– А палки у вас тут нет случайно? – спросила я, окидывая взглядом каменные стены. – Или на крайний случай меча?

– Меча? – Улада подняла брови. – Секира только, надо? Ее дядька Ивар бросил, когда уходил. – Девчонка замолчала, а потом тяжело вздохнула: – Дядька Ивар меня всегда любил, баловал, я секиру и сохранила.

– Но все равно он… – я сморщила нос, вспоминая, – как это? Выкормыш?

Улада, насупившись, кивнула.

– Они все такие! – заявила она. – Хотели, чтобы мы на поверхность выходили, учиться шли. Пытались помешать духу нас защищать, пока Ожана не вмешалась.

– Ну и выходили бы, что такого?

– Снаружи опасно! Там смерть!

– Понятно, – хмыкнула я. – Умная Сирена всех мужиков повывела, чтоб не мешались, и сидит себе припеваючи.

Улада нахмурилась. Пошла мысль в ее одурманенной голове, пошла!

– Но дух сказал…

– Угу, а сами вы как будто думать не умеете. – Ткнула пальцем в ее лоб. – Вот выберусь из всей этой истории, пришлю тебе учебники. У меня даже совсем безнадежные русалки за ум взялись. Неужто не сдюжишь?

– Не знаю, – изумленно протянула она. – Но ведь…

– С духом я сама поговорю, – махнула я рукой. – Где там секира?

– В тайнике. – Улада вздохнула. – Пойдем, покажу.

Тайником моя провожатая называла небольшое углубление в скале недалеко от общего зала, где она хранила милые сердцу вещички: скукоженную шкурку крысы, скелет летучей мыши, секиру дядьки и мою жабу.

– Ой, а я думала, она с Лихо.

Я достала сонное тельце Васьки, которая тихонько поскуливала и не желала просыпаться.

– Духу она не нужна, – пожала плечами Улада, – а мне понравилась, веселая. Да и жить тут согласилась.

– Ага, согласилась! – Я поджала губы. – Я ей как соглашусь сейчас, как соглашусь…

– Ой, что ты! – заволновалась девчонка. – У нас ведь тут хорошо, безопасно, не то, что там, наверху…

– Не продолжай, – перебила я. – Помню. Но жабу, уж извини, тебе не оставлю. Она как в себя чуть придет, вы сами ее на поверхность потащите. Или прямо тут прикопаете. Терпеть такую, как Васька, нужно еще научиться.

Я положила жабу в сумку поверх зелий.

– Вон секира, – указала вглубь тайника Улада. – Она, конечно, поржавела немножко, за оружием ведь уход нужен.

На лезвии в форме полумесяца и вправду имелись следы ржавчины, но на него я особо и не рассчитывала. Главное, рукоять оказалась что надо: длинная и массивная. Приглядевшись, кое-где я заметила гниль, а потому поднесла факел ближе и принялась тщательно изучать древко. Неужто березовое? Давно уже рукояти из березы никто не делал, поскольку они быстро изнашивались.

Я посмотрела на Уладу и уточнила:

– Милая, а скажи мне, оружие ваших мужчин все такое?

– Да, – вздохнула она. – Один мастер делал, дядька Глеб. Он мне тоже топорик обещал, когда подрасту. Теперь уж…

Я кивнула.

– Похоже, и у них рукояти были березовые. Что-то вашему духу в этом дереве сильно не нравится.

Пыхтя и отдуваясь, я вытащила тяжеленную секиру из тайника, уронила ее рядом на пол и спросила:

– А нет штанов каких? Уж больно неохота в пылу борь… э-э-э… беседы с духом сверкать исподним.

Девчонка задумчиво осмотрела меня, покачивая головой, а потом снова полезла в тайник, скрывшись в нем почти по пояс.

– Только вот. Осталось от кого-то, я подобрала, – вытащила она непонятную серую тряпку.

Я развернула предложенную одежку и поморщилась. Это действительно были штаны, только очень уж чудные: по длине в лучшем случае по колено, зато по ширине как для трех меня. Быстро переоделась, подвязавшись веревкой, и походила из стороны в сторону – движениям ничего не мешало. Только если снова придется ползти по узким проходам, колени будут сбиты в кровь.

Проверила жабу, которая все так же похрапывала в сумке, и решила, что будить ее пока ни к чему. А затем повернулась к Улане.

– Ну все, теперь давай к Лихо. Он, наверное, жуть как соскучился.

Улада кивнула и почти побежала вперед. А я с тихой руганью потащила секиру, волоча лезвие по земле и очень стараясь не отстать от быстроногой чуди.

– Опоздали, – прошептала девчонка непослушными губами, белея прямо на глазах, когда мы зашли в купальню, где совсем недавно мылись.

В одной из дальних чаш лицом вниз лежал Лихо и не шевелился.

Я ахнула, на секунду задержалась у входа, чтобы бросить секиру, и рванула к нему, прыгая по камням.

– Только попробуй мне тут перестать дышать, – закричала, вытаскивая его из воды за волосы. – Я тебе, разлямзя этакий, не разрешаю умирать, слышишь?

Выволокла тяжелое неподатливое тело на бортик купели и, стукнув кулаком в грудь, принялась дуть ему в рот.

– Сумку тащи! – через плечо велела Уладе. – Быстрее!

– Его дух забрал, – прошептала перепуганная девчонка, но сумку послушно принесла.

– Вытаскивай все.

Стараясь не терять ритм, я вдыхала в Лихо воздух. А когда пузырьки застучали по каменному полу, потянулась к зельям.

– Вливай все, что можно, – посоветовал опустившийся рядом Корвус, хищно озираясь по сторонам и припадая на руки, – хуже не будет. Чем скорее он очнется, тем быстрее мы отсюда уберемся, может, и успеем.

Усиливающее? Восстанавливающее? Оздоравливающее? Какое выбрать? Однако на раздумья времени не оставалось, и потому я начала выливать в рот Лихо пузырьки один за другим, опустошая свои запасы.

– Быстрее, – прошипел демон, показывая зубы.

– Дух забрал, дух забрал, – повторяла Улада, утирая слезы.

– Если дух сейчас мне Лихо обратно не отдаст, уж я этого духа! – зло ответила я.

И тут Лихо задергался в моих руках, закашлял, извергая попавшую внутрь воду. А потом со стоном выгнулся дугой, открыл мутные глаза и заревел, размахивая руками, как бык в период гона. В какой-то момент я не смогла увернуться, и меня отшвырнуло в сторону, больно приложив о камни.

– Эй, полегче!

Я поднялась на колени, приготовившись бежать обратно, но вместо этого замерла, изумленно уставившись на своего друга. Он перестал кричать и теперь медленно поднимался на ноги, а по его коже бежали черные линии, соединяясь на лице, топя глаза темнотой.

– И что это мы с тобой сделали, а?

Я задумчиво повернулась к Корвусу. Демон в это время тоже решил отличиться: катался по земле, стиснув зубы, отливал всеми оттенками красного, от темно-бордового до нежно-розового, и мычал что-то неразборчивое.

– Да чтоб вас! Хоть бы по одному как-то! – воскликнула и подбежала к нему, не забывая поглядывать на стоящего с растопыренными руками Лихо.

– Sireni… – прошипел рогатый и скорчился.

– Ага, – прищурилась я. – Поняла. Наш дух где-то тут.

– Дух, дух, – протараторила Улада. А потом зажала уши руками и повалилась на землю, сотрясаясь от ужаса.

– Та-ак, – протянула я, оглядываясь. – А я? Что за вечная несправедливость? – И крикнула погромче: – Эй, Сирена, тогда и меня околдовывай! Неужто тебе ведьмы не нравятся?

– Не очень, – нежно прошептал мне прямо в ухо мелодичный голос. Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулась, однако за спиной никого не было. – Ведьмы вспыльчивые, злопамятные и мстительные.

– Да, это все про меня, – не смогла я сдержать улыбку. Все-таки не зря мы репутацию так блюли. Вот не зря! Даже до нижнего мира слава докатилась.

Я повертела головой, но сирену так и не обнаружила. И как она это делала?

– Уходи, ведьма, оставь мне эту сладкую силу, я так голодна… я так давно не была дома… – прошелестел голос, казалось, прямо в моей голове.

– Понимаешь, тут такое дело, – протянула я, медленно подходя к дальней чаше, самой большой, где мне почудилось какое-то движение, – я бы, может, и оставила… – оглянулась на свернувшегося клубочком и поскуливающего демона, а потом на раздувающегося Лихо, и покачала головой, – но отдать тебе то, что считаю своим, не получится. Не так воспитана. И хотела бы, да характер!

– Я поделюсь, – зашипела сирена, выныривая, наконец, на поверхность маленького озерца. – Я помогу разбить тот черный комок в твоей груди, он лишний, лиш-ш-ний…

– Лишний, – повторила я, невежливо разинув рот, стоило увидеть огромный нарост в виде плавника на лбу появившейся сирены. Он не то чтобы ее совсем не красил, скорее, отвлекал внимание от остального лица: больших рыбьих глаз и тонкой полоски рта.

– Ты сломаешь его, – нежно пропела она, подтягиваясь на руках и вылезая на край чаши.

– Не уверена. – Я отступила назад и почесала собственный лоб, представив, как вообще можно жить с таким плавником, а потом тряхнула головой, чтобы прийти в себя. – А? Что сломаю? Комок в груди?

– Да, – радостно выдохнула она, демонстрируя полный рот мелких зубов. Ее тонкий белесый хвост нетерпеливо стукнул по камням, дробя их словно молотком. – Только не мешай! Столько силы, она манит…

Я обернулась к скорчившемуся демону и поджала губы. Дать сирене перекусить Корвусом, и печать сама снимется. А с Лихо тогда как? Я покосилась на друга, который нетвердо стоял на ногах и мотал головой.

– Лихо, – окликнула я, делая к нему пару шагов, – тебе лучше?

Он поднял на меня взгляд и ощерился:

– Убью!

Я ошеломленно замерла на месте.

– Ой, а что я такого сделала?

Но он меня, судя по всему, не слышал. Он посмотрел на сирену, кивнул и медленно двинулся ко мне, тяжело переставляя ноги.

– Мамочки! – завизжала я, отскакивая в сторону.

А потом рванула к своей поклаже, судорожно прикидывая, чем остановить одурманенного Лихо.

– Да что же это делается-то! – ругалась я, присев возле сумки и перебирая валяющиеся рядом пузырьки. – Свой собственный Лихо, а такое вытворяет!

И тут же ойкнула, отдернув руку: Васька со злобным кваканьем, не дотянувшись до пальцев, впилась мелкими зубками в мою ногу.

– Дух забрал, – зашептала Улада с выпученными глазами.

– Дух этот ваш просто с ведьмами дела не имел.

Я достала зелье истинности и обильно полила им жабку. Та булькнула, но от ноги отцепилась.

Не дожидаясь, пока Лихо дотянется до меня, я подхватила секиру и приготовилась обороняться. Как там Корвус учил? По голове и добить? Правда, в случае с Лихо я планировала не добивать, а то жалко ведь.

– Забав, – раздалось рядом ворчливое, – ты чего тут устроила, пока я спала?

– Васька! – обрадовалась я. – Очнулась! Ура! В сторонку отползай, видишь, что творится.

Жаба вытаращила глаза и икнула, узрев нашу новую подружку.

– Это что такое страшное? Что ты снова натворила?

– Это не я! Она такая и была.

Быстро покосившись на сирену, я аж передернулась. Как она с этим плавником на башке живет? Может, потому и злая такая?

– А этот? – ворчливо спросила Васька, увидев Лихо.

– Видимо, этому что-то рыба на ушко шепчет. – Я снова перебежала в другой конец пещеры подальше от Лихо, благо тот ходил, как замороженный. – Так что ты, пожалуй, держись подальше от воды. Хватит мне и одного укуса! Зубы у тебя…

– Чтобы слышать мой голос, вода должна омыть снаружи и попасть внутрь, – мелодично сообщила сирена.

– Вот спасибо, – резко выдохнула я, повернувшись к ней.

– Не надо бежать, – мягко произнесла она, перегнувшись через бортик чаши. – В моих владениях ты не сможешь скрыться.

– Конечно, не надо бежать. И вообще когда это я бежала?

Разозлившись, я подняла секиру и со всей дури приложила палкой рыбину по хвосту.

Сирена заверещала, дико вращая глазами, и бултыхнулась в воду, скрывшись в ней с головой. А Лихо, почти добравшийся до меня, закатил глаза и со всего маху упал навзничь на камни. Захрипел рядом Корвус, пытаясь подняться. Но тут же снова скрючился, скрипя зубами.

– Жив, – выдохнула Васька, когда доползла до Лихо.

Я подбежала следом и вылила остатки зелья истинности ему в рот. А потом опустилась рядом, переводя дыхание. С одним решили, уже хорошо. Тут же рядом села Улада и уложила голову парня себе на колени.

– Следи за ним, – наказала я строго.

А после поднялась, поудобнее перехватила свое оружие и направилась обратно к воде.

– Поговорим? – предложила я, опустив деревянный конец секиры в воду.

– Убери! – закричала сирена, выскакивая на противоположный бортик чаши. На ее длинном белесом хвосте ярко горело пятно ожога, оставленное березовым топорищем. Теперь понятно, чем ей эти деревья не угодили. Ишь ты!

– Ну, конечно, – довольно пропела я, поглаживая свое замечательное оружие, – я уберу, а ты накинешься.

Баюкая обожженный хвост, сирена прошипела:

– Отдай хотя бы демона, он моя исконная добыча!

Корвус застонал, вжимаясь в камни и пульсируя ярко-бордовым цветом. Языки пламени на его коже прорывались наружу и тут же с шипением гасли.

– Мое, – оскалилась она, на руках подползая ближе, – мое, вкус-сное…

– Забав, – жалобно пискнула Васька, – Забав… неужто мы своего Корвуса на сожрание отдадим?

Я дернула плечом, взглядом останавливая ползущую к нам рыбину, и со вздохом ответила:

– Нет.

– Что? – изумилась сирена. – Почему?

– Сама себе удивляюсь, но нет, – заявила я, вставая перед сиреной, и подняла перед собой секиру.

– Так я сама возьму! – рыкнула она.

– Ага, – отозвалась я скучающим тоном. – Ну возьмешь, ну сожрешь ты его, а я потом девок всех чудовых отсюда заберу, входы завалю, и останешься ты в одиночестве до скончания веков, ожидая, пока хоть кто-нибудь появится. Один раз пожрать того стоит? И это уж не говоря, что палкой своей я тебя на прощание знатно отхожу. Это я умею!

Сирена хрипло вдохнула, отчего ее жабры громко чавкнули, и отпрянула.

– Ну вот, – довольно заметила я, опускаясь на землю и кладя оружие у ног, – раз с этим решили, теперь давай думать, как тебя домой доставить. Там этих демонов – тьма, и все как на подбор вкусные, толстенькие! Не то что этот доходяга.

Корвус что-то буркнул, но возражать не стал.

– Я пробовала вернуться, – тихо призналась сирена, отползая обратно к чаше и погружаясь в воду. – Мне не хватает сил. Нужна проклятая кровь, чтобы я могла уйти. Где я ее возьму? Этот вон, – она кивнула на Корвуса, – бестелесный. Я только силу его забрать могу.

Я покосилась на валяющегося у ног демона, который потихоньку снова начал темнеть, когда сирена перестала на него влиять, на сладко посапывающего Лихо, лежащего на коленях у довольной Улады, взяла в руки Ваську и устало ответила:

– Тут тебе, дорогая Сирена, несказанно свезло, потому что проклятая кровь, как оказалось, есть и во мне. Сколько тебе нужно?

Сирена, округлив глаза, уставилась на меня, а потом перевела взгляд на демона, сглотнула и попросила:

– Чтобы вода окрасилась…

– Что ж. – Я встала, пересадила жабку на плечо, подняла секиру и быстро провела лезвием по ладони, тут же опустив ее в воду. – Достаточно?

– Да.

Восторженно проследив за тем, как расплывается красное пятно по поверхности воды, рыбина перевела взгляд на меня, замерла, на мгновение засветившись, а потом махнула хвостом и с радостным смехом истаяла.

– Вот бы тебе так, да? Горя бы не знали! – повернулась я к Корвусу, который хмуро поднимался на ноги. – Но у водных тварей, похоже, свои ходы в нижний мир.

* * *

– Красивые? – дернула меня за рукав маленькая чудь.

– Маги-то? – Я задумалась, отпивая из большой каменной кружки горячую воду. – Ну всякие бывают. В основном, конечно, да.

– И ребеночка захотят? – вклинилась другая, с восторгом взирая на меня.

– Вряд ли, – покачала я головой. – Маги ребеночков только от магинь хотят. Снобы они, понимаешь?

– Не все же такие, – обиженно перебила меня Васька, – я вот, например, знаю одного…

– Не знаешь! – перебила я.

– Знаю-знаю! Есть один, которому ведьма приглянулась, – заговорщически начала жаба.

– Неправда, – возразила я. – Господин известный нам маг просто очень порядочный человек, который ощущает ответственность за все события, которые вокруг него происходят. И даже если одна глупая ведьма что-то там себе напридумывала, это не значит, что он тоже.

Я нахмурилась и замолчала, поняв, что и так сболтнула лишнее.

– Ой, все, – закатила глаза Васька, – один чересчур правильный, вторая слишком наивная, тут я бессильна…

Я хмыкнула и снова повернулась к девчонкам.

– Как только выходить из своих подземелий начнете, ваши мужчины вернутся.

– Мы их обидели, – опустила голову сидящая рядом Улада. – Они не захотят…

– Вас околдовали и опоили, – резко оборвала я. – Вы не виноваты. – И добавила тише: – Правда, если бы не прятались по пещерам, заваливая лишние входы-выходы, может, кто быстрее догадался о творящемся тут безобразии. Духов вон развели… Хорошо, что мы вашего духа обратно отправили, больше не вернется.

Девчонки смущенно захихикали.

– Странное ощущение, – наклонила голову Улада, улыбаясь, – как будто голова прояснилась.

– Надо думать, – пожала я плечами. – А что Ожана? Ей лучше?

После ухода сирены чуди долго отлеживались и отсыпались. Как после болезни тяжелой в себя приходили.

– Пока не очнулась, – грустно вздохнула одна из девочек. – Ей сильнее всего досталось.

– Ладно, если что, выносите ее на поверхность да магов зовите, помогут.

– Готова? – заглянул к нам Лихо, старательно отводя глаза.

Слаженный восторженный девчоночий вздох заставил моего друга покраснеть и стиснуть зубы.

– Давно, – ответила я, силясь не рассмеяться.

– Тогда идем, – рубанул он рукой, – нечего тут…

Улада, робко улыбаясь Лихо, обошла его кругом, осторожно взяла за руку и увлекла за собой. А я, взяв с девчонок обещание все-таки вылезти из подземелий и поехать учиться, двинулась следом.

– Дальше мне нельзя, тут начинаются владения кикимор с Пустоши, – сообщила наша провожатая, остановившись у длинного темного коридора. – Идите прямо, а у развилки поворачивайте налево.

– Спасибо, Улада. – Я обняла девушку.

– Что вы, это мы благодарить должны!

Я только махнула рукой и направилась вслед за ушедшим вперед Лихом, у которого подозрительно алели уши. Похоже, кто-то успел наедине попрощаться. Что ж, их дело.

Отойдя подальше от Улады, я оглянулась и громко спросила:

– Долго ты от меня прятаться будешь?

Однако Корвус не появился. Шел где-то за спиной, не показываясь на глаза. Я хмыкнула. Никак он не мог привыкнуть к мысли, что я его спасла. Ничего, долго все равно прятаться от меня не сможет.

– Знаешь, – тронула меня за щеку жаба, – кажется, Лихо эта Улада приглянулась. Видела, как они трогательно прощались?

– Да? – Я наклонила голову, любуясь на друга, который бодренько шагал впереди, как будто уже уловил родной затхлый запах болот, и хихикнула: – Ну, значит, вернется еще, даром что подземелья не жалует.