Когда Тео и съемочная группа завершили снимать постановочные кадры для рекламной заставки телешоу, за широкими панорамными окнами ресторана уже начинало смеркаться. Небо сине-фиолетовым градиентом стекало к горизонту.

– Мы сегодня отлично поработали! – сказал Тео, ободряюще хлопнув в ладони. Его голос прозвучал энергично, хотя сам он выглядел устало. Он остановился у выхода и кивнул команде. – После выходных приступаем к эпизодным съемкам. Спасибо всем!

Коллеги отозвались краткими благодарностями и дружескими жестами. Съемочная площадка зажила другой жизнью, как улей во время работы. Ассистенты и техники слаженно демонтировали оборудование, укладывали кабели и реквизит.

Я подошла ближе к Тео, и мы шагнули в сгущающиеся сумерки. Воздух, едва остывший после дневной жары, обвил кожу прохладой.

– Хочешь, вызову тебе такси? – предложила я, всматриваясь в его профиль. Он выглядел измотанным.

– Всё, чего я хочу – это снова прикоснуться к тебе, – ответил он с игривой серьезностью. Его лицо оставалось невозмутимым, почти деловым, но тон голоса предательски дразнил. – И я уже говорил, что сделаю это сегодня. А я, между прочим, умею держать слово.

Тео улыбнулся той самой полуулыбкой, за которой обычно скрывалось больше, чем он позволял себе сказать вслух. Затем сделал шаг и встал напротив, преграждая возможные пути отступления. Но хотела ли я уходить?

Его взгляд медленно блуждал по моему телу, будто тёплый ветер. Он цеплялся за каждый изгиб, и меня обдал жар его внимания. Мурашки побежали волной. Я вдохнула прерывисто, слишком резко, чтобы это можно было скрыть, и замерла. Слова застряли на губах, так и не найдя силы прорваться наружу. Разумеется, я не желала от него сбегать.

– И если ты голодна, – продолжил Тео, понизив голос до бархатного шепота, – я с удовольствием пригласил бы тебя к себе… на ужин. Где приготовлю особенное блюдо.

Он наклонился ближе, намеренно сокращая дистанцию, а затем, глядя прямо в глаза, добавил:

– Так что скажешь… ты голодна?

* * *

Я расстегнула застежку юбки и одним уверенным движением потянула ткань вниз. Материал покорно упал к ногам беззвучным шелестом. Через пару секунд к нему присоединились и тонкие колготки, медленно стянутые с бедер.

Пока Тео расправлялся с последними пуговицами своей рубашки, я уже стояла перед ним в одном лишь комплекте белоснежного кружева. Ткань символически прикрывала тело, окутывая грудь и бедра полупрозрачным облаком, и выигрышно обрамляла изгибы. Белый просвечивающий материал еле скрывал интимные части, зато удачно подчеркивал все его достоинства. Было видно, как сильно Тео возбудился, и осознание собственного вида в его глазах распаляло еще сильнее. Мне вздумалось подразнить Тео, и я села на край кровати.

– Может, я помогу тебе расслабиться? – кокетно сказала я.

Тео избавился от рубашки, обнажив торс с плавными линиями, и мне не хотелось отрывать взгляд от того, как его мышцы вздрагивали, напрягаясь. Я откинулась назад и мягко приземлилась на локти. Подняв ногу, я легко зацепилась носком за его бедро, а потом медленно подтянула ближе, так, чтобы он почувствовал, как сильно я его ждала. Всего несколько прикосновений, и брюки Тео натянулись в паху до предела.

– Как же? – выдохнул Тео и словно зачарованный сделал пару коротких шагов навстречу.

Он двигался аккуратно, как охотник, тихо подбирающийся к добыче. Его рука коснулась моей лодыжки, скользнула вверх по икре, задержалась на сгибе колена. Я сдавленно простонала, когда горячие пальцы прошлись по внутренней стороне бедра, не спеша, словно рисуя дорожку к запретному. Прервав свой путь, Тео наклонился, и его дыхание щекотнуло мою кожу. Я встретилась с ним взглядом. В его глазах плескалось чистое желание. Это была игра, правила которой мы знали: «дразни, но не сдавайся», и сейчас оба их соблюдали. Я приняла ход Тео и стала делать свой.

Каждый мой жест был продуман – не спешка, а вызов. Я плавно поднялась с кровати, заставляя Тео выпрямиться, подошла вплотную и положила ладони на его бёдра. Подняв руки чуть выше, я остановилась на пряжке ремня.

– Ну… знаешь… – томно протянула я.

Тео приподнял бровь, играя невинность:

– Поможешь мне раздеться? – притворно уточнил он.

– И не только, – промурлыкала я, позволяя улыбке заиграть в уголках губ.

Я ловко справилась с ремнём, затем с пуговицей, и не спеша расстегнула молнию. Мышцы живота Тео напряглись. Я опустилась чуть ниже и, не отводя взгляда, потянула брюки вниз, позволяя им упасть к его лодыжкам. Теперь он стоял передо мной лишь в тёмных боксерах. Тео ждал дальнейших действий, а я мечтала, чтобы он вновь прикоснулся ко мне, хотя тоже не хотела проиграть в этом маленьком соревновании. Поэтому мне пришлось подтолкнуть Тео к поражению: ноготком я подцепила резинку боксеров и сдержанно двинулась вдоль торса, намеренно задев головку члена подушечкой пальца.

– Черт, Ри… – с нажимом прошептал он и сдался.

Слова утонули в поцелуе, глубоком и насыщенном, как настоянное вино.

Я подумала, что мне стоит как-то отреагировать на непривычное сокращение своего имени, но вместо этого закрыла глаза и отдалась поцелую, будто бы заново учась жить в собственном теле. Это стало началом новой истории.

Тео впился в мои губы с жадностью, в которой смешались голод и страсть. Его поцелуй был безжалостным: сминая, кусая, он словно пытался стереть границу между нами. Я вздрогнула, когда он слегка прикусил мою нижнюю губу, а потом вновь накрыл её губами и поцеловал с новой отчаянной потребностью. Я ответила с тем же пылом, чувствуя, как внутри всё вспыхивает.

Возбуждение распространилось по всему телу, а затем сконцентрировалось внизу живота, и пульсацией отозвалось между бедер. Я попыталась прижать его к себе сильнее, стремясь раствориться в этом моменте. Но Тео вдруг прервал поцелуй и, удерживая мой взгляд, осторожно опустил меня на постель, будто укладывал на алтарь.

– Я думал об этом ещё с того вечера в трейлере.

Его слова прозвучали приглушенно.

Тео наклонился, легонько поцеловав в надплечье, а затем коснулся языком ямки в основании шеи, поднимаясь выше вдоль ключицы.

И если бы всё это оказалось лишь любовью по сюжету вымышленного романа, как я думала вначале, то, пожалуй, пришло бы время вернуться в привычную реальность. Но, к счастью, это было не так. Я чувствовала себя по-настоящему живой. Мир не рассыпался миражом, не ускользал сквозь пальцы.

* * *

Звуки доносились откуда-то из глубины разума, словно внутренний голос, который мне не принадлежал. Говорили где-то рядом, но вне досягаемости. Я попыталась сосредоточиться, зацепиться за что-нибудь конкретное, но мысли расплывались, как мокрые чернила на промокшей бумаге.

– Я… слышала, что… плохая примета… Может… приснилось…

Обрывки слов долетали неразборчиво, и я напрягла глаза, надеясь разглядеть хоть какой-то контур – лицо, предмет, силуэт, но перед глазами плыла серовато-молочная пелена, будто я стояла за толстым, запотевшим стеклом, отделяющим меня от мира. Звук был приглушенным, образы – искаженными, свет – зыбким и тусклым. Где-то вдалеке снова раздался голос, но уже ближе:

– Глупости это всё…

– …Сбежать из реальности в выдуманную историю…

Казалось, я знала эти голоса. Узнавала их интонации, но не могла вспомнить, кому они принадлежали. Что-то медленно начинало пробуждаться во мне, как если бы память собиралась из осколков. Я задержала дыхание, в надежде вернуть четкость происходящему, но пространство по-прежнему оставалось зыбким.

– Да… наслаждаться жизнью… в рамках разумного…

– Пусть так. В любом случае, где бы ты не была, помни, я рядом с тобой, и всегда поддержу. В какую бы авантюру ты не ввязалась.

Всё вокруг дрожало в легком полумраке, как когда ты только просыпаешься и ещё не до конца не понимаешь, где кончается сон и начинается утро. Воздух был вязким, тягучим, и где-то в глубине груди пульсировал неясный трепет: то ли предчувствие, то ли отголосок пережитого? Я ощущала не воздух, а странное покалывание, будто сквозь кожу проходили крошечные искры.

Я напряглась, и в следующую секунду озарение прострелило сквозь сознание, острое, как удар молнии. Я знала этот голос. Точно знала. Он был реальным и до боли дорогим. И от этого внезапного понимания по коже побежали мурашки, неприятно жаля. Мои руки дрогнули, дыхание сбилось, сердце завибрировало в груди неровным, слишком быстрым ритмом.

Передо мной сидела Лидия.

Всё казалось пугающе знакомым, как застывший кадр из прошлого, который вдруг ожил. Мы были в том же кафе, что и в последнюю встречу – за столиком на веранде с видом на оживленную улицу и зеленый сквер.

– Не может быть… – только и смогла вымолвить я, едва узнавая собственный голос.

– Ещё как может. – Лидия улыбнулась так, словно видела меня вчера, а не… сколько бы времени ни прошло. Её взгляд был тёплым, ясным, родным. – Не думай обо мне, думай о себе.

Слова ударили в самое сердце. Я резко выдохнула, будто только сейчас вспомнила, как дышать, и оглянулась вокруг, цепляясь за каждую деталь: кофейные чашки, узор на скатерти, тени от листвы, дрожащие на асфальте. Грудь сдавило, страх и облегчение схлестнулись в один клубок, и я судорожно втянула в себя воздух, пытаясь насытиться не просто кислородом, а реальностью.

«Я… вернулась?» – мысль вспыхнула и заполнила всё внутри.