В избушке на кухне мы держали совет.

– На, дитятко, – протянула мне Добронрава очередную конфетку.

– Смешно, – хмуро отозвалась я, но конфету взяла. Очень уж сладкого хотелось. До жути.

– Да уж, – пригорюнился леший, – влетит мне от госпожи Горданы, ой, влетит…

Я махнула рукой.

– Пока до тебя очередь дойдет…

– Пироги поспели, – обрадовал нас Овинник, вытаскивая из печи толстые караваи. – Все, как надо. Этот разламывать будете, этими гостей угощать.

– Угу, – я подперла щеку рукой, – обязательно.

Дверь громко хлопнула, и в избушку ввалилась Элька с бешеными глазами.

– Достать туфли на высоченных каблуках среди ночи даже в столице – это, я вам скажу, то еще испытание!

– Ну? – подпрыгнула я и схватила из рук магини коробку. Открыла и застонала: это ж как в них ходить-то? Ладно, ходить, стоять как?

– Мерь! – нахмурилась подруга. – А что делать?

Я осторожно нацепила орудие пыток на ноги и покачалась. Даже в обличии кикиморы было удобнее. Зато платье теперь по полу волочиться не будет. Я, наверное, буду, если упаду, а платье нет.

– Заклинания пробовали? – тут же напустилась Эля.

– Все, – устало кивнул Лихо. – И проклятия, и зелья. Молодильные яблоки – сильная зараза, просто так не сдаются. Осталась надежда на живую воду, ее русалки должны принести.

– Не поможет, – отрезала Элька, принявшись ходить из угла в угол. – Живая вода восстановить может, а ты у нас… – она окинула меня взглядом, – и так восстановлена. Я бы даже сказала чересчур.

Да, три яблока бодренько скинули мне несколько лет, так что в зеркале я видела огромные испуганные карие глаза, нос картошкой и пухлые веснушчатые щеки себя десятилетней.

– Иллюзия? – предложила Васька, с надеждой покосившись на Лихо.

Тот аж подавился.

– Да кто мне позволит? Там одних Верховных магов будет штук двадцать, не говоря уж о ведьмах. Кто мне даст силу использовать?

– Никто, – я поджала губы, начиная кукситься.

– Довольно, – выступила вперед Добронрава. – Нечего мне ребенка расстраивать. Пусть спать идет, может, придумаем пока чего.

Она сунула мне очередную конфету, я покорно поднялась и поплелась в свою спальню. Скоро изба снова изменится, когда сюда Айвен жить приедет, подстроится и под него. Пока же я устроилась на своей маленькой кровати, подложила руку под щеку и горько заплакала. Очень уж себя жалко стало. Чай, не каждый день ведьмы замуж выходят, а тут такая оказия приключилась.

– Не реви, – попросила вошедшая в комнату Эля, плотно притворив дверь. – Хочешь, сказку расскажу?

И засмеялась, змеюка. Всхлипнув, я одарила ее злым взглядом, а потом не сдержалась, тоже начала смеяться. Не бывает у меня по-правильному. Обязательно что-то случается!

Проснулась я от воя. Вскинулась на кровати и тут же упала обратно, вспомнив события вчерашней ночи. Солнце стояло уже высоко, видно, не решились друзья меня будить. Вой нарастал, и я, нахмурившись, подошла к окну.

– Отда-а-ем крови-и-нушку за-а-муж, – старательно выводили русалки, с удобством расположившись на крыльце, – в семью-ю чу-у-жую, в кра-а-я да-а-льние.

– Эй, вы совсем ополоумели? – отворив окно, крикнула я.

При виде меня первой не выдержала Арвила. Прыснув, она закрыла лицо руками и затряслась.

– Так песни же надо грустные петь, традиция, – ответила какая-то русалка и добавила: – Ой, а чего ты?..

– Со-о-всем ребе-е-нка отда-е-ем, – подхватили остальные, а я, размахнувшись, захлопнула окно и отправилась умываться.

Плескала ледяную воду в лицо и злилась. Злилась, пока волосы пыталась расчесать щеткой, злилась, пока одевалась – еще бы, ни один сарафан впору не пришелся, злилась, когда вышла на кухню. А там уж оттаяла, манную кашу увидав.

– О! – Села за стол рядом с довольно чавкающей Василисой и схватила ложку. – Утра вам… недоброго.

– Чего ж недоброе? Доброе. А ты пока кушай, дитятко, – умилилась Добронрава, открывая банку малинового варенья и ставя рядом. – Силы тебе сегодня понадобятся!

– Где все? – спросила, засовывая ложку в рот.

– Помогают, – мотнула головой торговка. – Гостей встречают.

– А как же я? – обиженно застыла.

– Не переживай, приготовления невесты вот-вот начнутся, – утешила она. – Девки из Дубков соберутся, чтоб традиции соблюсти, сразу и начнем.

Я подавилась кашей и отхлебнула чай, стоящий рядом. Отдышавшись, спросила:

– Зачем девки?

– Провожать будут, – отрезала Добронрава, – и не спорь!

– Традиции, – хихикнула жаба. – Видела русалок? Они уже начали. Странно, что ты только сейчас проснулась, они тут с рассвета…

Я вздохнула и потянулась за вареньем.

– Смирись, – пожала плечами Васька, усаживаясь напротив. – Замуж мы тебя отдадим, – она хитро прищурила глаз, – а разбираться с яблоками потом будем!

– Придумали что? – наклонила я голову.

– А то! Эти самые традиции использовать и придумали.

– И что это значит? – нахмурилась, взглянув на нее с недоверием.

– Увидишь, – хохотнула жабка.

– Айвен приехал? – поинтересовалась я, когда мы закончили пить чай.

– Жених-то? – улыбнулась Добронрава, вытирая со стола. – Конечно! Как приехал, сразу сюда сунулся.

Я охнула.

– Но мы не пустили, не положено невесту до свадьбы видеть.

Васька уже вовсю ржала, прикрыв рот лапой.

– А бабушка? Она как же?

– Она гостей встречает, ей не до тебя сейчас, – успокоила торговка.

В дверь коротко стукнули, а потом в избу одна за другой принялись набиваться дубковские девки, громко голося при этом и стеная.

– Ой, отда-а-ем за-а-муж, – заревела Любава, вытирая глаза длинным черным платком.

Ее песню тут же подхватили остальные. Я от такого напора совсем опешила: одно дело, когда за окном такое творится, и совсем другое – тут, прямо под ухом.

Следом просочились мои ведьмы, заговорщически оглядываясь, а за ними Элька, плотно прикрывшая дверь.

– А что? Зато никто сюда не сунется по доброй воле, – пояснила она, пожимая плечами. А после раскинула руки и скомандовала: – Так, девоньки, по плану! Вы поете, – кивнула она дубковским, – а вы, – махнула ведьмам, – со мной Забаву собирать.

Меня схватили и поволокли в купальню. А там уж принялись мыть, волосы чесать, обряжать. Мое свадебное платье оказалось великолепным, не зря магиня лично контролировала процесс пошива в лучшей швейной мастерской столицы. И тем грустнее было, что сидело оно на мне сейчас отвратительно. Подвязали длинным кушаком, чтоб совсем не спадало, и все.

Эля отошла от меня на пару шагов и, закусив губу, обратилась к Верее:

– Лучше?

– Жуть, – хохотнула та. – Умывайся!

Я вздохнула и в который раз отправилась смывать краску с лица. Они бились надо мной уже час, и ничего не получалось. Попробуй накрасить ребенка так, чтобы он стал выглядеть взрослее! Тут требовалось нечто посильнее таланта.

– Оставьте, – пожалела меня Васька, – пусть так идет. Все равно под вуалью не видно.

– Согласна, – поспешно произнесла я, поскольку от мыла уже чесались глаза.

– Тогда все. – Эля сложила руки на поясе, окинула меня придирчивым взором, поправила выбившийся из венка на голове волосок и сообщила: – Готова. На выход.

Я, осторожно подтянув юбку, шагнула и зашаталась.

– Спокойнее, – поддержала меня Верея, – медленно переступай!

Я зашипела сквозь зубы, но тут уж винить некого было: сама себе праздник испортила.

Когда мы вышли в общую кухню, девки на мгновение затихли, а потом, вздрогнув от Элькиного взгляда, затянули по новой:

– Отда-а-ем…

– Кра-а-сиво-о-го такого, – допела Любава.

– Они уже про Айвена что ли? – нахмурилась я.

– Устали уж, поди, перепутали, – отмахнулась Добронрава. – Обычное дело.

– Ну ладно, – вздохнула я.

Остановившись перед дверью, повернулась к своим провожатым.

– Пора что ли?

– Подожди, – окликнула Ждана, – покрывало!

Она вынесла длинное, расшитое бисером белое полотнище и водрузила мне на голову.

– А дышать как? – возмутилась я.

– Как получится, – отмахнулась ведьма.

– Красота… – выдохнули девки.

– … страшная, – добавила жаба. А после забралась по ноге прямо под покрывало и устроилась на моем плече. – Думала, брошу тебя одну? Нет уж, вместе, так вместе!

Дверь отворилась, и в избу шагнул леший.

– Ну, – пророкотал громко, – готова, Забавушка?

– Да, – пискнула я из-под слоя тряпки.

Леший покряхтел, посмеиваясь, и руку мне протянул.

– Пойдем замуж тебя отдавать.

Я осторожно взяла сучковатую руку друга и переступила порог.

– Ого, сколько гостей! – прошептала жаба.

А я запнулась и чуть не упала, потому что поляна перед избой оказалась магически расширена: с одной стороны ломились от угощений столы, а с другой выстроились гости. И было их столько, что в глазах рябило. И маги, и ведьмы, и нежить вся лесная явилась. Кикиморы в сторонке стояли и махали. Русалки во главе с утиравшим слезы Затоном разложились в передних рядах. У столов Овинник отгонял решивших перекусить гарпий. А дальше, у границы деревьев, вся живность лесная вышла поглазеть на ведьмину свадьбу.

Бурьян помог спуститься с крыльца и поклонился перехватившему меня Чащобе.

– Чащоб, – жалобно произнесла я, ведь мы с ним после побега и не поговорили толком.

– Пороть тебя теперь муж будет, – хохотнул леший и глаза сощурил. – Счастья тебе, внученька.

Я всхлипнула и тут же схлопотала лапой от Васьки:

– Не раскисать, самое ответственное впереди.

Собралась, нахмурилась и под восклицания гостей двинулась дальше. А следом из избушки девчонки мои вывалились, продолжая завывать. Что ж, пусть внимание отвлекают. Чащоба остановился перед Лихо, который стоял, наряженный в костюм, и жмурился, будто объевшийся сметаны Овинник. Еще бы: ему доверили важное дело, целую Забаву до жениха довести!

– Ну как? – спросила тихо, когда мы с ним направились дальше.

– Нормально, – дернул он плечом, стараясь сохранить серьезное выражение лица. – Кто тебя не знает и не заметит ничего.

Я настороженно посмотрела вперед и замерла, наконец-то увидев Айвена.

– Ой, – даже пошатнулась от волнения.

Лихо сжал мою руку, подбадривая, и потянул дальше. А я уж от господина мага отвести глаз не могла. Неужели мне, ведьме, такая красота достанется? Он стоял у цветочной арки, на которой голосили мои воробьишки, и улыбался. И я заулыбалась в ответ, успокоившись. Чего переживать, если мы с ним теперь вместе на всю жизнь?

– Осторожно, – предупредил Лихо, – госпожа Гордана, кажется, догадываться начала. Держись.

Он подвел меня к Айвену, который на мгновение нахмурился, меня оглядывая, но тут же собрался, взял за руку и повернулся к бабушке.

А я опустила голову и повернулась следом. Бабушка молчала, поджав губы, и внимательно меня рассматривала. А после хмыкнула, махнув рукой, и тихо зашептала слова обряда. С крон деревьев налетел ветер и окружил нас с Айвеном, взмахнув моими юбками и заставив жабу нервно выругаться. Она держала накидку, чтобы не снесло раньше времени.

– … хранить и защищать… – донеслось до меня сквозь безумно стучащее сердце.

– Буду, – ответила я.

– Это не тебе! – поправила Васька.

– Обещаю, – кашлянув, произнес Айвен, явно старавшийся не засмеяться.

Бабушка ехидно улыбнулась.

– А ты, Забава, обещаешь…

Я посмотрела на Айвена и снова от волнения пропустила все слова.

– Обещаю, – сказала, когда жабка дернула меня за волосы. Как бы я, интересно, без нее замуж выходила?

– По ведьминым законам теперь вы муж и жена, – объявила, едва сдерживая смех, бабушка и отошла в сторону.

– Все? – испуганно спросила я.

– Еще магический обряд, – прошептал Айвен.

– Ох.

Я прикусила губу. Ноги в туфлях начали нестерпимо болеть. Тут бы не свалиться раньше времени.

От магов вышел наш ректор, господин Зигмунд.

– Это надолго, – прошипела я Ваське и пригорюнилась.

Однако господин ректор меня удивил. Взял нас с Айвеном за руки, те, на которых рисунки красовались, переплел ладони, положил свою сверху – и заискрились запястья, засветились. А потом погасли.

Зигмунд довольно улыбнулся и сообщил:

– Теперь вы и по маговским законам муж и жена! Можете поцеловаться!

Я громко сглотнула. А Айвен потянулся к покрывалу и, осторожно сняв его, ошеломленно замер.

– Я все могу объяснить, – почему-то зашепелявила я, глядя в его увеличивающиеся глаза.

– Только не ругайся, дяденька, – захохотала на плече жаба.