– Суд постановил…

Стоило главному судье в черной мантии, сидевшему в передней части зала, заговорить, как присутствующие разом напряглись. Норико всем телом явственно ощутила этот порыв, это трепетание сердец тех, кто находился сейчас рядом с ней.

Громкий вздох донесся с противоположной стороны от стола защиты, за которым сидели Норико с Ямагами. Испустила его, по-видимому, Сино Игава, устроившаяся на месте истицы, и Норико еле сдержалась, чтобы не обернуться, продолжая внимательно вглядываться в лицо судьи.

– Отклонить иск.

Накалившаяся в зале атмосфера, казалось, достигла предельной точки, а затем напряжение резко сошло на нет.

Публика поднялась с мест и начала уходить. За ними потянулись журналисты. Сегодня, еще перед началом заседания, у входа в суд толпились операторы с камерами и репортеры. Похоже, сейчас коллеги донесут им срочные новости.

– Все расходы по судебному процессу возлагаются на истицу, – продолжал судья.

Лицо Сино Игавы маячило где-то на периферии зрения. Норико ее не видела, но при этом отчетливо представляла себе. Вот она ошеломленно уставилась на своего адвоката и главного судью. Потом как будто повернулась к Норико и Ямагами. Взгляд ее устремился прямо на них, и она даже не двинулась с места. Под этим тяжелым взглядом Норико вдруг поняла, что она смотрит не на нее и не на Ямагами. Подле них для Сино все время незримо маячила еще одна фигура – Мика Танака, ответчица. Женщина, которой сегодня не было в зале заседаний и которая когда-то давно жила вместе с ее дочерью.

А за Микой Танакой скрывалась еще одна тень.

Зачитав решение, судья озвучил факты и причины, определившие именно такой вердикт.

Учитывая возраст ответчицы в то время, она не может в полной мере нести ответственность за случившееся. Кроме того, суд не усмотрел в ее поведении мотива или неосторожности в связи со смертью пострадавшей. Таким образом, исковое требование о возмещении ущерба не имеет под собой юридических оснований и, следовательно, должно быть отклонено, как это и указано в решении.

– На этом заседание суда объявляется закрытым.

Норико с Ямагами поклонились судьям. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на пронзительные взгляды истицы, она убрала документы. Пальцы слегка подрагивали.

Она все еще чувствовала, что Сино Игава не сводит с нее глаз. Норико была готова к тому, что та заговорит, но она так ничего и не сказала. Краем глаза она заметила, как к Сино осторожно приближается ее адвокат.

– Кондо-сэнсэй, – сдавленно произнес Ямагами. Норико подняла взгляд, и он продолжил: – Позвони Танаке-сан.

– Да, конечно.

Хоть он этого и не озвучил, где-то глубоко внутри глаза его блеснули облегчением, и Норико это разглядела. Его правая рука слегка сжалась в кулак. Этот маленький жест благодарности заставил ее почувствовать себя намного лучше.

Ее и саму переполняли эмоции, но она старалась этого не показывать. Щеки горели, а волнение с каждым вздохом грозилось вырваться наружу.

Отклонить иск.

Позицию Мики поддержали, и ее признали невиновной в смерти Хисано Игавы. Как и настаивала Норико, Мика, которой в то время было всего одиннадцать, не могла нести юридическую ответственность, да и смерть Хисано признали несчастным случаем.

Об этом говорила и сама Мика.

Телевизионщики топтались у здания суда и сегодня. Но гораздо больше их было тогда, три месяца назад, когда Мика появилась в зале заседаний для личного допроса.

Сможет ли она как следует все объяснить?

Расскажет ли всем, что не убивала Хисано Игаву? Они с Микой обсуждали это множество раз, и все же до того самого дня Норико беспокоили эти вопросы. Мика ведь так долго прожила, будучи уверенной в том, что виновата в смерти Хисано. Так что Норико ничуть бы не удивилась, если бы та вдруг заявила в суде, что убила Хисано, несмотря на все их прежние договоренности.

Тем не менее она была готова это принять. Что бы Мика ни сказала.

И пусть она и решилась, когда Мика зашла в зал суда, Норико невольно затаила дыхание, занервничала, ощущая, как напряглись руки и плечи.

Однако, бросив взгляд на Мику, которая, глядя прямо перед собой, спокойным голосом произнесла положенные в суде слова клятвы, она поняла, что все будет хорошо.

– Я действительно закрыла Хисано в Учебной комнате. Сейчас я об этом жалею, но тогда мне хотелось, чтобы она подумала над своими поступками, только и всего. Убивать ее я не собиралась.

Говорила она тихо, но отчетливо. Голос у нее ни разу не дрогнул – словно она полностью была уверена в этой своей «правде».

В ходе судебного разбирательства Мика попросила Норико об одном-единственном одолжении – пусть причины смерти Хисано будут расследованы настолько подробно, насколько это вообще возможно. Она не хотела ее убивать, но ей нужно было знать, что случилось с Хисано в той запертой комнате, знать, что произошло на самом деле. Взрослые ведь тогда скрыли от нее правду, потому что Мика и сама была ребенком.

Норико в этом плане хорошо ее понимала. Определить причину смерти спустя двадцать лет, конечно, нелегко, но она все-таки запросила повторную экспертизу. Правда, Сино Игава упорно стояла на своем, и в результате ничего так и не вышло.

Согласно показаниям взрослых из «Школы будущего», которые в то время знали об инциденте, Хисано умерла, ударившись головой после падения с высоты, и это было принято как факт даже в судебном решении.

До сих пор неясно, почему Сино Игава отказалась от повторной экспертизы. Она-то, безусловно, тоже хотела бы знать подробности о гибели дочери. Однако почему-то упрямо продолжала считать, что важнее всего теперь – отказать стороне ответчицы в любой просьбе, даже этой.

В тот день, когда Мика давала показания, Сино, сидевшая на месте для истца, раз за разом наклонялась вперед, сверля взглядом ее профиль. Все глядела и глядела, хотя они так никогда и не поговорили напрямую.

Следя за ней, Норико задумалась.

Этого не могло быть, это просто невероятно – вот только в глазах Сино горело нечто гораздо большее, чем ненависть или гнев, нечто совсем иное.

Мика училась в одном классе с ее дочерью. Если бы Хисано выжила, то сейчас они с Микой были бы одного возраста. Сино периодически начинала внезапно щуриться и прижимать к глазам платок.

Многие злословили по ее поводу, мол, Сино пытается заработать на смерти дочери, которую так надолго оставила в одиночестве, вот только Норико не могла избавиться от мысли о том, что на самом деле той нужны вовсе не деньги. Как тогда объяснить, что Сино отказалась от рекомендованной ей процедуры досудебного урегулирования?

А тем временем Норико и остальные вполне были к этому готовы. Изначально, конечно, в приоритете было доказать невиновность Мики в суде, делая акцент на ее заявлении о том, что она «этого не совершала», но потом они поняли: важнее освободить Мику от прошлого, которое буквально держало ее в заложницах.

Сторона истицы тем временем наотрез отклонила не одно, а целых два предложения о мирном соглашении.

Норико была уверена, что Сино и остальные довольно рано поняли, что привлечь к ответственности Мику, которой тогда было одиннадцать, задача не из простых. И тем не менее они от своего не отступились – то ли из неприязни к «Школе будущего» и лично Мике, которая возглавляла там Женское отделение, то ли в отчаянном стремлении докопаться до правды. Если им хотелось денег, то лучше было бы не поддерживать этот невыгодный для них иск, а пойти на мировую – там-то они точно могли ожидать выплат, да и Мика в целом не стала бы этому препятствовать. Но Сино, похоже, была решительно настроена продолжать судебные разбирательства.

Норико вспомнила об этом, когда увидела, как та пристально уставилась на Мику в зале заседаний.

Все это выглядело так, словно Сино просто хотела встретиться с Микой – ровесницей своей дочери, – вот и вызвала ее сюда. Неужели в этом и крылась ее истинная цель? Норико понимала, что все не могло быть настолько просто, и тем не менее у нее не получалось отделаться от этой мысли.

Сино Игава подала сразу два иска – один к Мике, о возмещении ущерба и денежной компенсации в связи с «убийством», другой к «Школе будущего», в связи с «причинением смерти по неосторожности» и «сокрытием улик». Чтобы избежать конфликта интересов, дела рассматривались по отдельности.

По решению суда Мику признали невиновной, учитывая ее юный возраст на момент событий, однако в нем ничего не упомянули о том, что представители «Школы», несшие ответственность за проживавших на территории детей, поступили тогда халатно. Заседание по иску к организации должно было пройти позднее, и до сих пор оставалось неясно, чего от него можно ожидать. Впрочем, факт сокрытия тела ни у кого не вызывал сомнений, так что, скорее всего, со «Школы будущего» должны были взыскать компенсационные выплаты.

Вообще-то, на нынешнем заседании рассматривался не только вопрос о виновности Мики – судей также заинтересовали и отношения между Сино Игавой и ее дочерью, Хисано. Норико еще и поэтому не могла глядеть той в глаза, пока оглашалось решение.

Жертва – старшая дочь истицы – с трехлетнего возраста не проживала вместе с матерью, и с момента ее отъезда они встречались всего несколько раз. На протяжении более двадцати лет мать ни разу не озаботилась вопросом о ее безопасности. Другими словами, между ними не было нормальных взаимоотношений, которые можно ожидать в семье. Норико настаивала на этом на протяжении всего процесса. Это было все равно, что заявить – Сино Игава не настолько уж переживала о дочери, чтобы оказаться травмированной ее гибелью и требовать возмещения причиненного ущерба или хоть какого-то сочувствия к своей персоне.

Но стоило ли в принципе доводить до такого?

От мыслей об этом у Норико начинало колоть в сердце. Она всего лишь представляла Мику в суде – но разве и сама Мика не чувствовала по этому поводу то же самое, что и Норико?

Я всегда думала, что фамилия Хисы – Такамура.

Мика сказала это на какой-то из их встреч.

Вплоть до того момента, как обнаружили тело. Я даже не знала, что ее мать вышла замуж во второй раз. Было так странно увидеть в новостях это имя – Хисано Игава.

Похоже, Сино, визиты которой в «Школу будущего» можно пересчитать по пальцам, оставила дочери фамилию, с которой она была зарегистрирована в организации. Официально ее, может, и звали Хисано Игава, но в реестре начальной школы в Сидзуоке, куда ходили дети, так и значилось старое имя, поэтому в Микином сознании она и оставалась «Хисано Такамурой». Этот момент всплыл и во время ее допроса. Когда адвокат Сино спросил, знала ли она Хисано Игаву, Мика на мгновение замялась, и лишь потом ответила.

Знала. Правда, в школе у нее была фамилия Такамура, так что я думала, ее зовут Хисано Такамура.

Ни один мускул не дрогнул в этот миг на лицах Сино и ее сына, сидевшего среди публики в зале.

Ужасно, что в суде в итоге подтвердилось – отношения между Сино и Хисано, проживавшей далеко от семьи, окончательно разладились. Это было жестоко и по отношению к матери, и уж тем более к погибшей дочери.

А если «Школе будущего» и придется выплатить компенсацию – хотя решение по этому делу еще пока не огласили – ее скорее присудят за сокрытие тела Хисано, но никак не в качестве эквивалента всем тем страданиям, которые повлекла ее смерть. Может показаться, что разница невелика, но на самом деле это имеет большое значение.

Чего же тогда добивалась в суде Сино? Не могла же она подать этот иск только ради того, чтобы фактически самой понести наказание? Однако почти все намекало именно на это. Сино, вероятно, выбрала такой путь, чтобы сохранить хоть какую-то связь с умершей дочерью. Норико даже иногда казалось, что, привлекая внимание к себе, она пытается искупить вину перед Хисано.

Она поднесла телефон к уху. Послышались гудки.

В тот же день, но позднее, должна была состояться пресс-конференция. Ямагами с Норико собирались присутствовать, а вот Мика заранее сказала, что, вне зависимости от исхода заседания, участвовать не будет – доверит все им. Это было ее решение.

Даже сегодня, заслушав вердикт, Норико приняла этот выбор с одобрением. Мика ясно дала понять, что не будет вовлекаться в процесс больше, чем нужно, и что во всем остальном полагается на них с Ямагами. Значит, она наконец-то начала дистанцироваться от событий своего детства.

Наконец Мика ответила.

– Да, – голос прозвучал слегка резко.

– Это Норико Кондо, – сказала она. – Иск отклонили. Суд встал на твою сторону.

Ей не хотелось говорить, что кто-то «выиграл» или «проиграл». Мика на том конце телефона задержала дыхание.

– Правда?

– Да, – ответила Норико.

Некоторое время они обе молчали.

– Кондо-сэнсэй, – наконец начала Мика.

– Да?

– Спасибо.

Прошло уже два года и восемь месяцев с тех пор, как она взялась за это дело. Все это время Мика всегда называла ее по-разному – Кондо-сэнсэй, просто сэнсэй, Кондо-сан, Норико-сан, Норико-тян.

Сегодня она выбрала формальное обращение – Кондо-сэнсэй, но это ее «спасибо» прозвучало достаточно мягко. Голос Мики пробудил в Норико воспоминания о детстве.

Подруги навсегда.

Вот что написала ей Мика, когда они встретились на второй смене. Но они не могли оставаться подругами навсегда. В какой-то момент связь между ними оборвалась, да и теперь не исключено было, что они станут то сходиться ближе, то снова отдаляться друг от друга. Если Сино Игава подаст апелляцию, то Норико придется опять участвовать в этом деле в качестве адвоката. И отношения с Микой уже никогда, наверное, не станут чистой, искренней дружбой теперь, когда их, как юриста и клиента, связывает все это.

И тем не менее пусть даже так.

– И тебе спасибо.

Хорошо, что они с Микой все-таки встретились снова.

Атмосфера на том конце провода явно стала расслабленнее.

– А помнишь, как когда-то давно ты пошла за мной? – медленно спросила Мика.

– Ты это о чем?

– Ну, тогда, в лагере, когда мы только познакомились. Я сидела у родника ночью, а ты пришла меня забрать.

Норико удивленно замерла. До этого Мика почти никогда о таком не заговаривала.

– Я так обрадовалась. Я ведь даже и не думала, что ты придешь, – продолжила Мика, прежде чем Норико успела хоть что-то ответить. – Мне было приятно, что ты назвала меня своей подругой. И что не забыла, даже став взрослой.

Той ночью они шли прочь от родника, держась за руки.

Спустя столько времени Норико была благодарна себе прежней. Как хорошо, что она все-таки тогда забрала Мику с собой.

– Конечно, помню, – сказала Норико.

Ее переполняли эмоции. Дыхание перехватило.

– Где ты сейчас? – спросила она у Мики.

* * *

После пресс-конференции Норико поспешила на встречу с Микой. Та ждала ее в парке Хибия, недалеко от здания суда.

Ее удивило, что Мика оказалась так близко от этого места. Наверное, ей сегодня весь день было тревожно – она так же, как и остальные, с опаской ожидала вердикта.

Осенью и без того просторный парк Хибия выглядит просто бескрайним. Листья деревьев окрасились в яркие цвета, а небо синело высоко над головой. На площади с большим фонтаном, над которым переливались высокие водяные струи, дети гонялись за вышагивавшими по земле голубями.

Норико едва двинулась вперед, как Ямагами, стоявший рядом, охнул и посмотрел на нее.

– Кондо-сэнсэй, гляди! – Он указал на что-то пальцем.

В ту же секунду Норико испустила глубокий вздох.

Дети, что бегали за голубями.

Она узнала их.

Это были Харука и Каната, дети Мики и Сигэру.

С момента их первой встречи прошло почти три года. Харука уже пошла в среднюю школу. Ее длинные руки и ноги сияли в отблесках воды в фонтане. Они бежали вместе с братом, и она, внимательно следя за ним, подстраивалась под его темп. Правда, Каната и сам тоже заметно подрос. Бегал теперь гораздо увереннее, а движения его стали проворнее.

На противоположном конце громадной площади виднелась скамейка, где сидели Мика с Сигэру. Не замечая Норико и Ямагами, они разговаривали, нежась в лучах необычно теплого осеннего солнца.

Мика, устроившаяся рядом с Сигэру, сказала что-то и едва заметно, будто бы смущенно улыбнулась.

Она часто выглядела так, будто злилась, но за последнее время Норико успела понять, что это просто ее дурная привычка. Мика на самом деле вовсе не в плохом настроении, она просто не умеет выражать радость. И улыбка у нее обычно насмешливая. Теперь-то Норико знала, что так она показывает свои чувства тем, кому доверяет.

На Мике были темно-синий жакет и плиссированная юбка. Одежда облегала ее стройное, без грамма лишнего веса тело, подчеркивая все изгибы. Сбоку, незаметно придвинувшись поближе, сидел Сигэру. Он смотрел Мике прямо в глаза. Глядя на них, Норико вдруг почувствовала, как горячий ком подступает к горлу.

А ведь она и в самом деле хотела предложить кое-что Мике в тот день.

В день, когда она, готовая взяться за ее защиту в суде, отправилась в «Школу будущего», чтобы встретиться с Микой лицом к лицу и решительно противостоять всем ее возражениям. Норико тогда собиралась сказать ей, что она тут ни при чем, что не виновата в смерти Хисано.

И что имеет полное право судиться со «Школой будущего».

Норико была готова сражаться плечом к плечу с ней.

Ты вполне можешь подать на них в суд. Она все сомневалась, стоит ли это говорить.

Ведь Сино Игава – не единственная, кто пострадал от этой организации и кого смерть Хисано связала по рукам и ногам. Это коснулось и Мики. Именно с такими мыслями в голове Норико и села напротив нее в тот день.

Однако она так в итоге ничего и не сказала.

Теперь Норико даже была рада, что не озвучила это. Невозможно в двух словах передать, что именно значила для Мики «Школа будущего». Порой она чувствовала себя защищенной, а в иные моменты казалось, будто ее предали. «Школа» – буквально ее родина, ее семья.

Пока шли судебные разбирательства, к Норико нескончаемым потоком обращались желающие поддержать Мику из числа тех, кто в детстве посещал «Школу будущего». Они все связались с ней после того, как стало известно, что иск подан именно к Мике, их старой знакомой. Некоторые, как Норико, приезжали в летний лагерь, где и подружились с Микой, другие были ее одноклассниками в подготовительном и начальном отделениях.

Норико сопровождала Мику на встрече с женщиной по имени Титосэ Мори, которая специально приехала увидеться с ней аж из Нагасаки. Эти двое, что провели вместе детские годы в подготовительном, кажется, только-только начинали понимать друг друга. Обменявшись долгими взглядами, они осторожно обнялись. «Я скучала», – пробормотала наконец Титосэ.

Как только начался судебный процесс, Мика тут же попросила снять с нее обязанности главы Женского отделения. Все процедуры завершили незамедлительно, и теперь она не занимала в «Школе» никакой должности. Впрочем, это еще не значило, что она покинула организацию. В ходе разбирательств Норико ощутила, словно пропасть между Микой и «Школой» становится все шире, но решила ни о чем не спрашивать.

И неважно, что будет с ними дальше. Норико просто продолжит делать для нее все, что в ее силах.

Но все-таки Норико надеялась, что Мика хотя бы задумается о будущем Сигэру и их детей.

Чувствовалось, что эти двое все еще сохраняли связь друг с другом.

Норико понятия не имела, что в день вынесения решения Мика с Сигэру вот так окажутся вместе. Что все это значило? И до какой степени они в итоге поддерживали общение? Едва Норико задумалась об этом, на сердце стало тяжело, и она больше не смогла выдавить из себя ни слова.

Надо верить, что все будет хорошо.

Вне зависимости от того, какой выбор дальше сделают эти двое, она верила в Сигэру, верила в Мику и в путь, по которому они шли. Наблюдала за ними и верила в лучшее.

Норико впервые видела Мику с детьми.

Мика и Сигэру теперь вместе, словно бы ничего и не произошло, а рядом в лучах осеннего солнца по парку бегают их дети.

Струя воды из фонтана взметнулась высоко в воздух.

В ту же секунду голуби у ног Норико взлетели в небо.

– Мама, птички! – закричал Каната, услышав, как они хлопают крыльями.

Брат с сестрой как по команде вскинули руки к небесам. Высоко-высоко, к солнцу, в свете которого ладошки Харуки с Канатой казались прозрачными.

Поднявшись со скамьи, Мика посмотрела в ту сторону, куда указывали дети.

– Где? – Она удивленно склонила голову.

Голос ее прозвучал гораздо мягче и мелодичнее, чем в те моменты, когда она говорила с Норико и другими взрослыми.

«Вот оно», – пронеслось в голове у Норико, едва она услышала этот голос. Что-то шевельнулось в самой глубине ее существа.

Харука, стоявшая рядом с матерью, была одновременно и ужасно похожа, и непохожа на маленькую Мику.

Мика повернулась в указанном детьми направлении, а затем перевела взгляд на Норико. Она явно ее заметила.

Мика смущенно улыбнулась. Губы ее зашевелились, послышался голос. «Норико-тян», – позвала она.

О, как же она была рада это услышать!

– Мика-тян.

Окликнув ее в ответ, Норико медленно зашагала вперед.