В далёком южном городе шёл первый снег. Он падал медленно и плавно: на жёлтый песок на морском берегу, на голые ветви деревьев, на почтовый ящик с кривоватой надписью «Ул. Виноградная, дом 5», в котором через круглые дырки виднелось что-то белое. Снег припорошил рубероидную крышу собачьего общежития и надел белый колпак на замок, висящий на двери дома – нарядного, как в книжке для маленьких. Худой мальчик в джинсах и зелёной куртке ритмично взмахивал пластиковой метлой со щетиной клубничного цвета, сметая с бетонной дорожки белые хлопья. Лицо у него было грустное, хотя музыка, которая чуть слышалась из надетых на голову наушников, была весёлой и ритмичной. Под неё хотелось прыгать: один раз вперёд, один раз назад и снова вперёд – трижды.

Дядя Коля в матросском бушлате, накинутом на выцветший спортивный костюм, выкладывал из пакетов в разномастные миски мелкую рыбёшку и бурые кости и приговаривал:

– Ах вы мои собачки хорошие, а мы вас сейчас покормим… Не хуже, чем на камбузе! Вот был у меня дружок, Ваня Самохвалов, такие макароны по-флотски готовил!

Он поднял голову и позвал негромко, обращаясь к мальчику с метлой:

– Дима! Дим! Я говорю, у меня дружок был, Ваня… А, не слышит ничего! Ну ладно. Ладно…

Снег шёл и шёл – крупный, пушистый, похожий на обрывки летних облаков. И на асфальтовом пятачке у моря, рядом с невысоким столбиком с прибитой к нему табличкой, всё менее различимы становились следы: четыре детские руки и четыре собачьи лапы.