже довольно долго.

Воспоминания о втором дне в «Школе» у Норико остались весьма расплывчатые.

Сначала состоялся Совет, на котором им рассказали, как устроена жизнь в Училище. Местные все собрания называли Советом. Норико это показалось странным.

Потом распределяли дежурство. Норико поставили на раздачу еды. Начиная со следующего дня разрешалось играть на берегу реки, поэтому им объяснили правила безопасности. Взрослые по многу раз задавали им один и тот же вопрос – «Как вы думаете, что еще опасно?» Это напоминало «Вопросы и ответы», которые Норико видела на записи.

За ужином, когда она проходила мимо «Фиолетовых», Юи окликнула ее: «Эй, Нонко-тян!» Большую часть дня они проводили со своими группами, так что Норико редко встречалась с Юи, поэтому была рада ее видеть. Когда Норико подняла взгляд, Юи вдруг сказала:

– С сегодняшнего дня я буду спать рядом с Мивой и остальными. Так мы с «Фиолетовыми» решили.

Юи улыбнулась.

– Я и Ами хотела то же самое передать. Но вы двое можете спать вместе.

– Ладно.

Норико тоже улыбнулась, но она не была уверена, получилось ли у нее это как следует. Она вообще не понимала, почему улыбается. Да, Ами ей нравилась, но она подружка Юи, и Норико не знала, о чем говорить с Ами без нее.

Когда наступило время ложиться, Норико, расстелив футон, рассказала обо всем Ами, и та ответила только: «А, понятно». Юи обещала ее предупредить, но, кажется, так этого и не сделала.

– Тогда сегодня вдвоем?

Ами это, похоже, не слишком задело, и Норико подумала о том, какая же она все-таки уже взрослая. Как же это здорово! А вот Норико вечно переживает из-за подобной ерунды – значит, что она еще совсем ребенок. «Наверное, это плохо», – решила она. Все это лишь заставило ее острее ощутить собственную неполноценность.

– Нонко-тян, а тебе нравится кто-нибудь в школе?

– …Не-а.

Они легли на бок на своих футонах, чтобы поболтать перед сном. Свет уже выключили, но глаза Норико понемногу привыкли к темноте, и она пристально уставилась на потолочные балки.

Разговор не клеился. Наверное, Ами считает ее скучной – Норико стало даже как-то перед ней неудобно.

Завтра вечером она, скорее всего, переберется к кому-нибудь из «Желтой». Подумав об этом, Норико пожалела, что той первой ночью отказала Сае. Даже если она теперь попросится к ней, Сая может и не захотеть. Почему Юи вчера не могла решить, что будет спать с «Фиолетовыми»?

За сегодняшний день дети сдружились получше, поэтому то тут, то там было слышно, как они шепчутся между собой. Кое-кто даже весело хихикал.

Норико лишь оставалось надеяться, что к ним вскоре заглянет с обходом учительница. Ей просто хотелось спать. Вот бы учительница пришла и поругала всех тех, кто болтает. Ами тоже уже почти заснула. Потому что с Норико не о чем поговорить. С ней скучно.

* * *

Это случилось следующим утром.

Они с Ами снова отправились к умывальникам чистить зубы. По пути они заметили Юи, радостно сворачивавшую свой футон с Мивой и остальными.

– Я в туалет сначала, – сказала Ами.

Она ушла, и Норико в одиночестве зашагала к раковине. К комнате с умывальниками на первом этаже выстроилась очередь. Ей захотелось побыть одной, и тогда она поднялась по лестнице на второй этаж.

Слышно было, как за окнами в коридоре чирикали птицы.

Оставшись одна, Норико выглянула на улицу – зеленый лес показался ей таким же красивым, как и в первый день.

Ей велели найти друзей, но именно сейчас, когда она была не вместе с остальными, Норико по-настоящему разглядела красоту природы вокруг – не зря же она все-таки сюда приехала. Воздух был прозрачным, а зелень, насколько хватало взгляда, – свежей.

Может, ей даже было бы веселее, если бы она изначально приехала в одиночку.

Тогда бы не пришлось переживать из-за того, с кем она будет спать или сможет ли вообще хоть с кем-то подружиться, а вместо этого можно было бы спокойно наслаждаться местной природой и всем, что ее окружало.

И вот в этот миг все и произошло.

– Доброе утро! – кто-то вдруг окликнул ее сзади.

У Норико аж дыхание перехватило от неожиданности.

Обернувшись, она увидела девочку с тряпкой в руках. В отличие от детей из лагеря, которые по утрам ходили в пижамах, она была уже полностью одета – белая блузка, джинсовая юбка.

Это была та самая девочка, которая сегодня заходила к «Зеленым», чтобы помочь распределить дежурства, а потом еще помогала в столовой.

Точно, ее звали Мика.

– А…

Она, наверное, сердится, что Норико без разрешения поднялась сюда? Как только эта мысль пришла ей в голову, глаза у Мики вдруг засияли.

– Ого! – воскликнула она. – Какая красивая пижама! И цвет, и эти оборки!

Мика радостно заулыбалась.