– Свадьба Макса состоится через восемь дней. Думаю, я вылечу на следующий день, – тихо произносит Лекс и я прирастаю к месту. Знаю, в подслушивании не может быть ничего хорошего, но мое женское любопытство настойчиво требует, чтобы его удовлетворили.

– Я так соскучилась, – говорит женский голос, – Кажется с тех пор как ты уехал прошла целая вечность.

Так мерзко я не чувствовала себя еще никогда. Да и разве может быть иначе? Я сплю с чужим женихом, пока мой собственный муж, находится в столице Швеции даже не задумываясь о том, как низко пала его жена.

– Лия, мне нужно немного поработать. Ты не против, если мы созвонимся завтра?

– Конечно, дорогой. Береги себя. Пока.

– Дерьмо, – рычит Лекс, как только видеосвязь прерывается.

Я выхожу из своего укрытия и осторожно подхожу к нему. На мне по-прежнему его рубашка и от этого я чувствую себя невероятно красивой. Положив руки на напряженные плечи Лекса, я принимаюсь массировать их, ощущая, как расслабляется его тело под моими ладонями.

– Не спиться? – спрашиваю я.

– Часовые пояса, – поясняет Лекс. А ведь и правда, там, где он прожил последние несколько лет сейчас разгар рабочего дня. Наверное, трудно заснуть, когда в твоей компании заключаются многомиллионные сделки, а ты находишься, черт знает, где и даже не можешь должным образом проконтролировать процесс.

– Я разбудил тебя?

– Не ты. Гроза.

– Прости, я забыл закрыть окно. Мне нравится спать с открытыми окнами.

– Да, я помню, – с улыбкой произношу я. Лекс поворачивает голову и тепло улыбается в ответ.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, когда он поворачивается к ноутбуку и открывает какой-то документ, кишащий многозначными цифрами. Я намеренно делаю вид, что не была свидетелем его разговора с Лией, потому что, вряд ли я нахожусь в том положении, чтобы предъявлять претензии.

– Хочу немного поработать.

– Я не помешаю тебе, если побуду здесь?

Взяв мою ладонь своей рукой, Лекс нежно целует ее.

– Конечно, Ласточка. Мне будет приятно, если ты посидишь со мной.

– Может, чаю?

– Не откажусь.

– "Ройбуш"?

– Поищи в верхнем шкафчике.

Кивнув, я отхожу от Лекса и, привстав на цыпочки, протягиваю руку к верхнему шкафу. Скрипит стул и в следующее мгновение крепкие руки стискивают мою талию, сжимая в кулак ткань рубашки.

– Ты слышала, да? – Лекс зарывается носом в мои волосы и глубоко вздыхает.

– Слышала, – подтверждаю я, опуская руку.

– Лера, я знаю, нам во многом предстоит разобраться и…

– Лекс, я ни в чем тебя не обвиняю, – начинаю я, поворачиваясь к нему лицом, – Мы оба знали на что идем. Я честно пыталась игнорировать это необъяснимое влечение к тебе, но оно сильнее меня. Мне нравится быть с тобой. Носить твою рубашку и смотреть, как ты работаешь. Ты сказал, что никогда не забывал меня и я тоже никогда тебя не забывала. Скоро тебе нужно будет возвращаться к своей невесте, а мне снова вживаться в роль примерной жены. Просто, давай создадим новые воспоминания, пока у нас есть такая возможность?

– Но я не хочу, снова жить воспоминаниями, – возражает Лекс, обхватив своими горячими ладонями мое лицо. Слезы так и грозятся вырваться наружу, но я старательно проглатываю их, – Я хочу быть с тобой. Мне нужно быть с тобой. Я не смогу просто уехать, зная, что навсегда упустил свой шанс.

– Лекс, все не так просто.

– Ты поедешь со мной, – отрезает Лекс, – Мы поженимся. У нас будут дети. Я куплю тебе агентство. Ты будешь организовывать свадьбы американских знаменитостей. Мы всегда будем вместе. До края вселенной, помнишь? – отчаянно шепчет Лекс. Его глаза искрятся бриллиантовым блеском, и он действительно верит в то, что говорит. Все это звучит так правдоподобно, и романтичная часть меня уже готова поддаться искушению и отправиться с ним куда угодно, только бы никогда не терять эту тонкую невидимую ниточку, которая все эти годы связывала нас.

– Лекс, но я уже замужем.

– ПЛЕВАТЬ! – вскрикивает Лекс, яростно взмахивая руками, – Ты можешь развестись! В этом нет ничего сложного!

Он подходит к окну и прикуривает, поворачиваясь ко мне спиной.

– Если только, ты этого хочешь, – бормочет Лекс и снова поворачивается:

– Скажи, что ты тоже этого хочешь. Прошу тебя.

– Ты действительно считаешь, что так просто взять и перечеркнуть шесть лет брака? И как ты собираешься объяснять своей невесте мое появление?

– То, что я скажу Лие тебя не касается. Все зависит только от твоего решения.

Упрямый осел, черт бы его побрал!

Я вздыхаю и приближаюсь к нему, чувствуя, что, если один из нас не прекратит этот спор, может начаться атомная война.

– Прошу тебя, давай отложим этот разговор, – я кладу голову ему на грудь и наслаждаюсь дивным ароматом морского бриза и сигаретного дыма, – Хотя бы на неделю.

Лекс заключает меня в объятия, вдыхая запах моих волос. Мне всегда до безумия нравился этот жест. Несмотря на свою простоту, он казался таким интимным. Олег никогда не делал ничего подобного.

– Но ведь ты же понимаешь, что нам придется поговорить? На этот раз я не позволю тебе так легко ускользнуть от меня.

– Понимаю, – соглашаюсь я.

– Пойдем спать.

– Ты, кажется, собирался работать?

– А ты, кажется, собиралась приготовить мне чай, но вместо этого решила устроить скандал посреди ночи.

– Я решила? – я пытаюсь возмутиться, но Лекс прикладывает палец к моим губам и, покачав головой, произносит:

– Хватит, Ласточка. Идем спать.

Следующие несколько дней были наполнены романтикой и нежностью. Мы с Лексом проводили вместе все свободное время. Я просыпалась раньше Туманова, готовила завтрак и варила кофе. Каждый день он отвозил меня на работу, забирал по вечерам и отвозил в свою квартиру, где мы занимались сумасшедшим сексом, готовили вместе ужин и смотрели фильмы. Мы играли в семью, совершенно не думая о том, что с нами будет, когда пройдут эти десять дней и каждому из нас предстоит вернуться в свою жизнь. Эта маленькая квартирка в панельной пятиэтажке стала для нас своего рода убежищем. Маленькой вселенной, где мы могли не опасаться, что нас могут заметить и тогда всем, включая, моего мужа, станет известно о нашей тайной связи.

Мне нравилось смотреть, как он проводит совещания, сидя в кресле перед ноутбуком, нравилось слушать его безупречный английский и видеть огонь в его янтарных глазах. У меня появилась своя зубная щетка, молочко для снятия макияжа и гель для душа. Я забегала домой только для того, чтобы взять сменную одежду и белье и очистить холодильник от пропавших продуктов. С Лексом я забыла, что значит проводить вечера в одиночестве и засыпать в холодной постели. Я старалась звонить Олегу из офиса, перестала носить обручальное кольцо, лгала, что провожу вечера с Ниной и, с нетерпением жду его возвращения. С каждым разом врать становилось все легче и постепенно стало входить в привычку.

Мы с Лексом не поднимали тему того, что будет, когда Олег вернется из командировки, а ему нужно будет возвращаться в Америку. Это стало негласным правилом, которое никто из нас не стремился нарушать. Мы просто наслаждались теми минутами, которые были у нас в запасе, и которых с каждым днем становилось все меньше.

Сегодня Лекс, наконец, решил исполнить данное мне обещание и спустя восемь лет посетить могилу своих родителей.

Я выхожу из душа, на ходу вытирая волосы полотенцем, когда чувствую на себе взгляд Лекса. Его взгляд всегда ощущается как-то по-особенному, как – будто оставляя невидимые следы на коже.

Туманов сидит за кухонным столом с чашкой черного кофе. На нем надета черная рубашка с распахнутым воротом и черные фланелевые брюки. Золотые часы, запонки из белого золота. Я все никак не могу привыкнуть к образу успешного бизнесмена, в который он с легкостью успел вжиться за эти годы, и каждый раз смотрю на него, словно вижу впервые.

– У нас закончилось молоко, поэтому если ты хочешь кофе, тебе придется пить черный, – говорит Лекс, как только я сажусь за стол рядом с ним.

«У нас», «К нам», «Мы» …

Я стала замечать, что Лекс все чаще произносил эти фразы, ощущая нас единым целым. И меня все больше пугало это ведь если посмотреть правде в глаза, нет никаких «нас». Мы просто любовники, потерявшие контроль над своими эмоциями. Да, у нас есть общая история, поделившая наши жизни на «до» и «после», но это не дает нам право поступать, так как мы поступаем сейчас.

– Ничего страшного, – отвечаю я, пожимая плечами. Лекс пододвигает мне чашку, и я благодарно улыбаюсь.

– Осторожнее. Слишком горячо, – предупреждает Туманов, глядя на то, как я делаю глоток. Он всегда придавал большое значение мелочам. В юности меня часто укачивало в автобусах, и он постоянно следил за тем, чтобы в моей сумке лежали мятные леденцы. Он звонил мне через десять минут после сигнала будильника и проверял, проснулась ли я на занятия. Бранил за отсутствие шапки и развязанные шнурки на кедах, за слишком короткие юбки и «бесстыдно оголенный живот». Несмотря на всю свою испорченность он старался заботиться обо мне. По-своему, иногда неуклюже и не всегда правильно, но Лекс делал так, что я чувствовала себя защищенной.

Лекс поглаживает меня по щеке.

– О чем задумалась?

– Да так, – отмахиваюсь я, не желая посвящать его в тайну своих размышлений, – Ты готов?

– Нет. Но ты же все-равно от меня не отстанешь, верно?

– Верно, – я делаю глоток кофе, скрывая за чашкой победную улыбку. Пусть Лекс не хочет этого признавать, но ему необходимо побывать там, где покоятся тела людей, некогда подаривших ему жизнь.

Лекс встает из-за стола и убирает чашку в раковину.

– Мне нужно сделать пару звонков. Не торопись, – произносит Туманов и прежде чем выйти из кухни, целует меня в висок. Я допиваю кофе и отправляюсь в спальню. Лекс лежит на кровати, закинув одну руку за голову, и говорит по телефону. Увидев меня, Туманов ослепительно улыбается и лукаво подмигнув мне, продолжает разговор стоимостью в миллион долларов. Взяв в руки фен, я выхожу из комнаты, чтобы не мешать «королю править его королевством», высушиваю волосы, замазываю тональным кремом следствие бессонных ночей и крашу ресницы. Влезаю в джинсы и трикотажный свитер белого цвета и слышу, как Лекс выходит из спальни.

Я оборачиваюсь на звук его шагов.

– Отлично выглядишь, – Лекс убирает телефон в карман брюк. Привыкнуть к Туманову, делающему комплименты невозможно, и я в который раз поражаюсь произошедшим в нем изменениям.

– Могу сказать о тебе то же самое, – парирую я, вставляя в уши крошечные сережки – гвоздики с изумрудами.

– На самом деле, мне больше нравиться видеть тебя в другом образе.

– Дай угадаю. Этот образ вообще не подразумевает наличие одежды, так?

– Не угадала, Ласточка.

– Тогда я в растерянности, мистер Фог. Вы меня заинтриговали.

Натянув куртку, Лекс протягивает руку, чтобы я могла использовать ее в качестве опоры. Ухватив его ладонь, я запихиваю ноги в туфли и целую Туманова в щеку. Когда я собираюсь отстраниться, Лекс обхватывает меня руками и, наклонившись к моему уху, ласково шепчет:

– Мне нравиться заходить по утрам на кухню и видеть, как ты варишь кофе. В этот момент на тебе моя рубашка, а волосы напоминают очаровательное ласточкино гнездо. Если бы десять лет назад я знал, что ты будешь так прекрасно смотреться на этой кухне, я бы не терял времени даром.

– Гнездо? – с ужасом произношу я, – Туманов, только тебе могло прийти в голову, сравнить мои волосы с гнездом.

– С очаровательным гнездом, – с насмешкой в голосе, поправляет Лекс, – Иногда я бываю безумно креативным.

– Кто бы спорил. И, кстати говоря, десять лет назад ты не носил рубашки.

– Ну да, – сухо соглашается Туманов, выпуская меня из объятий.

– Постой, – останавливает Лекс, когда я прохожу мимо него. Обернувшись, я вижу, как он запускает руку во внутренний карман куртки, вытягивает коробочку бирюзового цвета и протягивает ее мне.

– Я вряд ли смогу найти подходящий момент, поэтому отдаю сейчас.

Взяв коробочку из рук Лекса, я вижу сияющую серебристую надпись на крышке.

«Tiffany & Co».

– Ну же, – торопит Лекс, – Открой.

Чувствуя дрожь в коленях, я следую его совету и открываю крышку. На бархатной подушечке лежит прелестный золотой кулон в виде ласточки, расправившей крылья в свободном полете.

– Лекс… Господи, Лекс… Он чудесен, – не скрывая волнующего восторга, я пробегаю пальцами по изящному крылатому украшению, понимая, что отныне этот кулон станет для меня чем-то вроде талисмана.

– Ты примешь его?

Я удивленно смотрю на Лекса, прежде чем ответить:

– Ну конечно, я приму его.

Даже если я никогда не смогу носить его подарок меня будет просто греть мысль о том, что он есть. О том, что где-то за океаном, есть мужчина, способный одним поцелуем, вознести меня к облакам.

– Спасибо, – шепчу я, слыша, вздох облегчения, сорвавшийся с губ Туманова.

Я вынимаю кулон на тонкой цепочке из коробочки и оборачиваю вокруг шеи.

– Поможешь?

Кивнув Лекс шагает мне за спину, и прытко застегнув украшение, легонько прикусывает мочку уха. Затем я чувствую, как он снова залезает в карман и в поле моего зрения появляется белоснежный конверт.

– Это прилагается к подарку, – поясняет Лекс, продолжая бродить губами по моей коже.

В конверте я нахожу карточку, такую же, как та, что Лекс присылал мне вместе с цветами.

«Моей Ласточке.

Ты самое лучшее, что случалось со мной.

С любовью, Лекс».

На глазах закипают слезы, мне хочется зарыться лицом в подушку и рыдать до тех пор, пока оковы всепоглощающей боли не схлынут и не станет легче дышать. Да и смогу ли я вообще теперь дышать без него? У нас еще есть время, а мне уже невыносимо больно. Почему, это должно было случиться именно с нами? Где эта чертова справедливость, которая рано или поздно должна восторжествовать?