На большом перерыве между второй и третьей парами мы с девчонками и Димкой решили дойти до магазина, чтобы купить воды и что-нибудь перекусить. Уже у ворот, заболтавшись, я не заметила лед и, ойкнув, прилегла в сугроб. Спасибо снегу, что сделал для меня такую подушку. Лед – главный минус зимы. Я очень сильно не любила это время года из-за мороза, выжигающего нос и легкие, и коварного льда.

– Ты в порядке? – поинтересовалась Алена.

Настя хихикнула.

– Ага.

Димка подал мне руку, чтобы помочь встать, и я потянулась к нему. Но в этот момент мое запястье обхватили длинные холодные пальцы Олега Сергеевича, быстро подошедшего к нам. Стоило ему поставить меня на ноги, как подошвы ботинок снова заскользили по гладкой поверхности. Теряя равновесие, я схватилась за крепкое предплечье, чтобы снова не упасть.

Нет, ну так просто не бывает… Почему все мои падения происходят исключительно рядом с ним?

Казалось, мы попрощались, оба, все – забудь и отпусти. Но как это прекратить, если сама жизнь продолжает нас сталкивать? Сегодня не было ни пар с Шефером, ни работы в деканате, ни его сообщений, и я не ожидала, что вообще увижусь с ним. Надеялась на спокойный и легкий день. Но судьба распорядилась иначе.

– Господи, будьте, пожалуйста, аккуратнее, – вздохнул Шефер, – вдруг в следующий раз меня рядом не будет.

Семенов косо посмотрел на него из-под нахмуренных бровей.

– Когда вас рядом нет, я и не падаю, – отозвалась я, продолжая крепко держаться.

Преподаватель помог мне дойти до нормальной поверхности. Настя и Алена заговорщически перешептывались и переглядывались, Димка же стоял мрачнее тучи. Хотелось верить, что Шефер ничего этого не замечал.

– А вы падаете потому, что вас при виде меня ноги перестают держать, или причина в чем-то еще?

Настя снова хихикнула, слегка пихнув Алену локтем.

Стало неловко. Мне захотелось толкнуть их обеих и еще самого Олега Сергеевича. Смело, конечно, с его стороны, шутить про подкашивающиеся ноги в присутствии моих подруг. Разве преподаватели не боятся такого рода сплетен? Впрочем, особой почвы для них и не было, наверное. Сказал и сказал.

– Учитывая, что сейчас я вас даже не видела, дело явно не во мне. Может, это у вас такой тяжелый взгляд, что сбивает с ног юных девушек?

– Видимо, только вас, Белокрылова.

Шефер стряхнул с рукавов моей куртки снег и, чуть наклонившись, смахнул его и с джинсов на бедрах, незаметно, словно между делом, проведя пару раз ладонью по задним карманам.

Он случайно или специально? Если специально, то это уже ни в какие ворота не лезет. Взрослый, с виду адекватный мужчина, почему он позволял себе такое поведение? То почти целует, то отталкивает, то по попе гладит… У него какое-то психическое расстройство? Или просто психологические проблемы?

Но вслух я ничего говорить не стала. Не при девчонках и Диме.

– Будьте осторожны, сейчас везде скользко, – бросил преподаватель напоследок и, оставив нас, быстро пошел дальше.

Однако… на этом все не закончилось. Наш психофизиолог, видимо, решил стать бурундуком, потому что в любой ситуации спешил мне на помощь.

Он стоял на соседней кассе, когда кассир сообщил мне, что средств недостаточно.

– Ален, я забыла деньги на карту кинуть, у тебя нет сотки? – обратилась я к подруге, у которой обычно была при себе наличка. – Мне не хватает.

– Ой, не-а, – ответила она.

– Насть, а у тебя?

Но ни Рыжик, ни Димка, который уже открыл рот, ответить не успели.

– Я заплачу, – материализовался из воздуха Шефер и приложил карту к терминалу.

Вероятно, вовремя, так как на нас уже недовольно поглядывала женщина, стоявшая за нами в очереди. Да и кассир не выглядел дружелюбно.

– Ой, спасибо большое, – растерянно произнесла я, глядя на преподавателя, – я переведу вам вечером обратно.

– Не надо ничего, – нахмурился он.

Дожидаться нас Олег Сергеевич не стал – ушел сразу, как только распечатался чек.

Дальше день тянулся спокойно и размеренно. Яна только как-то странно поглядывала на нас с Димкой, но не подходила и ничего не говорила. Мы снова почти перестали общаться, разве что только по учебе. Злата продолжала испепелять меня взглядом и показательно игнорировала, но это мало беспокоило. Гораздо важнее, что меня сегодня похвалила Ксения Витальевна! И во время ответов на девиантной психологии, и мой реферат по педагогике. Но если первый предмет я любила всей душой, с удовольствием читая и рассказывая и про аддикции, и про секты, и про маньяков, то со второй дисциплиной, как и с педагогической психологией, складывалось хуже. Даже не ожидала, что преподавательнице понравится моя работа. С точки зрения изучения девианты оказались интереснее всего. Они действовали наверняка, да? Но в жизни с любыми проявлениями девиаций сталкиваться не хотелось бы – ни у себя, ни у других.

Почему-то именно мнение Ксении Витальевны и ее похвала были для меня важнее всего. Даже важнее признания Кисы Вьюгина или уважаемого Равиля Денисовича, что уж говорить об остальных преподавателях. Порой я немного ревновала ее к другим студентам, хоть это и глупо. Просто Ксения Витальевна мне очень нравилась, так что хотелось быть и у нее на хорошем счету. Да и кому охота делить с кем-то получаемую любовь? Хотя для кого-то это, вероятно, не проблема. Стоило поговорить об этом с Есенией.

В приподнятом настроении я ждала подружек в коридоре на первом этаже, прохаживаясь туда-обратно, пока они договаривались с Кисой об исправлении плохих оценок перед сессией. Семенов куда-то пропал, и у меня появилась возможность побыть одной.

– Добрый день, Олеся, – с улыбкой поздоровался проходящий мимо Илья Владимирович.

– Здравствуйте! – Я вернула ему улыбку, но вдвойне шире.

Коридор снова опустел, только с запасной лестницы доносились звуки гитары – репетировал кто-то с музыкального факультета. И когда я почти дошла до дальней аудитории, из нее вдруг послышался голос Шефера:

– Дверь закройте, пожалуйста.

Оттуда выскочил второкурсник.

Дверь осталась открытой.

Я уже хотела подойти и прикрыть ее, как вдруг показалась рука Олега Сергеевича, которая схватила дверь за ручку и захлопнула с такой силой, что от грохота я аж подскочила. Дальше, судя по всему, преподаватель долбанул ногой по косяку. Эхо от ударов расходилось волнами по пустому коридору.

Что же его так разозлило?

Сделав пару шагов к аудитории, я хотела заглянуть внутрь и узнать, все ли в порядке. Но передумала. И даже не из-за страха. Просто зачем? Кто я ему? Обычная студентка. Не мне его успокаивать.

– Ну что, погнали? – спросила Алена, подойдя ко мне вместе с Настей.

– Пойдемте, – ответила я, покосившись еще раз на закрытый кабинет. – Договорились?

– С Кисой-то? – отозвалась Рыжик. – Конечно. Давайте зайдем за кофе?

– Хорошая идея.

И мы направились в сторону метро. По дороге нас догнал Семенов. Последнее время он крутился рядом вообще без перерыва и сейчас тоже не отставал ни на шаг, периодически вставляя свои реплики и глупые несмешные шутки в диалог. Его симпатия ко мне была очевидна всем. И меня это эгоистично устраивало. В конце концов, я ему ничего не обещала.

Сделав заказы в кофейне, мы ожидали их у места выдачи, продолжая разговаривать о всякой ерунде.

– Да этому придурку надо мужской маникюр сделать, тогда у него хоть что-то мужское будет, – сказала я, поддерживая обсуждение одного нашего одногруппника, который регулярно вел себя довольно низко и глупо.

Не в моих правилах было злословить о людях лишний раз, но лимит терпения и принятия у всех имеется. А за тем парнем косяков хватало.

Настя захихикала, Алена покачала головой. А Димка, смеясь, чуть приобнял меня за талию и притянул к себе.

Такие касания не были мне особо приятны, все-таки это перебор. Тем не менее я ничего ему не сказала. Семенов стал все чаще не упускать возможности подойти поближе или как-то дотронуться меня, и обычно я почему-то это позволяла. Может, зря, но позволяла.

Нам отдали последний кофе – Димкин, и мы развернулись, чтобы уйти.

И тут я снова его увидела. Улыбка на миг замерла, затем уголки губ медленно поползли вниз. Что же за день такой? Шефер словно преследовал меня на каждом шагу.

Выражение его лица было холодным и отстраненным, но в глазах мерцали яростные искры.

– Здравствуйте, – весело и слишком громко произнес Семенов.

Девочки повторили за ним, хотя мы сегодня уже виделись.

В ответ преподаватель лишь кивнул, держа взгляд на Алене.

– До свидания, – сказала я, выходя из кофейни.

На оживленной улице на нас сразу же напал поток ледяного воздуха с маленькими снежинками, которые неприятно врезались в лицо.

Ребята снова о чем-то болтали, я же плелась к метро молча. Дурацкий Шефер. Все настроение испортил своей недовольной физиономией. Вот приспичило ему кофе попить! Как перестать забивать голову этим человеком, если его притягивает ко мне словно магнитом? Или меня к нему.

– О чем задумалась? – поинтересовался Димка.

Его ухмылка показалась мне тупой.

– Да так, ни о чем, – отстраненно бросила я, посмотрев на проносившийся мимо трамвай.

– Думает, как будет зачет Мистеру Зло сдавать, – усмехнулась Алена и поплотнее затянула шарф вокруг шеи.

– Да ей-то чего беспокоиться? – хитро улыбнулась Настя, с прищуром выглядывая из-за подруги.

Нога поскользнулась на плитке тротуара, но устоять удалось без чьей-либо помощи, хотя Семенов тут же дернулся, чтобы подхватить меня. Еще и кофе чуть не пролила. А за него деньги заплачены, между прочим. Димкины.

Дурацкая зима! Дурацкий лед.

«Не работает теория, Шефер ни при чем… С другой стороны, я и не упала», – между тем пронеслось в голове.

– В смысле? – нахмурился Семенов. – Леська блатная, что ли?

– У них там с Шефером замуты какие-то, – все так же с игривой улыбкой заявила Рыжик.

– В каком смысле? – Парнишка напрягся.

Давай, поревнуй еще.

– Ну, ты же видел, он и ловит ее постоянно, шутки всякие шутит, цепляется к ней.

– Странно, что за косичку не дергает, – хмыкнула Алена.

Что ж, не с моей подачи они стали эту тему развивать. Олег Сергеевич сам их спровоцировал своим поведением. Надо было думать. Извините, мистер Шефер, сами виноваты.

– Я просто косички не ношу, – слетело с губ, и я сделала глоток горячего кофе, будто пытаясь занять им рот, чтобы больше не сболтнуть ничего лишнего.

– Олесь, так это правда? У вас что-то есть? – расстроенно спросил Семенов, глядя на меня во все глаза.

Почему он вообще вдруг проникся ко мне какими-то чувствами? Три года знакомы. Ах да, он же недавно расстался с очередной девушкой. Вот и разглядел внезапно, видимо.

– На самом деле бред это все, – отозвалась я. – Просто Олежка у нас самовлюбленный козел, уверенный в своей сногсшибательной привлекательности. Только почему он ко мне цепляется, а не к Рубиновой – вопрос. – Голос явно выдавал мое раздражение.

Мы дошли до метро и остановились недалеко от входа. Центр Москвы, как и всегда, кишел людишками-муравьишками. Ветер наконец затих и со светло-серого неба вновь неспешно посыпался мелкий снег.

– У него на лице написано, что ему нравятся хорошие девочки, – заявил Семенов, запихнув голые руки в карманы куртки.

– Нравится делать из хороших плохих, – добавила Алена.

– Леська, а чего ты так злобно о нем отзываешься? Он тебя отшил, что ли? – изобразил из себя юмориста Димка.

Эта идиотская шутка меня окончательно разозлила, захотелось треснуть ему, да посильнее. Ха-ха-ха. Оборжаться можно. Сам минуту назад в испуге спрашивал, есть ли что-то между нами, а теперь такую ерунду выдавал.

– Я сама кого хочешь отошью, тебя, например, – сквозь зубы процедила я, однако народ воспринял это как ответную шутку.

Мы еще немного пообсуждали зачеты, в частности, у Олега Сергеевича, после чего разошлись. Его зачет пугал больше, чем чей-либо еще за все три года. Ничего хорошего не следовало ожидать – если преподаватель так жестил в обычные дни, на обычных опросах, то перед зачетом оставалось только молиться и зубрить все. А про предстоящий экзамен и думать не хотелось… Несмотря на то что особое отношение ко мне и правда присутствовало, на поблажки я не рассчитывала.

Семенов хотел проводить меня до психолога, кабинет которого располагался недалеко от следующей станции метро. Я как раз собиралась прогуляться, подышать несвежим воздухом, идя вдоль дороги, и убить лишнее время, но от предложения отказалась. Хотелось побыть одной. Его внимание и «подкаты» были весьма приятны, так как к такому не привыкла, но уже слегка утомляли. Ведь о взаимности речи, увы, не шло. Девчонки-то нас уже поженили, но мне не нравилось, что все заходило слишком далеко. Димка больше не звал меня напрямую на свидания, но и про якобы-моего-парня ничего не спрашивал, продолжая виться рядом.

С каждым днем работа с психологом действительно становилась все более заметной. После разговоров с Есенией, как со специалистом, и с тетей Ингой, как со взрослой женщиной-родственницей, с души прямо камень упал, к тому же похудение и небольшое обновление образа тоже сыграли свою роль. Кажется, впервые за долгое время я начала расцветать, а мрак вокруг хоть немного рассеялся. Но пока это душевное равновесие оставалось очень хлипким.

В наушниках заиграла песня, которая ассоциировалась с Пашей. Из груди самопроизвольно вырвался печальный вздох. Не было уже никаких чувств, не было какой-то тоски… Но все же. Впрочем, ничего удивительного, в каком-то смысле его можно назвать первой настоящей влюбленностью.

Из небольшого японского ресторанчика выскочила милая парочка, и теперь они шли передо мной, держась за ручки. Это вызвало смутные эмоции. Возможно, зависть. И навеяло мысли об Олеге Сергеевиче.

Встряхнув головой, я прогнала их прочь.

До консультации оставалось еще десять минут, когда я подошла к нужному зданию. Но это даже хорошо, было время настроиться на разговор. Зайдя внутрь, я присела на небольшой коричневый диванчик у кабинета и, поставив телефон на зарядку, написала Маше.

Олеся

Привет, Маш. Как ты? Не хочешь вечером прогуляться?

Ожидая ответ, я стала от безделья листать ленту, и на глаза попался ужасный пост из паблика о моем городе. В парке изнасиловали и чуть не убили молодую девушку – той чудом удалось спастись. В том самом месте, в котором не так давно напали на меня. Холодный липкий страх расползся по телу.

Я планировала сегодня обсудить с психологом другую тему, но, кажется, нам стоило поговорить об этом.

А ведь я так и не написала заявление в полицию… А если бы я это сделала? Была бы та девушка сейчас цела?

Из неприятных мыслей меня вытащило уведомление о новом сообщении. Подняв на него взгляд, я ожидала увидеть имя подруги, но это оказался Семенов.

Дима

Я при девочках как-то растерялся… Может, сходим куда-нибудь вдвоем? В кино, в кафе.

Эх, все-таки решил позвать. Подумал, что мое принятие его внимания может быть знаком? Зеленым светом? Прости, Димка.

Я сжала губы и свела брови. Черт. Все действительно зашло далеко. Парень реально надеялся.

Олеся

Не знаю, Дим. Ты классный, с тобой легко и весело, я правда ценю твое внимание, но… Не уверена, что нам следует ходить куда-то вдвоем. Это похоже на свидание.

Он прочитал сообщение сразу же. Похоже, не выходил из диалога.

Дима

Даже если и похоже, то что? Ты мне нравишься.

Черт. Черт. Черт. Прости, Дим.

Олеся

Прости, но я отношусь к тебе как к другу… Пока я не могу тебе предложить большего и сомневаюсь, что смогу в будущем. Моя ошибка, что дала тебе ложную надежду, мне очень жаль, прости.

Психолог открыла дверь. Мило улыбнувшись, она пригласила меня зайти в кабинет. Я тут же сунула телефон в карман джинсов и проследовала внутрь.

«Надо не забыть вечером вернуть Олегу Сергеевичу деньги», – совершенно непонятным образом возникла в голове мысль.

Я собиралась их отдать, но не потому, что считала себя сильной и независимой и, как не стыдно признать, не из чувства справедливости или подобного, а из-за каких-то непонятных принципов: «Хватит, не приму больше ничего от Шефера, и пусть он это поймет!»

«И пусть попробует все исправить», – прозвучало шепотом где-то на задворках сознания, но я не придала этому значения, потому что уже села на кресло и настроилась на предстоящую беседу.