Квартира Виктории Викторовны. Вечер. Стол, накрытый к ужину. За столом Виктория Викторовна, Николай Александрович, Алина Яновна, Виктор.

Виктория Викторовна. …а он, такой, на весь класс: «Деменция!»

Виктор (резко). Заколебал твой Бусурманкулов! Весь год только о нём и слышу!..

Виктория Викторовна (с обидой). Значит, мне уж и поделиться нельзя?

Виктор. Да пожалуйста, только это не выход…

Виктория Викторовна. А что, по-твоему, выход?

Виктор. Дать ему по морде – и все дела!

Виктория Викторовна. Ты предлагаешь сделать это… мне?

Виктор. Зачем тебе? (Выпячивает грудь.) Обращайся!

Алина Яновна (Виктору). Тебя ж посадят! (Пауза.) Как Мамаева и Кокорина…

Николай Александрович. Ну, за Бусурманкулова не посадят, но могут быть неприятности… (Пауза, жене.) А лучше давай я позвоню этому твоему Бусурманкулову и с кавказским акцентом так скажу: «Если ты и впрэдь будэшь абижат адын хароший жэнщин, мы тебя… э-э… зарэжэм!» (Смеётся.)

Алина Яновна. Вам, Николай, нужно было самому становиться артистом, а не учить на артистов других… (Пауза.) Все мужики – дураки!

Виктория Викторовна (резко отодвинув тарелку, мужу). Николай Александрович, не царское это дело детей… (Ищет слово.)

Виктор. Троллить?

Виктория Викторовна (кивает, сыну). А тем более…

Виктор. …гнобить

Николай Александрович. Н-да!..

Виктор. Как хоть этого твоего мудака зовут?

Виктория Викторовна (морщит лоб, потом вскакивает, бежит в другую комнату, возвращается с журналом). Так… одиннадцатый «Е»… Вот: Бусурманкулов Б.

Виктор. А конкретнее?

Виктория Викторовна (опускает глаза). Конкретнее – не знаю… (Вспыхивает.) У меня на круг десять классов, триста учеников, и я что – должна знать, как зовут каждого?

Виктор (с издёвкой). Ну-ну, их много – ты одна, знаем – проходили!

Николай Александрович. Наверняка его зовут как-нибудь типа Бусурманкул. Бусурманкул Бусурманкулов. (Пауза.) А что? Когда я служил в армии…

Виктория Викторовна встаёт из-за стола, идёт в другую комнату, плотно прикрывая за собой дверь.

Николай Александрович. …у нас был один узбек – Алпамыш Алпамышев. Так он дико обижался, когда его спрашивали: «Алпамыш – с мягким знаком на конце?» – ведь по-узбекски Алпамыш значит «великан»…

Алина Яновна. Николай, вы рассказывали эту историю раз тридцать!

Голос Виктории Викторовны. Бусурманкулов Борис Бусурманкулович…

Виктория Викторовна появляется на пороге комнаты.

Николай Александрович. Ну? Что я говорил? Наверняка это значит…

Алина Яновна (перебивает). А почему Борис-то?

Виктория Викторовна опять скрывается в комнате.

Николай Александрович. Уходить ей надо из этой грёбаной школы! Сто раз предлагал перейти к нам в училище, но она ж упрямая, как тысяча чертей!

Виктор. Не упрямая, а садомазо…

Алина Яновна (внуку). Сам ты… это слово! А она – христианка…

Виктор. Это одно и то же!

Алина Яновна. В каком смысле?

Виктор. В прямом…

Входит Виктория Викторовна с мобильным телефоном в руках.

Виктория Викторовна (возбуждённо). Я сейчас говорила с Лёшей Вячеславичем, нашим математиком, и он мне столько рассказал! (Садится за стол.) Оказывается, у Бусурманкулова была русская мать, которая три года назад погибла в автокатастрофе, и всё это время учителя старались скрасить жизнь сиротинке: жалели, прощали, закрывали глаза, короче, носились с ним как с писаной торбой… (Наливает себе воды, пьёт.) И вот результат: хам, циник, потенциальный преступник… (Пьёт.) Я не удивлюсь, если однажды он явится в школу с обрезом и всех нас перестреляет! Как говорила одна киногероиня: «Детей надо баловать, только тогда из них вырастают настоящие разбойники». (Задумчиво.) А ведь высокий, стройный, с тонкими чертами лица…

Звонит городской телефон.

Алина Яновна (берёт трубку). Алё! (Слушает.) А чего так рано-то?

Виктория Викторовна, Николай Александрович и Виктор одновременно смотрят на настенные часы: полночь.

Алина Яновна (прикрывает трубку рукой). Звонит Миша: наша Маша родила.

Виктория Викторовна растерянно смотрит на мужа.

Виктория Викторовна. Так ведь только через месяц должна была!..

Николай Александрович (пожимает плечами). Кому должна-то?

Алина Яновна (в трубку). И ей привет от нас! (Кладёт трубку.) Мальчик. Два сто. Назвали Глебом. (Торжественно, дочери и зятю.) С внуком вас! (Пауза.) А меня – с правнуком!

Виктор. А меня?

Алина Яновна. А тебя – с племяшком!

Виктор (огрызаясь). С пельмешком!

Виктория Викторовна (задумчиво). Вроде как вчера только замуж вышла…

Виктор. По залёту!

Алина Яновна. Это ваша семейная традиция…

Виктория Викторовна (матери). Ты ещё ей тогда сказала, что все нормальные девушки стремятся в столицу, вот и дочка станционного смотрителя уехала со своим ротмистром не куда-нибудь, а в Петербург…

Николай Александрович (жене). А помнишь, что сказал я?

Виктория Викторовна. Помню…

Виктор. Что?

Николай Александрович. Что Мария Николаевна Волконская, чьей тёзкой является наша Маша, уехала за своим мужем на Нерчинские рудники…

Виктор. И что ответила Маша?

Николай Александрович. Ничего не ответила. Собрала вещи и полетела к своему Мише в Красноярск.

Виктория Викторовна. А в сентябре позвонила и сказала, что роды будут в середине мая… (Оглядывая всех.) А сегодня только двенадцатое апреля…

Виктор. День космонавтики.

Виктория Викторовна. Это ужасно!..

Алина Яновна. Что ужасного-то? Подумаешь – два сто, и не таких выхаживают: были бы кости – мясо нарастёт.

Виктория Викторовна. Я не об этом…

Николай Александрович и Алина Яновна (хором). А о чём?

Виктория Викторовна. Вот теперь я действительно не знаю, что делать, потому что, хоть Бусурманкулов, как оказалось, и сирота, я ненавижу его по-прежнему, а ненавидеть человека по имени Борис, имея внука Глеба, – абсурд…

Алина Яновна. Да! (Крестится.) О двоице священная братия прекрасная, доблии страстотерпцы Борисе и Глебе, укротите всякую вражду и злобу…

Виктор. Завела шарманку!

Николай Александрович. Но… ребёнка ведь ещё не зарегистрировали, значит, можно попытаться отговорить Машу называть его Глебом, а попросить назвать…

Виктория Викторовна. Как?

Николай Александрович. Например, Юрием. В честь Гагарина.

Виктория Викторовна (вспыхивает). Тебе смешно!

Алина Яновна. Викуся, это Сатана – через Бусурманкулова свил гнездо в твоём сердце, а Христос учил…

Виктор (ёрничает). …любить врагов своих, как братьев, и подставлять левую щёку, если ударят по правой…

Виктория Викторовна (резко). Сам же собирался дать Бусурманкулову по – всей – морде!..

Алина Яновна (строго). А не пора ли нам всем спать?

Виктор. Как это? Ведь мы ещё не решили вопрос бытия Божия…

Виктория Викторовна. А мне пора. Тем более что первый урок завтра у меня в одиннадцатом «Е». (Уходит.)