После месяца с небольшим, проведенного в военном госпитале, 14 июля 2023 года все четверо детей были переведены в детский дом при ICBF на северной окраине Боготы. Это просторное, уютное заведение стало убежищем еще для шестидесяти детей. Игровые комнаты и все необходимые удобства размещены в просторных садах, а остроконечные крыши зданий стилизованы под традиционное жилье коренных народов. ICBF приложил значительные усилия, чтобы создать для Лесли, ее сестер и брата комфортную среду: были наняты воспитатели из народа уитото, общающиеся с ними на родном языке, разбита учебная чагра для знакомства с земледелием. Посетители приносили любимую еду детей: фаринью, копченую рыбу и фрукты, – так что их новые друзья вскоре познакомились со всем богатством запахов и вкусов амазонской кухни.

Аппетит Тьена поистине удивлял воспитателей. Он первый съедал все, что у него было в тарелке, и просил добавку, так что мальчугану приходилось напоминать о необходимости делиться. Однако его бурная энергия и озорной нрав вызывали больше смеха, чем ругани. Генерал Санчес вспоминает, как его на краткий миг охватила паника во время одного из регулярных визитов к детям. Он не мог вспомнить, куда положил свой берет спецназовца, но вскоре обнаружил его на голове у Тьена – тот маршировал по кругу с поднятой в приветственном жесте рукой и громко скандировал: «Я – генерал!»

Солейни тоже быстро освоилась. Разговорчивая и общительная, она быстро подружилась с другими детьми и проводила много времени, играя и помогая младшим. Лесли, однако, оставалась тихой и отрешенной. Она предпочитала проводить время в одиночестве, занимаясь рисованием и, по крайней мере в первые месяцы, меньше общалась с другими детьми. Она страдала от повторяющихся ночных кошмаров, часто со сценами гибели матери.

Но хотя все дети по-разному реагировали на время, проводимое в детском доме ICBF, у всех троих было одно общее желание: они хотели вернуться в родные земли уитото.

Согласно регламенту ICBF, если ребенок подвергается риску насилия или жестокого обращения, а домашняя среда не может обеспечить его безопасность, инициируется процесс «восстановления прав». Первоначально организация заявляла о предпочтительности совместного размещения всех детей. Это указывало на возможную передачу опеки Фатиме и Нарсисо – бабушке и деду по материнской линии.

Учитывая серьезность предъявленных обвинений, Мануэль больше не рассматривался как кандидат, однако его сестра из Пуэрто-Сабало подала ходатайство о передаче ему опеки над его родными детьми – Тьеном и Кристин. В то же время Андрес Хакобомбайре настаивал на возвращении Лесли и Солейни в свою семью, указывая на их родных сестру и брата – Энджи и Джона, все еще проживавших с ним в Ла-Чоррере.

На протяжении всех поисков Андрес оставался в тени. Из-за проблем со здоровьем он не мог присоединиться к поисковым группам и с горечью слушал интервью Мануэля по радио и телевидению. Тот не только не опровергал сообщения, в которых его называли отцом всех детей, но, казалось, даже поддерживал это заблуждение.

В первые дни операции, когда родственники ожидали новостей в ангаре авиакомпании Avianline в Виллависенсио, Мануэль представлялся мужем Магдалены, хотя Андрес и Магдалена официально никогда не разводились. Розамира вспоминает, как конфликтовала с Мануэлем, когда тот начал записывать фамилию Лесли и Солейни как Раноке. В ходе спора Мануэль утверждал, что располагает документами, подтверждающими его отцовство, но так и не представил их, и во всех официальных записях отцом девочек указан Андрес.

Несмотря на это, большинство колумбийцев оставались в неведении о том, что у детей разные отцы. Когда Андрес впервые встретился с генералом Педро Санчесом у постели Лесли, генерал был удивлен, узнав, что отцом девочки является не Мануэль.

Андрес, Розамира и Хайро продолжали навещать детей и в последующие две недели в установленные часы. Они привозили еду и игрушки, показывали Лесли и Солейни фотографии Энджи и Джона. По словам Андреса и Розамиры, девочки скучали по брату и сестре и хотели вернуться в Ла-Чорреру. Тогда все мысли Андреса были сосредоточены на благополучии детей, но во время его последнего визита в госпиталь 31 июля семья Мукутуй пригласила его на чашку кофе.

В течение двух месяцев горечь утраты Магдалены, переживания за судьбу детей и радость от их спасения сблизили обе семьи. Андрес испытывал глубокое уважение к тестю, Нарсисо Мукутую, еще со времени их первой встречи в Пуэрто-Сабало. Однако теперь родители Магдалены прислали к нему адвоката, настаивавшего на подписании документов. По заверениям юриста, они должны были гарантировать, что дети не попадут под опеку ICBF. Когда Андрес отказался, адвокат, казалось, разозлился – так началась затяжная судебная борьба за опеку.

Розамира, работавшая уборщицей у одного адвоката на севере столицы, обратилась к нему за консультацией. Фредди Квинтеро, человек с редеющими волосами и жизнерадостным характером, выгодно отличался от помпезных юристов крупных боготских фирм. В ходе нескольких встреч в конце 2023 – начале 2024 года он каждый раз выглядел все более озадаченным новыми обстоятельствами дела. Его первой инициативой стало требование ознакомиться с договором, который предлагали подписать Андресу. Когда это не удалось, он предположил, что условия, скорее всего, были невыгодны его клиенту. Несмотря на отсутствие документа, адвокат руководствовался четкой правовой нормой: в случае смерти одного из родителей право опеки сохраняется за вторым. По просьбе Розамиры он согласился представлять интересы Андреса в суде.

«Я думал, что это будет простое, обычное дело об опеке, – сказал он, – но вскоре у меня сложилось впечатление, что в ICBF заведомо решили отвергать все аргументы Андреса в пользу опекунства». Источник проблемы, по его мнению, крылся в невнимательности. Так, Андресу не сообщили о дате выписки детей из госпиталя. 6 июля президент Густаво Петро провел собрание в Каса де Нариньо, резиденции в центре Боготы, построенной в стиле неоклассицизма, где присутствовали глава ICBF Астрид Касерес, а также Фатима и Нарсисо Мукутуй. Впоследствии Касерес сообщила прессе, что правительство собирается учредить фонд, чтобы обезопасить экономическое будущее детей, и что это была «дружеская встреча», во время которой «семья смогла задать президенту все волнующие их вопросы». Но ни Андрес, ни его семья не были приглашены.

Задача по поиску единого жилья для четверых детей осложнялась тем, что трое старших имели различные предпочтения. Так, с самого начала Солейни была полна решимости вернуться в Ла-Чорреру к отцу, старшим брату и сестре. Лесли, первоначально поддерживавшая эту идею во время визитов Андреса в госпиталь, позже изменила свою позицию. Хотя Андрес трижды навещал дочь в больнице и их встречи проходили радостно – Лесли тогда говорила о желании вернуться в родной дом в Ла-Чоррере, – в детском доме ее отношение изменилось. Во время визитов семьи Хакобомбайре Солейни, как всегда общительная, сразу бросалась обнимать отца и тетю. Тьен тоже тайком выбегал поиграть с Хайро, которого успел полюбить и называл tio, дядей. Лесли же обычно оставалась в спальне. По словам тех, кто общался с ней в этот период, она испытывала обиду: отец проявил интерес к ней только теперь, хотя все шесть лет жизни в Пуэрто-Сабало не навещал ее. Эти обвинения очень обижали Андреса. Он утверждает, что много раз пытался убедить Магдалену после их расставания вернуть ему дочерей.

Борьба за опеку над детьми становилась все жестче. Выдвигались всякого рода обвинения, как старые, так и новые. Андрес обвинял семью Мукутуй в том, что они настроили его старшую дочь против него. Фатима обвиняла Андреса в издевательствах над Магдаленой. Мануэль утверждал, что Фатима была пьяницей, которая совсем не заботилась о своих внуках до катастрофы.

В первом слушании в декабре 2023 года, проработав над этим делом шесть месяцев, ICBF так и не смогли дать заключение для суда, кому же предоставить опеку над детьми, и продлили период восстановления прав еще на полгода. В Колумбии считается обычной практикой в делах по защите детей проводить их быстро, не принимая во внимание некоторые нюансы, и в таком резонансном случае задержка в принятии решения оказалась необъяснимой. К этому времени обе семьи – Хакобомбайре и Мукутуй – объединяло лишь их недовольство непомерной затянутостью рассмотрения дела в ICBF. Года должно было быть достаточно для тщательной оценки притязаний каждой из сторон на опеку. Даже если ни одна из семей не соответствовала бы установленным критериям, можно было бы найти приемную семью, способную вернуть детей к подобию нормальной жизни.

Какие же были причины для такой задержки? Почему Андреса, как отца старших девочек, не назначили опекуном в первом слушании? Почему его не пригласили на собрание в Каса де Нариньо? Члены ICBF не могли дать вразумительные ответы.

На время написания этой книги дело об опеке продолжает рассматриваться и его детали приобрели конфиденциальный характер. Однако из разговоров мы можем получить некоторое представление о природе и мотивах обвинений, выдвинутых разными сторонами. В этом противостоянии больше всего жаль Лесли: создается впечатление, что после пережитого в джунглях, она столкнулась с новой бедой. Вероятно, она стала пешкой в борьбе взрослых, которые хотели повлиять на историю, которую ей предстояло рассказать. Это могло бы объяснить и несоответствия между рассказом о произошедшем своей семье и версией в отчете управления по делам гражданской авиации. Увы, сведений о том, кто кроме семьи навещал детей в госпитале, нет.

История спасения детей теперь стоила больших денег. На следующей неделе после публикации моих статей об их спасении в The Guardian, на почту поступило с десяток электронных писем от режиссеров-документалистов с просьбами о посредничестве в доступе к детям и их семьям. Я объяснял, что дети еще слишком слабы, они восстанавливают силы и психологически травмированы. Я полагал, что до возможности говорить об этом тяжелом испытании пройдут месяцы.

Тем не менее 22 июня, когда дети все еще были в госпитале, президент Петро в соцсетях объявил о намерении двухкратного обладателя премии «Оскар», Саймона Чинна, объединиться с государственной телекомпанией для создания документального фильма «Надежда на будущее». Правовые основания для такого заявления со стороны правительства или телекомпании остаются неясными: по колумбийским законам подобные решения должны приниматься законными опекунами. Для Лесли и Солейни этим опекуном был Андрес, который мог быть лишен patria of potestad, родительских прав, лишь в случаях отказа от детей или жестокого обращения. Но Андрес не бросил своих дочерей – их у него отняли. Примечательно, что во второй половине 2023 года, когда другие родственники получали оплату за участие в наспех сделанных документальных фильмах, Андрес отвергал все предложения о публичных интервью.

Лишь в феврале 2024 года команда документалистов, одобренная президентом, впервые связалась с его адвокатом Фредди Квинтеро, признав Андреса законным представителем старших детей. Андрес откровенничал, что у него была мечта – обеспечить финансовую независимость Лесли и Солейни, которая позволила бы им посещать университет, путешествовать и учиться за границей. Контракт с документалистами давал им такую возможность. Доходы от фильма могли быть инвестированы в фонд для поддержки всех четверых детей, выживших в авиакатастрофе НК-2803, который находился бы под совместным управлением ICBF и местной неправительственной организации.

В мае 2024 года Лесли и Солейни впервые дали интервью съемочной группе документалистов, а в августе Фредди Кинтеро помог им оформить документы для поездки в США. Премьера фильма должна состояться до конца года – когда дети, по всей вероятности, все еще будут находиться под опекой ICBF. Уже разрабатываются планы их участия в премьерном показе.

В июне, к годовщине спасения, ICBF опубликовало обновленную информацию с фотографией, где улыбающиеся дети с поднятыми руками сидят на поросшем травой холме. В сопроводительном тексте сообщалось, что они продолжают обучение в детском доме, а группа специалистов по защите прав коренных народов следит за сохранением их культурных связей. «Мы выражаем глубокую признательность всем детям семьи Мукутуй, объединившим колумбийцев в едином порыве», – гласила заключительная часть сообщения.

Однако те, кто навещал детей, отмечали: проведя целый год в приюте Боготы, они тоскуют по дому и сильно раздражены невозможностью жить с родственниками. Они хотят вернуться к своим семьям.