Трудно было представить себе, что происходило в мире.
Впрочем Стивен Клеменс даже не пытался это сделать. Радиостанции и телевидение захлебывались в истерике, попы гребли из паствы по полной программе, уходили на север секты, миллионы ждали Апокалипсиса и Страшного суда, как никогда начали пользоваться спросом Евангелия. Кто-то молился, кто-то торопился ярко прожить последние дни, кто-то лихорадочно искал пути решения самой важной проблемы, которая только стояла перед человеческой цивилизацией, — проблемы выживания вида.
Впервые чрезвычайное заседание ООН проходило не в Нью-Йорке, а в Гонконге. Совещание проходило на уровне глав государств, поэтому город напоминал разворошенный муравейник. Вероятно, в эти дни полицейских и тайных агентов различных стран в Гонконге было больше, чем местных жителей.
Естественно, что встал вопрос о применении ядерного оружия. На этом настаивал Китай, к этому склонялись Соединенные Штаты Америки, не особо протестовала против атомного удара по неведомому агрессору Россия. Страны Европейского Содружества одобряли позицию Китая.
Главные разногласия начинались в вопросах места атаки. Соединенные Штаты предлагали нанести удар над Сибирью. Места там незаселенные, особого ущерба фауне и флоре причинено не будет. Свою территорию Штаты считали чересчур заселенной и не желали подвергать опасности радиоактивного заражения. Но против Сибири протестовали русские и китайцы. По той же самой причине китайцы протестовали против удара над Тихим океаном, и тут их поддерживали японцы. Оставалась Атлантика, но тут уже начинали показывать свою несговорчивость европейские страны, за дружными возражениями их руководителей совсем не слышалось слабеньких голосов населения Гренландии и Исландии, но и они довольно уверенно вплетались в общий хор протестующих против удара над Атлантикой.
Ежедневно шли консультации. Представители арабского мира активно интриговали, ведь по сути именно от голосов стран Третьего мира зависело принятие окончательного решения. Именно поэтому эти страны пытались сорвать что-то выгодное для себя со старших северных братьев, которых угроза новых атак касалась непосредственно.
Клеменс все эти дни лихорадочно работал.
Собака лает, а караван идет. Пусть политики спорят до хрипоты и принимают решения, выполнять эти решения всегда предстоит ученым, поэтому именно они работали интенсивнее и напряженнее других. Если армия и чиновники обеспечивали безопасность населения, готовя подземные убежища и организовывая многомиллионные миграции населения из опасных мест, то перед учеными стояли совсем иные вопросы — прежде всего что это, и потом — как с этим бороться,
Энергооснащенность НЛО казалась невероятной. Похоже, что объект черпал энергию извне, подзаряжался от ионосферы. Вместе с тем механизм его нападений оставался непонятным. Анализ пепла показывал, что сгоревшие предметы подвергались термическому воздействию страшной силы, температура достигала нескольких тысяч градусов, больше чем была нагрета поверхность солнца. Но это не объясняло причин, по которым почва в эпицентре удара не плавилась, да что почва, Клеменс сам видел траву, которая продолжала жесткими пучками зеленеть на месте, где когда-то были парки и лужайки.
Закончив обработку данных, Клеменс ввел в компьютер исходные условия возможной ядерной атаки, пытаясь выяснить пределы, которые может выдержать НЛО в случае нахождения его в эпицентре взрыва.
Результаты ошеломили его.
Он все еще вглядывался в столбики цифр на дисплее, когда в его комнате появился капитан Мур. Роджер сел на постель, он удовлетворенно улыбался.
— Они договорились, — сказал он. — Русские сдались. Удар будет нанесен одновременно тремя сторонами над Якутией. Для падения еще остается более чем достаточно места. Если только будет чему падать. Удар нанесут одновременно китайцы, мы и русские. Единственно, что русские выторговали для себя, это право координировать ракетные удары. Я думаю, что уже завтра все будет кончено.
Мур откинулся на постели, расстегнул китель, счастливо и мечтательно улыбаясь в потолок.
— Не знаю, откуда они прилетели, — сказал он, — но мощности трех боеголовок им не выдержать. Скоро этим чудовищным тусовкам придет конец, можно будет отдохнуть. Я не высыпаюсь последнее время, этот Балтер повсюду таскает меня за собой, но каждый день мы неизменно возвращаемся сюда, на базу. Ты знаешь, Стив, у меня от рева вертолетных моторов уже звенит в ушах. Иногда я сам кажусь себе вертолетом...
Нащупав дистанционку, капитан включил телевизор.
Показывали эвакуацию Нью-Йорка. Бесконечные потоки легковых машин, трейлеров и грузовиков на бетонных автострадах сменялись показом полицейских, патрулирующих пустынные улицы города. По указанию правительства жители покидали город, оставляя дома и квартиры открытыми. Полицейские обыскивали дома, тщательно следя за тем, чтобы в городе не остались люди. Самим полицейским предстояло покинуть город в последнюю очередь.
Время от времени на крыши домов и уличные площади садились военные транспортные вертолеты, и в них грузили тех, кто отказывался покинуть город, не веря в его гибель.
Телевизионщики знали свое дело — кадры, рассказывающие об эвакуации населения, сменялись показом Статуи Свободы, которая сейчас выглядела одинокой и покинутой.
Все это сменялось кадрами районов, подвергнувшихся атаке НЛО. «Так будет выглядеть послезавтра великий город! — патетически восклицал диктор. — Так будет выглядеть Нью-Йорк, если завтра объединенные силы человечества не сумеют остановить агрессора!»
Между делом показывали записи интервью, которые давали очевидцы иных нападений НЛО. Чаще всего показывали многочисленные и воинственные заявления Обрильера. Бывший помощник капитана сухогруза уже освоился с ролью телевизионной звезды, он в поте лица своего зарабатывал хлеб насущный, поэтому каждое его заявление было бредовее и воинственней предыдущего. Теперь он уже рассказывал, как выглядели космические пришельцы, как они пытались убрать в Атлантике нежеланного для них свидетеля, гоняясь за Обрильером по всему сухогрузу, и только мужество и непоколебимая вера в себя помогли ему предупредить человечество о грозящей опасности.
— Старается парень, — неопределенно сказал капитан Мур. — В свое время я служил в Марокко, там о таких говорят так — «один умный верблюд не способен придать респектабельность стаду ишаков, но одного ишака достаточно, чтобы навсегда испортить респектабельность стада верблюдов».
Он сел и внимательно посмотрел на Клеменса.
— Ты чем-то обеспокоен?
Клеменс щелкнул мышью, заставляя цифры на дисплее застыть. Некоторое время он откашливался. Рот наполнился густой и вязкой слюной с металлическим привкусом, обычно такая слюна предшествует приступу тошноты.
— Роджер, — сказал Стив Клеменс. — Ты никогда не пробовал кормить рыбой аллигатора?
— Не приходилось, — сказал капитан. — Я же с Севера, а у нас такая дрянь на Севере не водится. А что, в этом есть что-то особенное? Я, например, кормил собак.
— У аллигатора есть одна особенность, — сказал Клеменс. — Его никогда не удается накормить досыта, даже предельно сытый, он все равно норовит отхватить кусочек повкуснее и пожирнее.
— Что ты хочешь сказать?
— Только то, что эти три заряда для нашего летающего аллигатора будут просто тремя кусками мяса, — объяснил Клеменс и с силой вытер лицо ладонями. — Он их проглотит и только облизнется. А потом снова, только еще более активно, начнет демонстрировать всем свой аппетит.
— Надо предупредить! — поднялся капитан.
— Сиди, Роджер, — печально усмехнулся Клеменс. — Информацию всем, кому она нужна, я уже разослал. Только наши генералы всегда больше верили атомной бомбе, нежели вот этому хитрому устройству, — он кивнул на компьютер. — И потом, мы все в цейтноте, поэтому попытка расстрелять НЛО неизбежна. Они ее предпримут, даже если на небесах появится архангел Гавриил или святая Дева Мария. Пусть все в конечном счете решают слова, на воображение военных все-таки большее воздействие оказывают бомбы.
АВАКСы были уже на месте, они курсировали надо льдами побережья, постоянно выходя на связь с землей. В районе Красноярска стыдливо раскрывали лепестки своих километровых чаш станции РЛЭС, которые по документам значились демонтированными, а на деле всего лишь законсервированными вот на такой крайний случай.
Начали работу китайские станции дальнего оповещения в Ланьчжоу и Гирине. Сейчас миру было не до хранения военных секретов, они раскрывались щедро — на кону стояло будущее человечества, поэтому за ценой никто не стоял.
В шахтах Капустина Яра, Аляски и Внутренней Монголии шли последние приготовления и стояла предстартовая суматоха. Стравливали излишки окислителя ступени ракет на стартовых комплексах, шла предстартовая проверка систем, еще раз уточнялось и синхронизировалось время запусков, ведь к цели все три ракеты должны были прийти одновременно.
АВАКСы и советские ТУ-266 вели цель. Они сопровождали ее на безопасном расстоянии и, тем не менее, не теряли из виду. НЛО шел над Аляской. Американской ракете предстояло догнать его над Якутией, китайская ракета шла наперерез цели, а русская — встречала НЛО. Суммарная мощность боеприпасов впечатляла, поэтому сообщение какого-то малоизвестного физика из Штатов никого не впечатлило, хотя уже начали поступать сообщения и от более известных людей, что некий Стивен Клеменс прав. Но эти сообщения тоже игнорировались в предстартовой лихорадке. Так охотник, охваченный азартом, стреляет в медведя из своего ружья, хотя отлично знает, что оба патрона в стволах снаряжены утиной дробью.
Осечек не случилось.
Государства, чьи действия подчинены единой цели, ошибок не допускают. Хочется доказать союзнику, пусть даже временному, что ты лучше и более готов к ведению боевых действий, чем он; если ты имеешь дело с потенциальным врагом, то от этого твое рвение только удваивается.
Первой стартовала американская ракета. Оставляя в небе инверсионный след, похожий на грубую штопку, она устремилась за НЛО. Спустя полторы минуты стартовала российская ракета. Китайским ракетчикам предстояло выжидать еще две минуты, но и это небольшое время показалось им бесконечностью. Поэтому, когда ракета все-таки пошла на перехват, они даже стали обниматься, радуясь, что все прошло хорошо и они не посрамили своей великой социалистической Родины перед проклятыми империалистами и изменниками делу рабочего класса.
Поражения цели все ожидали-с нетерпением.
И все-таки ослепительная вспышка, состоящая сразу из трех высотных ядерных взрывов, для всех оказалась неожиданной. Сразу после взрыва радары и чуткая аппаратура, установленная на самолетах, временно ослепли из-за перенасыщенности пространства излучением. Поэтому трудно было сказать, поразили ли ракеты цель или НЛО продолжил свой смертельный полет. Визуальному наблюдению мешала густая облачность и дым, смешавшийся с паром, образованным испарившимся снегом.
Минуты шли в напряженном ожидании, но когда стрелки приборов ожили, сразу на трех материках раздался вздох отчаяния, которому вторили вздохи разочарования всех остальных континентов.
Цель продолжала полет.
Более того, вырвавшись за пределы зоны поражения, НЛО обрел зловещую четкость и дальше двигался в сияющем ореоле, словно взрывы ядерных зарядов придали ему мощи. Впрочем, дело обстояло именно так — объект не только безболезненно поглотил невероятную по мощности энергию взрывов, он аккумулировал ее и теперь был готов использовать накопленную энергию в целях разрушения.
Малоизвестный американский ученый Стивен Клеменс оказался прав —тройной взрыв, способный уничтожить самый крупный город Земли, не оказал на НЛО какого-либо негативного воздействия. Более того, эти взрывы способствовали тому, что атаки НЛО на поверхность планеты стали значительно чаще, ведь теперь объекту не было нужды уходить вверх, чтобы подзарядиться от ионосферы.
И первыми в этом убедились русские.
Эвакуировать поселок, который подвергся атаке, но ранее по расчетам был в безопасности, никто уже не успел.
Целые районы Якутии были скрыты от наблюдения паром и дымом от стремительно разгорающихся сосновых лесов. И только богу было известно, что сейчас происходило в малолюдных поселках, до эвакуации которых дело так и не дошло. По крайней мере, Худяков не хотел об этом думать.
Он был одним из немногих, сразу и решительно поддержавших американского коллегу. И дело было даже не в расчетах, которые тот провел, а именно в тех безобразиях, к которым привела непродуманная атака.
— Гадили все вместе, — с отвращением сказал он, — а разгребать дерьмо, как обычно, придется нам. Эго как праздничный стол — пьют и едят все, а убирается хозяйка.
— Были бы перспективы, — с наигранной бодростью сказал генерал Лямин. — При хороших перспективах и грязная работа не в тягость, дорогой мой Андрей Александрович. Только вот боюсь, что с перспективами у нас плоховато.
Он помолчал, потом добавил.
—Ты бы видел, как у них эвакуация населения налажена. Это песня, Андрей Александрович. Строгие графики, четко распланировано, куда и как уходит очередная колонна, разбиты временные лагеря, которые обеспечиваются всем жизненно необходимым. У вертолетов и транспортных самолетов свои графики.
Помолчав, генерал уныло подытожил:
— А у нас, брат, как всегда. Запихиваем людей в детские лагеря, спят на полу, жрать нечего, так мало того, находятся сволочи, которые и в этой ситуации у людей последнее воруют! Представляешь, если хочешь жить в гостинице, надо такую взятку чиновникам дать! Стыдно порой становится! За страну стыдно, за людей!
— Стесняться будем потом, когда все закончится, — мрачно сказал Худяков. — Ты мне другое скажи, что теперь делать будем, когда наши бомбы эту дрянь не взяли?
— Капитулировать, — меланхолично сказал Лямин.
— А разве от нас кто-то требует капитуляции?—удивленно спросил Худяков. — Если это природное явление, в чем я все более и более убежден, то ваши настроения, генерал, становятся смешными. Капитулировать перед Природой? Да мы всю жизнь этим занимались. Сначала не ждали от нее милостей и брали все, что хотели, а когда она начинала огрызаться, сразу же капитулировали. Только не особо нам это помогало, верно?
За прошедшую неделю Сергей Петрович Камов стал умнее и понял, что к врачам обращаться бессмысленно. Сны продолжались, и они четко соответствовали происходящим в мире событиям. Камов ушел на больничный. Это было неудивительно, он осунулся и исхудал, глаза его запали, и в них появился нездоровый лихорадочный блеск. Все чаще болело сердце. После каждой атаки, в которой гибли люди, ему приходилось взбадривать себя. Сначала Камов спасался кодеином, потом, когда стало совсем плохо, он злоупотребил своей должностью, оформив рецепт на промедол. С приемом наркотика боль становилась глуше, и Камов обретал способность к рассуждениям.
Что-то происходило в мире, и этому противостоял он, Сергей Петрович Камов. Разноцветные жгутики составляли основу всего, и они были за Камова. Каждый раз, когда он предпринимал очередную безнадежную атаку, жгутики питали его Силой. К сожалению, Камов так и не научился правильно распоряжаться ею, поэтому странные ментальные схватки со странным черным телом обычно кончались его поражениями, и только счастливые случайности да отчаянная помощь разноцветных жгутиков помогали ему избегать гибели.
Сегодня он понял, что проигрыш будет неизбежным. Его противник в результате проведенной людьми атаки увеличил свою Силу, а у Камова она оставалась прежней, а следовательно, недостаточной для оказания достойного сопротивления.
Более того, после атомного удара над Якутией загадочный противник обрел большую мощь, Камов даже не сомневался, что Царицына НЛО не пропустит. Явно потеряв надежду разделаться с Камовым в ментальном поле, он теперь намеревался это сделать в реальном мире — уничтожить Камова вместе с его городом и живущими в нем людьми.
Только они знали — Камов и его неизвестный противник, — что победить Камов мог не здесь, а только в странном разноцветном мире, но вот потерпеть поражение он мог и там и здесь.
А Сергей Петрович так и не мог понять, что пытались ему рассказать разноцветные жгутики и что именно они собой представляли — что-то, рожденное его воображением, или реальное явление, которому пока еще не нашлось объяснения.