Я, как из гроба, вышел из темницы…

Чьи это голоса кругом и лица?

Дио́нис, это мы, твои фанатки!

Ты жив-здоров?

С меня и взятки гладки!

Но… как ты вышел?

Бог я или нет?

Ты бог, Дио́нис!

Вот вам и ответ!

А поподробней…

Братец мой Пенфей

Взял в плен меня и захотел связать

(не веря, что я бог и мщу за мать),

но, одержимый гордостью своей,

ослеп он как бы: тут-то я быка

ему подсунул. Брат его связал –

как в этот миг ничтожно был он мал,

хоть и крепка была его рука.

Быка связал, а я-то невредим:

опять свободен – и смеюсь над ним.

Бегите прочь – сейчас падёт дворец:

пускай поймёт Пенфей, кто мой отец.

И кто я сам, он убедился чтоб,

огонь на материн я брошу гроб!

Вакханки, не падайте ниц:

ваших не вижу я лиц,

волю пришедший вам дать –

всем, кто жена и кто мать.

Дионису-Вакху – слава!

Есть ли среди вас Агава,

мать Пенфея?

Да, и тётки –

Автоноя и Ино́…

Что когда-то были кротки

и что нынче пьют вино,

заходясь в любовном стоне?

Где ж они?

На Кифероне!

А вот и братец мой идёт,

бежит, вернее…

Ты ли тот,

кого пленил я?

Видишь сам!

Не верю собственным глазам!

Но кто бежать тебе помог?

Я говорил уже: я бог…

Уж не к тебе ли гость?

Пастух?

Переведи скорее дух

и говори…

Но, царь, скажи:

ты правду выслушать готов?

В моих речах – ни слова лжи,

но нет страшнее этих слов.

Не бойся – говори как есть!

Дурную, царь, принёс я весть…

Да не тяни ты!

Наши бабы

сбесились – не скажу точней!

Но, может, мать моя хотя бы…

И мать твоя. И сёстры с ней.

Старухи, женщины и девы –

так агрессивны, так жестоки,

страшны их лица, их напевы…

Им змеи – змеи! – лижут щёки,

они детёнышей-волчат

к груди приложат – и поят.

А дома их младенцы плачут,

они ж ликуют, пляшут, скачут.

Где тирс воткнут – там бьёт вино,

и сводит их с ума оно…

Скажи про мать!

Её поймать

Хотели мы – не тут-то было!

Откуда в ней такая сила:

одна! – быка на части рвёт,

кричит, подруг своих зовёт.

Тут и подруги подоспели –

я спасся чудом еле-еле…

Подруги скачут близ коровы –

и ладно были бы здоровы,

а то ведь слабы и тонки!

Меж тем бесстрашны, как быки.

Но бык корове дарит счастье –

они же рвут её на части

и вешают их на сосну –

там вымя, там рога…

Войну

я объявляю вам, менады!

…Так рожки с ножками от стада

остались. Пробил час: мужчин –

из всех я выжил лишь один.

Менад не брали копья наши,

но на смерть поражали нас же!

Им, видно, помогает бог:

не знаю, он хорош иль плох,

но он велик…

Стыдись, старик!

Ведь я предупреждал…

Иди!

Эй, как тебя там, подожди!

Ты знаешь, это кто?

Хорош!

И всё?

Не бог ли это?

Ложь!

Ответь: как от меня

ты ускользнул? А шквал огня?

Землетрясенье – это как?

Я – бог…

Опять! Мой брат и враг –

ты…

Слышал, что сказал пастух?

Меня подводит, может, слух!..

Глазам не веришь и ушам!

А если всё увидишь сам

И сам услышишь – что тогда?

Тогда… Ну что скажу – беда!

Сейчас пойду на Киферон:

на место водворить закон!

Ох, не спеши!

Точнее, не смеши!

Ты что?

Помочь хочу я от души!

Ты, видимо, не знаешь баб:

пред ними меч острейший слаб,

пред ними слаб крепчайший щит,

не будь в бедре у Зевса я зашит!

Представь: взойдёшь на Киферон

и будешь ими посрамлён:

мужчин бабёнки победят –

тут жизни будешь ты не рад!

И… что мне делать?

Стань их частью –

Исполнись женской статью, страстью!

Ты намекаешь…

Стань вакханкой сам –

Тебе я тирс, небриду, пеплос дам!

Одеться женщиной?

Что проще?

И к ним примкнуть на Кифероне, в роще…

…Чтоб их дела увидеть изнутри

Ну слава богу, клюнул!

Раз! Два! Три!

Нет! Объясни-ка, братец мой, сперва,

зачем ты помогаешь мне? Раз, два…

Готов ответ!

Я слушаю…

Семела,

сестра Агавы…

Знаю этот миф!

Ну, стало быть, мне вдвое меньше дела

и вдвое больше ты, Пенфей, счастли́в!

И смысл речей моих – он прост и ясен:

меня взрастила тётушка Ино,

двух наших матерей с тобой сестрёнка,

вторая мать моя, что пьёт вино

на Кифероне днесь и что ребёнка

бог знает может от кого зачать.

Ты прав – я то же думаю про мать!

Через тебя хочу её спасти!

Вели мне тирс и пеплос принести!

Ступай – слуга мой даст тебе одежду!

И на победу надо мной надежду

оставь. Мой брат, среди развратных жён,

мой враг, одетый в бабьи тряпки, он

не просто станет чучелом, но – трупом.

По мелочам не мщу, но мщу я в крупном.

Пенфей сойдёт униженным в Аид,

руками матери родной убит.

Так отомщу за собственную мать

и за себя. Мой братец, будешь знать,

как Зевса, Диониса и Семелу

не признавать богами.

Ближе к делу!

Я мать, и жена, и дочь,

но жду с нетерпеньем ночь,

Вакха любимого жду –

солнце своё, звезду.

Нету других мужчин –

есть только он один!

Всё я могу отдать,

дочь, и жена, и мать,

свету моих очей –

пусть же возьмёт скорей!

Рушит союзы он,

кровное рвёт родство.

Если вся жизнь – лишь сон, –

вижу во сне его!

Все хотели свободы –

женщины больше всех.

Лезли – не зная брода

и позабыв про грех.

Нету богов отныне,

наше желанье – бог,

нету святей святыни,

чем – что у нас меж ног.

Свобода – обоюдоострый меч,

свобода и прекрасна, и страшна.

И можно жизнь и душу не сберечь,

когда обожествляется она.