Олег Сергеевич не с первого раза попал ключом в замочную скважину и поворачивал его очень медленно. С тяжелым вздохом, открыв входную дверь, он пропустил меня вперед и щелкнул выключателем. Еле переставляя уставшие ноги, я зашла в довольно просторный светлый коридор: серый ламинат, белые стены и обувница контрастировали с черной мебелью и межкомнатными дверьми, придавая интерьеру графичность и глубину.

– Подожди, найду, во что тебе переодеться, – разувшись, сказал Шефер и скрылся в комнате.

В квартире было тихо, никто не вышел нас встречать, и женская обувь на глаза не попалась. Видимо, преподаватель жил один. Стянув ботинки, я осталась стоять на месте, держа в руках грязную куртку. Ситуация сложилась крайне неловкая. Шеферу и правда со мной не везло: сначала ловил постоянно, теперь вообще спас и к себе домой привез. И если он так реагировал на обычные падения в его руки, считая меня чуть ли не своим тяжким бременем, как же он теперь ко мне станет относиться? Страшно подумать, что будет дальше…

Я привалилась спиной к холодной стене. Голова болела и слегка кружилась, а еще хотелось есть.

– Вот, надень после душа. – Олег Сергеевич сунул мне сложенную одежду и забрал мою куртку. – Ванная там, – он кивнул на дверь справа, – шампунь и гель найдешь, полотенце возьми на крючке, оно чистое, только повесил.

– Спасибо большое. – Я посмотрела ему в глаза.

Чувство благодарности буквально переполняло.

– Всегда пожалуйста. Иди скорее в душ, спать хочется.

Кивнув, я вернула Шеферу его куртку и послушно скрылась в ванной. Грязную одежду небрежно бросила прямо на пол и, отодвинув черную шторку, шагнула под горячую воду.

Прикрыв глаза, я просто стояла под душем, отдаваясь тугим струям, методично ударявшим по коже. Груз прошедшего дня медленно таял и утекал, позволяя телу расслабиться и наконец согреться. Я почти поверила, что могу позволить себе этот миг – просто быть, ничего не объяснять и не доказывать.

Но реальность вернулась резко, заставив открыть глаза. Я вспомнила: это не мой дом, и за дверью меня ждет преподаватель.

Закончив мыться, я наступила на пушистый коврик, вытерла волосы мягким полотенцем и обернула его вокруг груди, поморщившись от боли в запястье. На бедре, сбоку повыше колена, красовался большой багровый синяк. Отражение в зеркале совсем не радовало: болезненные круги под глазами, следы водостойкой туши, которую не удалось смыть до конца, потухший взгляд. И еще этот дурацкий прыщ на лбу.

Единственное, что мне нравилось – аромат дорогого мужского шампуня от моих волос. Около минуты я тупо пялилась в никуда, затем вернула полотенце на металлический крючок, надела свое белье и одежду, которую дал Шефер. Это оказались свободная черная футболка, спортивные штаны на завязках и, к моему удивлению, теплые шерстяные носки. Натянув все это, я собрала грязные вещи и вышла из ванной.

Во всей квартире была темнота, и только на кухне горел свет. Там, за небольшим столом, расслабленно сидел Олег Сергеевич, сжимая в руке кружку.

– Можно это постирать?

– Давай, я постираю, – вставая, устало произнес он. – Ты как вообще? Не болит ничего?

Я подала ему вещи:

– Все нормально, ногу ушибла немного, и запястье ноет. Ничего серьезного.

Преподаватель внимательно посмотрел мне в глаза:

– Медицинская помощь, йод, пластырь, лекарства? Надо что-то?

– Нет-нет, все нормально. Спасибо большое.

– Окей. Чай на столе. Есть хочешь?

– Нет, спасибо.

– В полке лежат печенье и какие-то конфеты, в холодильнике остались котлеты. И сыр есть. Вкусный, кстати. Хлеб тоже в полке найдешь. Если надумаешь – бери. Я в душ.

– Спасибо большое.

Шефер скрылся в ванной, а я, поджав здоровую ногу, села на стул в самом углу и взяла свою кружку. Несмотря на голод, есть было как-то неудобно.

Приглушенный свет, свежая свободная одежда, от которой пахло порошком, горячий чай и уютная квартира помогли окончательно расслабиться. Смущало только, что в глазах молодого красивого мужчины мой внешний вид был слишком непривлекательный.

Стрелки часов передвинулись почти на двадцать минут, когда Шефер вышел из ванной и прошел в комнату в одних штанах, с голым торсом. Детально рассмотреть его телосложение за это время было невозможно, но сомнений, что преподаватель держал себя в отличной форме, не оставалось.

– Ты плачешь? – настороженно спросил Олег Сергеевич, вернувшись на кухню. Теперь он был в футболке.

По лицу действительно одна за одной катились слезы. Но грустно не было – скорее, это от облегчения. Пережитый стресс так находил выход.

– Нет, все нормально. – Я вытерла лицо тыльной стороной ладони и улыбнулась. – Устала просто.

– Ты допила? Ложимся спать?

– А можно еще чая?

Хотелось немножко растянуть этот момент, хоть это и эгоистично.

– Да, сейчас. – Шефер потянулся, чтобы забрать кружку.

Он наклонился так близко, что я заволновалась. Что за ерунда?

– А вы не посидите со мной немного? Пока я пью. Мне страшно одной…

Преподаватель удивленно на меня глянул. Я и сама удивилась, что сказала это вслух. Слезы снова покатились по щекам.

– Ты чего, Олесь? Посижу, ладно, – сказал он с тенью сочувствия в голосе. – Подожди минутку. – Олег Сергеевич быстрым шагом направился в комнату. Вернулся он с пледом, который накинул мне на плечи.

– Спасибо большое. Я не знаю, как вас благодарить.

Мало того что спас меня и привез к себе, так еще и чаем напоил, и пледом укутал. Каждое его движение, каждое простое действие отдавалось во мне тихим, болезненным узнаванием: вот как это бывает, когда о тебе действительно заботятся.

В солнечном сплетении возникло странное, ни на что не похожее ощущение – колючее и в то же время нестерпимо теплое. Оно поднималось выше, мешая дышать, и я на секунду замерла, пытаясь вспомнить это чувство. А знала ли я его вообще?

Шефер поставил передо мной еще одну кружку чая и сел напротив.

– Как вы относитесь к Марине? – неожиданно для самой себя спросила я.

Рука непроизвольно потянулась к груди, и я с силой потерла кулаком в области сердца.

– Нормально, она неплохо знает мой предмет, – равнодушно ответил преподаватель.

– А в остальном?

– Олесь, я понял, что вы имели в виду, – он снова обратился ко мне на «вы», как делал на учебе, – но я не буду обсуждать одну студентку с другой. В первый день я говорил, что строить глазки мне не нужно. Это бесполезно.

– У нее нет шансов?

– Нет, я не буду встречаться со студенткой, – отрезал Олег Сергеевич и посмотрел мне в глаза.

Этот взгляд смутил. Шефер будто недвусмысленно дал понять: не надейся, не рассчитывай, что помощь и вечер вдвоем могут перерасти во что-то большее. Он четко обозначил границу, которую нельзя пересекать.

Но я и так не рассчитывала. Наверное. По крайней мере, я отчаянно пыталась в это верить, кутаясь в его плед, который внезапно перестал казаться таким уж теплым.

– А какая ваша вторая работа? Если не секрет, конечно. – Я перешагнула неприятные чувства и продолжила диалог. Нужно было увести разговор от этой неловкой темы и просто заполнить тишину.

– У меня свой бизнес. Точнее, совместный с другом, в сфере интернет-маркетинга. Только не обсуждайте это с одногруппницами, пожалуйста.

– Да, конечно. Я ничего никому не скажу, обещаю, – заверила я. – А насчет бизнеса – это очень круто. Получается, преподавание – это так, для души, а на самом деле вы бизнесмен? – Губы тронула легкая ухмылка, и я сделала глоток чая.

– Да, – усмехнулся Олег Сергеевич, – получается, что так. Лесь… – он задумчиво потер подбородок, – группе не надо знать, что вы ночевали у меня. Скажите, что я отвез вас домой, ладно? Слухи ни к чему.

– Конечно, я понимаю.

– Как вы могли заметить, у меня «однушка», так что я постелю вам на кровати, а сам лягу на кухне, – сообщил Шефер, поднимаясь со стула.

– Вы будете спать на полу?

– Предлагаете, чтобы я лег с вами? – Слегка наклонив голову набок, он привычно прищурился. Мокрая прядка длинной челки упала на лоб.

Смущение накрыло новой волной, выбивая почву из-под ног. Я замялась, глядя вниз, и только после небольшой паузы промямлила:

– Просто на полу же холодно… И неудобно.

– А какие у вас предложения? – Шефер сделал шаг в мою сторону и скрестил руки на груди.

– Я могу лечь на полу… – растерянно предложила я и тоже встала со стула.

– Но ведь холодно и неудобно?

– Ничего страшного, я и так по своей глупости заставила вас впустить меня в свое личное пространство…

– Я не позволю девушке спать на полу, – отрезал он.

Мы стояли друг напротив друга. Не глядя на преподавателя, я сделала шаг вперед и, уткнувшись лбом в его грудь, крепко обняла. Шефер мгновенно напрягся и замер.

– Спасибо… – прошептала я, чувствуя, как снова подступают слезы, – мне было так страшно… Если бы не вы, я бы до сих пор сидела в том лесу.

Я вцепилась в его футболку на спине, сминая ткань в кулаках, и продолжала беззвучно плакать.

Наконец Олег Сергеевич сдался.

– Все позади, – выдохнул он мне в волосы и осторожно обвил руками мою талию. В этих объятиях стало невыносимо спокойно. – Испугалась, маленькая… Я понимаю. – Его голос теперь звучал до умопомрачения нежно. – Ты в безопасности. Ты не одна.

– Одна, – едва слышно сорвалось с моих губ.

Шефер не ответил, лишь сильнее прижал к себе.

– Пожалуйста, вы можете лечь в комнате? На полу, но в комнате. Я так не хочу… снова оставаться одна.

– Хорошо. – Он мягко провел рукой по моим волосам. – Пойдем спать. Я чертовски устал.

Я кивнула и с трудом заставила себя отпустить его.

Мы пришли в комнату. Олег Сергеевич постелил себе на полу, а я буквально рухнула на мягкую двуспальную кровать и укрылась одеялом чуть ли не с головой. Матрас и подушка были очень удобными, но расслабиться все равно не получалось. Выключив свет, Шефер лег, что-то проверил в телефоне – наверное, поставил будильники – и отвернулся на бок. А мой телефон так и остался в куртке – бесполезный и разряженный.

Сон все не шел, даже несмотря на ужасную усталость. Я прислушивалась к дыханию преподавателя, глядя в темноту. В этой тишине каждый звук казался громким.

– Не спится? – вдруг спросил Олег Сергеевич.

– Угу.

– Мне тоже. Стресс, видимо.

Я тяжело вздохнула, кутаясь в одеяло.

– Лесь, можно личный вопрос?

– Да, – удивленно отозвалась я.

Он хочет узнать, помирилась ли я с парнем?

– Что имела в виду Марина, когда говорила про вашу семью?

Меня кольнуло легкое разочарование. Хотя с чего бы ему про парня спрашивать?

– Я с бабушкой живу, отца не знаю, а мама живет с другим мужчиной, иногда выпивает, – честно рассказала я, глядя в потолок.

– Ясно.

– Еще тетя есть, она очень помогает. Тетя Инга. Она добрая, успешная и вообще классная.

Шефер ничего не ответил. Чуть помолчав, я зачем-то сказала:

– Иногда бывает до жути одиноко.

– Без семьи сложно, – негромко отозвался он.

– А у вас есть… родители?

Формулировка вышла странной, но Олег Сергеевич, кажется, не обратил на это внимания.

– Да, оба. Повезло.

– Это точно.

Наступила долгая пауза. И я зачем-то спросила:

– Вы сказали, что не можете уснуть из-за стресса… А из-за чего у вас стресс?

Вопрос прозвучал крайне глупо. Мозг уже совсем не хотел нормально работать.

– Испугался, – коротко ответил Шефер.

– Испугались? – Я приподнялась на локте. – Но чего?

– За тебя.

В ушах зашумело. Сердце забилось чаще. Эти два слова перевернули все внутри. Стало жарко, неловко и… до боли в груди приятно.

Я не знала, что ответить.

Наступило утро. Открыв глаза, первые секунды я думала, что все еще смотрю сон – не могла понять, где нахожусь. А находилась я в кровати Олега Сергеевича. Кто бы мог подумать… Рубинова обзавидовалась бы, если бы узнала. Она так хотела спать с ним в одной палатке этой ночью, но вместо этого с ним в одной квартире спала я. В его квартире, в его кровати и в его одежде.

Через закрытую дверь в комнату просачивался запах еды, от которого желудок тут же сжался, напоминая, что жутко голоден. Появляться перед Шефером в помятом и сонном виде не хотелось, поэтому, покинув спальню, я быстро заскочила в ванную.

Олег Сергеевич резко обернулся. Он так и замер у раковины с расческой в руке, глядя на меня удивленным взглядом, который быстро сменился на недовольно-надменный.

– Белокрылова, может быть, вы выйдете? – процедил он, чуть приподняв подбородок.

До конца не проснувшаяся, ошарашенная и растерянная, я просто стояла и смотрела на него широко раскрытыми глазами, которые сами собой опустились с его лица на красивый накачанный торс, а затем на белое полотенце, обмотанное вокруг бедер.

– Ой, извините… – промямлила я, застыв на месте.

– Выйдите! – рявкнул Шефер, приведя своим криком в чувство.

Я вздрогнула и тут же вылетела из ванной.

«Вот дура!» – ругала я себя, сев на край кровати и обхватив колени руками. От стыда хотелось головой о стену удариться. Ну как можно быть такой нелепой и глупой? Из раза в раз! Ни одно, так другое. Идиотка.

Преподаватель зашел в комнату минут через пять. Уже полностью одетый.

– Для вас в порядке вещей врываться в чужую ванную? – недовольно поинтересовался он.

– А запирать дверь вы не пробовали, Олег Сергеевич? – ответила я. Хамить не хотелось, слова вылетели сами собой.

– Я один живу, нет такой привычки, – бросил Шефер, уходя в коридор.

– А я не каждый день ночую у каких-то мужчин.

– Сочувствую!

Что?!

– В смысле, сочувствуете? – выглянув из-за двери, спросила я, шокированная его заявлением.

– В прямом. Сочувствую, что вы не ночуете каждый день у мужчин. Особенно у таких, как я, – донесся голос с кухни.

Олег Сергеевич достал две тарелки и поставил их на тумбу рядом с плитой. Скрестив руки на груди, я облокотилась о дверной косяк и наблюдала за ним.

– Это нагло. Что вы себе позволяете?

– Нагло – это врываться в чужую ванную. Это что вы себе позволяете, Белокрылова.

– Может, я посмотреть на вас хотела.

«Боже, что я несу!»

– Да? – Он развернулся ко мне, поставив на место сковороду, которую только взял в руки. – Тогда, надеюсь, вы успели все рассмотреть?

– Нет. – Я попыталась произнести это уверенно, но дрогнувший голос все испортил.

– Белокрылова, идите умывайтесь и садитесь завтракать, – вздохнул Олег Сергеевич и развернулся обратно к плите. – А то экзамен не сдадите.

Зайдя в ванную, я уперлась руками о край раковины. Что я творю? Шефер – мой преподаватель, и такие диалоги могли сильно испортить репутацию в его глазах. Очень не хотелось стать «Мариной версии 2.0», но что сказано, то сказано. Да и вообще, он тоже хорош… Но перегнула все равно я.

Приведя себя в порядок настолько, насколько это возможно, я вернулась на кухню. Есть хотелось уже просто безумно.

Олег Сергеевич положил нам яичницу с зеленым горошком и налил крепкий кофе. Ели мы в полной тишине. После завтрака преподаватель вернул мне выстиранную одежду. Оказывается, он успел развесить ее на сушилке, хотя я даже не слышала, как машинка закончила стирать. Он вообще спал?

Вызвать такси до дома тоже было очень великодушно с его стороны, учитывая стоимость. В очередной раз поблагодарив Шефера за спасение и гостеприимство, я взяла пакет со своей грязной курткой и, положив ладонь на холодную дверную ручку, вдруг поняла, что уезжать из этой уютной квартиры мне совсем не хочется.

– Олег Сергеевич, можно я напрямую кое-что у вас спрошу? – Я обернулась.

– Слушаю, – безразлично ответил он, скрестив руки на груди.

– У меня теперь будут проблемы в университете?

Преподаватель вопросительно поднял брови.

– С вашими предметами.

– Если будете нормально их учить и не забивать голову ненужными мыслями, сдадите все на ту оценку, на которую ответите. Идите, Олесь, машина ждет.

– Я верну вам деньги позже, – глядя ему в глаза, пообещала я. – Спасибо.

– Сказал же, не забивайте голову ерундой.

Оказавшись дома, я поставила телефон на зарядку. Пока бабушка возмущалась, как можно было так умудриться испачкать куртку и не уследить за батареей, я сразу же написала сообщение подруге.

Олеся

Маш, ты будешь просто визжать.