Олег Сергеевич

Доброе утро. Если приедешь сегодня раньше, зайди в деканат перед парой.

Я уставилась в экран, невольно замедляясь, что совсем не понравилось спешащему потоку людей. Меня даже кто-то случайно или специально задел плечом. Очнувшись, я дошла до эскалатора и, запрыгнув на ступеньки, набрала ответ.

Олеся

Здравствуйте, хорошо, я скоро буду. Что-то случилось?

Конечно, первой мыслью было, что Шефер ищет какие-то ведомости, может, наши зачетки или еще что-то по учебной части и не может найти. Но в таком случае логичнее написать Злате. Впрочем, он же знал, что я тоже работаю в деканате…

По какой-то причине Олег Сергеевич мое сообщение прочитал, но не ответил. Я периодически проверяла диалог по пути до универа, но в Сеть он больше не заходил. А хотелось понимать, на что настраиваться.

Войдя в здание, я чуть отошла от двери в сторону и достала из сумки зеркало, чтобы убедиться, что выгляжу нормально.

Несмотря на работу с психологом и портрет, авторство которого присвоила себе Маринка, перед встречей с Шефером снова возникла нервозность. Я отпустила его, приняла отказ, переместила вектор внимания с поиска того, кто кинул бы мне спасательный круг, на себя, на развитие гармоничных отношений с собой, на осознание своей уникальности, на понимание, что заслуживаю любви и не виновата в том, что Паша и Олег Сергеевич меня оттолкнули. Но, к сожалению, чувства по щелчку пальцев не отключаются. Неравнодушие к Шеферу никуда не делось, оставалось научиться жить с этим, не переживая и не изводя себя. И вроде получалось, но с переменным успехом.

По каким-то пока не до конца понятным мне самой причинам, я стала принимать ухаживания Димки, отчего парень буквально расцвел. Самооценку это поднимало. Может, в этом и была причина – в желании получения внимания и симпатии. Стоило уточнить это у Есении. Взаимностью я Диме не отвечала, но он уже вписался в нашу с Аленой и Настей компанию. Мы вместе болтали на перерывах, ходили за кофе и возвращались в метро, частенько списывались по вечерам и помогали с учебными моментами. Кажется, даже Алена смогла изменить свое отношение к Семенову. Впрочем, он был действительно неплохим и неглупым мальчиком, хоть и оболтусом.

Машка в последние дни была сама не своя: совмещать общение с Ярославом, который ей явно нравился, и абьюзивные отношения с придурком Артемом оказалось такой себе идеей. Я старалась поддержать ее, помочь, чем могла, и не грузила своими переживаниями. Тем не менее подружка немного отдалилась, но такое бывало и раньше, так что я не волновалась. Просто напоминала, что всегда рядом, и знала, что это все равно взаимно.

Расстегивая на ходу куртку, я дошла до деканата, помедлила секунду и, предварительно постучавшись, зашла в кабинет.

В воздухе чувствовался легкий аромат свежего мужского парфюма.

Олег Сергеевич сидел на краю стола, погрузившись в телефон. Услышав скрип двери, он слегка развернулся. Взгляд невольно зацепился за его ключицы – сегодня преподаватель был в черном джемпере с V-образным вырезом и простых синих джинсах.

– Доброе утро, – негромко произнес он, нажав на экран, и убрал мобильник в задний карман. – Морозно сегодня.

– Здравствуйте. – Я хотела сказать еще что-то, но замолчала.

Перед глазами возникло воспоминание, как Шефер поймал меня, когда я поскользнулась около входа в университет на прошлой неделе. Стоило лишь оказаться в его сильных руках, как внутри словно взорвался фейерверк, уничтожив все труды по вытеснению симпатии. Влюбленности.

И, стоя сейчас под его внимательным взглядом, я полностью растеряла свою уверенность и выработанную холодность.

– Я привык держать слово.

Преподаватель встал. Сперва я не понимала, о чем он говорит, но, проследив за движением руки, удивилась, вспомнив то, что и за обещание-то тогда не приняла.

Шефер протянул мне черный бумажный стаканчик.

– Спасибо…

– Я же сказал, что в следующий раз кофе с меня.

Наши пальцы слегка соприкоснулись, и то всего на одно мгновение, но готова поклясться, что ощутила разряд тока, пробежавшего по венам к груди и низу живота.

– Спасибо, – снова повторила я. – Это все? Я пойду?

– Угу. – Он равнодушно кивнул.

Не было сомнений, что это действительно акт вежливости и сдержанное слово, а не что-то большее. И хорошо. Иначе было бы ужасно в третий раз получить надежду, после чего снова рухнуть с небес на землю, переломав оставшиеся кости.

– Лесь, – в последний момент Олег Сергеевич остановил меня, заставив шагнуть обратно в кабинет.

– Да?

– Почему ты тогда промолчала?

– О чем вы?

– О портрете. Это же ты его нарисовала, – он слегка склонил голову, не отводя пронзительного взгляда от моего лица, – не Марина. Так ведь?

В груди сначала похолодело, а затем там разгорелось пламя. На пару мгновений руки и ноги показались чужими. Он все же решил достать рисунок из рамки и проверить, не подписан ли он сзади? Умный, догадался. Интуиция подсказала, что портрет не от Марины, или здравый смысл? Иначе зачем было продолжать искать подпись?

– Как вы это поняли? – Из-за пересохшего горла голос стал странным. – Да и какая, в общем-то, разница?

Шефер кивнул.

– Ладно, можешь идти, – сухо бросил он и отвернулся, снова взявшись за телефон.

– А ответы?

Преподаватель промолчал.

Во мне вскипела буря эмоций. Хотелось подойти и влепить ему звонкую пощечину. Хотелось заставить нормально поговорить без этих тупых игр. Вытрясти наконец из него искренность.

– Как вы поняли? – Вторая попытка.

– Да какая, в общем-то, разница?

Руки затряслись от злости. После всего, после всех этих бесполезных и болезненных надежд он продолжал играть со мной? Издеваться? Не самое благородное поведение.

– Олег Сергеевич, – с трудом сдерживаясь, медленно начала говорить я, – я хочу вас…

– Я знаю, – перебил меня он.

Лицо Шефера оставалось каменным, однако в серо-голубых глазах плясали чертики.

Подавившись воздухом, я пыталась осознать, что и зачем он только что сказал.

– Идите, скоро пара начнется. – Голос преподавателя прозвучал так буднично, что сделал эту ситуацию еще более комичной.

Вот и поговорили.

– К вашему сведению, я убить вас хочу. А насчет вашего самоуверенного, наглого заявления, могу сказать лишь, что либо это взаимно, либо у вас большой телефон в кармане был.

Олег Сергеевич, сделавший во время финальной фразы глоток кофе, чуть не подавился в прямом смысле.

– Сочту за комплимент. – Его губы дрогнули, не в силах сдержать улыбку.

Он буквально чуть не засмеялся в голос, а до меня не дошло, в чем дело. А потом как дошло…

Ой.

По щекам разлился румянец.

Черт.

Какое взаимно? Какой большой телефон? Что я ляпнула вообще…

Я уже развернулась, чтобы уйти, но Шефер снова меня остановил.

– «Взаимно», значит? Уже к вашему сведению, – он сделал ударение на местоимении, – получается, я был прав.

Слов не было от такого наглого поведения. Как он мог? Это же низко. Он дважды дал мне ложную надежду! Дважды отверг! Позволял подойти ближе, зная о моих чувствах, а потом отгонял, как дворнягу. И теперь решил подразнить? Грязными намеками? Ему бы девушку найти, хотя бы на ночь, раз ответственности не хочет, чтобы снова нормальным человеком стать!

– Если вы позволяете себе так разговаривать со студенткой, то я позволю себе послать вас подальше на большой телефон, Олег Сергеевич.

Наконец я покинула деканат и быстро зашагала к аудитории. Теплый кофе приятно согревал ладонь.

С одной стороны, так шутить после всего, что было, действительно неуместно. Но с другой… сильно злиться тоже не получалось. Взбесил в моменте, но в душе гнева не было. Тем не менее позволять так обращаться со мной я больше не собиралась. Что за «подойди, нет, отойди, опять подойди, прости, я так не могу, о, ты меня хочешь…»?

Но про телефон, конечно, зря сказала. Интересно, как Машка на это отреагирует? Ну вот надо было такое выдать! Я ведь совсем не это имела в виду… Или это? Что я вообще хотела ему сказать-то?

Отсвечивать перед Шефером не хотелось, да и наблюдать его так близко тоже, так что я решила пересесть к Диме, на место за партой Насти и Алены в конце аудитории. Семенова это очень порадовало, он аж расплылся в улыбке.

– Ты чего переехала? – спросила Рыжик, оглянувшись. – Ледяной Король совсем задавил авторитетом?

Как она догадалась, что причина в Олеге Сергеевиче?

– Ну… да, тут покомфортнее. И там даже в конспект не подсмотришь, а я последнее время ничего выучить не могу. Устала.

– Да давно пора было пересесть, – отозвалась Алена.

В аудитории стоял галдеж: кто-то смеялся, кто-то болтал, но стоило Шеферу появиться, как все затихли.

– А что ж веселье закончилось? – довольно грубо произнес он, обращаясь ко всем и ни к кому одновременно. – Думаю, вы все повторили. Сейчас проведем опрос.

Да сколько можно-то? Чуть ли не на каждой паре какие-то опросы! Я шумно выдохнула, резко захлопнув тетрадь, и не сдержалась:

– Но у нас скоро зачет. – От волнения голос чуть дрогнул.

Метнув взгляд на мою пустующую парту, через мгновение преподаватель нашел меня и, приподняв подбородок, ответил:

– А вы, Олеся, думаете, что я допущу к зачету всех просто так?

– Ну, это же не экзамен. Вы можете не поставить зачет… Но разве можно до него не допустить?

– А кто мне запретит?

Я промолчала. А что тут скажешь?

– Кстати, а почему вы пересели? Думаете, так будет больше возможностей списать? – уточнил он.

– Что за бред? – Это сорвалось с губ так дерзко и резко, что я аж сама стушевалась. Щеглов произнес «у-у-у», видимо ожидая расправы надо мной. – Мы же не в школе, все постоянно пересаживаются по разным личным причинам…

– Попрошу вас соблюдать субординацию и выражаться корректнее при разговоре с преподавателем, Олеся. В остальном я вас понял, вы действительно имеете право сидеть, где захотите.

– Извините.

Опрос, который Шефер будто и не планировал изначально – было заметно, как он придумывал вопросы на ходу чуть ли не на отстань, прошел быстро и не слишком напряженно, по сравнению с предыдущими. Рубинова была, как всегда, на высоте. Таня хорошо ответила, но материал она скорее зазубрила, чем поняла. Остальные ответили по-разному, но Олег Сергеевич ни к кому не цеплялся и не валил. Даже меня. Хотя мой ответ объективно оставлял желать лучшего.

Зачитав фамилии слабых студентов, Шефер дал им задания для допуска к зачету и отпустил всех на перерыв.

После пар мы с ребятами забежали в деканат, чтобы я быстренько выполнила небольшое поручение Ксении Витальевны, и потом мы бы пошли пить кофе.

В кабинете оказался Шефер. Не глядя на него, я положила вещи на стул и хотела проскочить ко второму компьютеру, но преподаватель заставил меня помедлить.

– Подождите Олесю на улице, пожалуйста, – вдруг попросил он, поочередно глянув на вошедших в деканат следом Настю, Алену и Димку.

– Там холодно, – тут же отозвался парень.

Зачем им уходить, интересно? Видимо, меня ожидали последствия сегодняшней выходки… Мистер Шефер такого неуважения не прощает? Волнение тяжелым комом поднялось из живота к грудной клетке и застряло там. В горле начало першить.

– Значит, подождите у выхода, – чуть ли не сквозь зубы процедил Олег Сергеевич.

Какие мы нервные… Ну, все, прощайте, друзья.

Ребята переглянулись и несколько нерешительно покинули кабинет. Алена, проходя мимо, положила руку мне на плечо и тихо шепнула:

– Удачи. Держись.

Шефер, наблюдая за нами, в этот момент чуть ли не закатил глаза. В выражении его лица и наклоненной вбок голове словно читалось: «Не забудьте еще помолиться за нее».

Как только дверь деканата закрылась, не теряя времени, я набрала в легкие побольше воздуха и быстро произнесла:

– Если вы хотите отчитать и услышать извинения, то я все осознала и прошу меня…

– Тихо, успокойся, – прервал меня он. – Все, что хотел сказать относительно твоей реплики, я сказал на паре. А сейчас… Я сам хочу извиниться. За утреннюю шутку. Это было неуместно. Прости, если задел. Правда, не хотел.

Неожиданно… Шефер извинился? Такое простое, казалось бы, действие, а весь лед внутри расплавило.

– Я не злюсь на вас, – негромко произнесла я, избегая его взгляда, и зачем-то подошла на шаг ближе. – Не могу. Просто прошу, не играйте больше со мной.

– Постараюсь.

– Я не сказала про портрет, потому что знала, что вы и так поймете, а даже если и нет, оно неважно. Это прощальный подарок, Олег Сергеевич.

– Что ты имеешь в виду? – Шефер нахмурил брови, внимательно глядя на меня.

– Это не первая попытка. Я уже много раз пыталась нарисовать вас, но не выходило… А потом я решила отпустить, перестать надеяться на что-то, постараться избавиться от чувств и вложила их все в тот рисунок. Может, прозвучит глупо, но для меня символично. Я подарила его вам. Отдала все, что было. И это конец. Не мучайте меня больше, Олег Сергеевич. Пожалуйста.

Наконец я снова подняла на него глаза. Наши взгляды встретились. Тело била мелкая дрожь.

И Шефер, кажется, занервничал. Он дышал поверхностно, его зрачки бегали, и голос вдруг сел.

– Я чувствовал, что это от тебя. Потом нашел подтверждение, надпись прочитал… – На пару секунд он замолчал. – Ты сказала, что это конец. Значит, ты больше ничего ко мне не чувствуешь?

– Чувствую, – одними губами произнесла я. – Но всеми силами избавляюсь от этого. И действительно уже отпустила вас.

– Пересела из-за этого или обиделась на шутку?

– Я не обижалась. Это было неправильно с вашей стороны, но я не обиделась.

Напряжение в комнате стояло невыносимое, казалось, воздух вот-вот начнет искриться. Пора было все это заканчивать. Это ни к чему не вело.

И, кажется, Олег Сергеевич тоже это понял.

– Олеся, ты замечательная девушка, – сказал он. – Запомни, кто бы что ни говорил и ни делал, не позволяй себе сомневаться в том, что ты замечательная. Ты молодец. Все у тебя будет хорошо, я уверен.

Я ничего не ответила. Нечего было ответить. Просто продолжала стоять, глядя в сторону. Внутри что-то медленно рушилось, но это ощущалось правильным. Звук тикающих часов оглушал.

– Иди, – прошептал Олег Сергеевич.

И я ушла.