Апапорис – черноводная река. Питаемая дождевыми стоками с джунглей, она содержит мало растворенных минералов, а высокая кислотность делает ее воды почти стерильными. Эту воду можно пить без опаски; и несколько видов рыб адаптировались к жизни в среде, практически лишенной питательных веществ. У местных есть особое название для рек такого типа – «реки голода».

Кислотные воды Апапорис не дают многим видам деревьев произрастать на ее берегах. Разнообразие растений гораздо меньше, чем в беловодных реках, таких как Какета. Такая почва не подходит для выращивания маниока.

Пока солдаты группы «Дракон-4» тихо пробрались сквозь джунгли, поисковая команда из представителей коренного населения во главе с Мануэлем Раноке и Эдвином Паки прорубала себе путь сквозь ветки и плющ в нескольких километрах к северу. Мануэля пугала враждебность этой части джунглей. «В местах, где я родился, много диких фруктов, – вспоминает он. – Но тут мы попали в бедные монте. Мы нашли немного семян, но большая часть оказалась ядовитой. Есть было нечего».

После нескольких дней поисков Фреди Ладино наконец сдался под давлением родственников пропавших и согласился отвезти их в Качипорро. 7 мая Мануэль Раноке, Эдвин Паки и Делио Мендоса прилетели на аэродром. Привезший их самолет Cessna почти сразу отправился за еще пятью мужчинами из Араракуары, которых позвала Диана Мендоса.

Группу повел Генри Герреро – невысокий крепкий мужчина с тонкими усиками и короткими черными волосами. Его хмурое лицо могло за секунду превратиться в радостно-улыбчивое.

Одним из членов команды был Нестор Андоке, видевший, как капитан Мурсия наполняет бак своего самолета в день аварии.

Андрес Лондоньо тоже прибыл в Качипорро. Хотя его первую команду расформировали, он решил продолжить поиски. На пыльной взлетно-посадочной полосе он показал новоприбывшим зону поисков и отметил крестиком места, где почувствовал запах разложения. Перед тем как взойти на борт самолета, Мануэль отвел его в сторону, чтобы поговорить. Он был убежден, уверен, что его девушка и дети живы.

В Виллависенсио, в перерывах между обходами знакомых и сбором средств для поисковой группы, Мануэль посетил гадалку. По-испански виденте, они являются неотъемлемой чертой колумбийской культуры. Редко какая рекламная пауза на радио обходится без объявлений о приворотах и снятии порчи. С гадалками советуются спортсмены, президенты и другие. В темной комнате виденте по имени Хейми, держа Мануэля за руку, установила связь с потерянным в джунглях душами. Пилот погиб, сообщила она, но пассажиры выжили. Эта новость подкрепила решимость Мануэля, и, учитывая силу его характера, Лондоньо понял, что нет смысла пытаться его остановить. Вместо этого Лондоньо дал Эдвину Паки координаты от пилотов, пролетавших над зоной поисков и заметивших разрыв в кронах деревьев.

В Качипорро поисковая группа выторговала несколько ржавых мачете, немного фариньи и дряхлый подвесной мотор. Он несколько раз сломался, пока они плыли по реке, и им потребовалось восемь часов, чтобы добраться до Каса Думар. Ужасно уставшие, они заснули в ланче, накрывшись навесом от роившихся вокруг дома комаров.

Ранним утром они отправились на поиски, к ним присоединились двое сыновей Думара. Пока они плыли, Нестор Андоке изучал местность. Его считали одним из самых искусных охотников и следопытов в Араракуаре, знавшим монте, как никто другой. Разные участки джунглей, на взгляд эксперта, отличаются друг от друга. Андоке отметил, что эта местность куда более дикая, чем его родные джунгли у реки Какета. «Река цвета кофе, полная рыбы, с красивыми порогами, – вспоминает он, – и нетронутые джунгли, население отсутствует, природные ресурсы никем не эксплуатируются».

После получаса они пристали к берегу и вытащили ланчу из воды. Через час им удалось продраться через джунгли и достичь указанных координат. Они обнаружили лишь пару деревьев, поваленных штормом. Группа взглянула на небо и увидела серые облака, низко нависающие над кронами. Потом мужчины переглянулись. Делио прислонился к упавшему дереву; он выглядел уставшим и разочарованным. Мануэль ходил кругами, прорубая себе путь мачете. Эдвин Паки снова проверил GPS – место правильное. Им нужно было сделать выбор: продолжить поиски или вернуться в Каса Думар?

Решение приняли единогласно.

Коммандос опирались на чувство долга и уверенность в успехе. За их плечами были годы тренировок и опыт ведения боя в джунглях. Мотивы поисковой команды из представителей коренных народов были личными: отчаянное желание найти любимых.

Мануэль стал движущей силой процесса. Его уверенность в наилучший исход была непоколебима, и, если кто-то в команде сомневался в этом, хватало одного его взгляда, чтобы их переубедить. Мануэль рассказывал команде, как в прошлом году его глухонемая сестра пропала из Пуэрто-Сабало. Он искал ее месяц в монте, пока, наконец, она сама не вернулась. Все это время она выживала на семенах и фруктах. Самолет с его семьей упал всего неделю назад, время еще есть.

Они разбили лагерь и стали разрабатывать новый план. Раз Герман выжил – а Мануэль на этом настаивал, – логичнее всего с его стороны было бы отвести всех к реке. Солдаты двигались на юг, значит, им следовало пойти на север, вдоль берега Апапорис, в сторону порогов Эль-Тигре.

Следующие четыре дня, разбившись на четыре команды по три человека, они прочесывали джунгли вдоль берега. Шедший впереди прорубал путь мачете; следующий за ним отвечал за навигацию; последний нес еду и вещи. С самого начала идти было непросто: приходилось переходить ручьи и болота, оглушительный шум реки заставлял держаться рядом, чтобы слышать друг друга. «Нам встретилось немало холмов, к тому же был сезон дождей, и все реки и ручьи стали полноводными, – вспоминает Генри Герреро. – Все усложняла густая растительность, гуще, чем у нас на Какете».

Генри был другом семьи Мануэля и Магдалены и сыном касика из Араракуары. Какое-то время он работал учителем в школе, где училась Лесли. Он отзывался о ней как о стеснительной, тихой девочке, но внимательной и умной ученице. Он ее полюбил, и она привязалась к нему, называла его tio, дядей.

Его помощь в поисках началась с того, что он собрал команду. Но теперь смотрел на свои промокшие кроссовки и думал, не слишком ли группа поторопилась. Команда примчалась в джунгли, взяв с собой немногим больше одежды, которая была на них. Они рассчитывали, что все необходимое для поисков – резиновые сапоги, москитные сетки, еду – они найдут в Качипорро. Но им не повезло, и теперь поход к месту разрыва в кронах деревьев превращался в многодневную экспедицию.

Делио Мендоса плелся в хвосте. Он был младшим братом Германа, черты лица у него были мягче, фигура – полнее, а обаятельной улыбки политика и вовсе не было. Из-за тендинита у Делио болели локти и колени, и на каждом привале он принимал обезболивающее. «Мы там настрадались, – сказал он. – Каждый день как в агонии». Промокшая под дождем рубашка прилипала к телу, кустарник цеплялся за голени, и Делио остался наедине со своими мыслями.

Он помнил, как в возрасте шести лет стоял в ряду других учеников в монастырском интернате в Араракуара, когда Германа привел к ним священник-капуцин. Герман снял штаны и получил несколько ударов палкой в наказание за то, что украл манго из сада священника. Делио помнил, как восхищался братом в этот момент.

Его брат всегда бунтовал против несправедливого поведения со стороны власть имущих. В 1990-е годы они стали первыми уитото, поступившими в университет в Боготе. Герман, общительный и энергичный, быстро включился в зарождавшееся в то время движение за права коренных народов. С этого момента его карьера пошла в гору. Он стал влиятельным активистом, всегда готовым как к встречам с политиками в столице, так и к собраниям в малоках Амазонии.

Делио избрал другой путь. Он работал в самом развитом городе колумбийской Амазонии – Летисии, – в институте «Синчи», ставшем частью национальной научной программы. Очень приятная должность, работа в офисе с кондиционером. Возникало впечатление, что Делио живет в тени своего брата, и теперь, когда ему 50 лет, он признается, что, возможно, утратил связь с монте, с культурой коренных народов, со своим детством.

Он нервничал в джунглях, потому что не обладал ни силой Мануэля, ни топографическими знаниями Эдвина Паки, ни опытом и пониманием джунглей Нестора и Генри. Но их уверенность передалась и ему, их опыт давал надежду. «Мануэль вообще не волновался, казалось, он понимает, что делает, и максимально сосредоточен на поисках», – вспоминает Делио. Понимание, что жизнь его брата в их руках заставляло терпеть боль в суставах.

Он вспомнил, что как-то в сезон дождей они с Германом украли каноэ и поплыли по реке, рассматривая плавающую под ними рыбу. «Я вспоминаю эти моменты, и мне хочется туда вернуться, погулять по монте, порыбачить, поисследовать, – говорит он. – Может, это и означает быть представителем коренного населения – постоянно искать, исследовать?» Тогда джунгли казались такими знакомыми. Он понял, что жизнь в Боготе и Летисии притупила его инстинкты, заставила забыть то, что когда-то давалось легко. Следуя по пути, проложенному его более опытными товарищами, Делио старался найти того ребенка в уставшем пятидесятилетнем мужчине.

В первый вечер, переодевшись в сухую одежду и раскинув брезент на земле, мужчины поделили запасы фариньи и обсудили пройденный путь. Они сравнивали местность с тем, что слышали о ней от своих дедов. Для людей центра джунгли к северу от Какеты имеют зловещую репутацию. По слухам, пороги Апапорис поглощают всех, кто осмелится их переходить, а на более спокойных участках живут пожирающие людей удавы; ягуары спрыгивают с ветвей деревьев.

Племена, населяющие эту темную и неплодородную часть джунглей, тоже вызывают интерес. Их культура сильно отличается от культуры людей центра. Они чтят героя по имени Юрупари, их могущественные шаманы регулярно исползовали яге, чтобы установить связь с духами-хранителями джунглей. Исторически они были врагами людей центра. «В былые времена уитото постоянно враждовали с этими людьми, – говорит Мануэль. – Конечно, мы уважаем их культуру, но они поклоняются другим богам. Они умеют превращаться в ягуаров и удавов».

Даже племена, живущие вниз по течению Апапорис, сохранили наследственный страх перед теми, кто живет выше. Племя макуна, живущее в низовьях реки, верит, что впечатляющие пороги и ущелья были созданы духами джунглей по приказу древнего шамана, чтобы защитить их от налетчиков-каннибалов, живших выше по течению.

Вечерняя беседа растревожила команду. Звуки джунглей, которые они слышали ночью, – далекий вой, хруст веток, шуршание травы – казались чем-то зловещим. Вскоре после рассвета Эдвина Паки разбудил удар по ноге. Подняв голову, он обнаружил, что смотрит в глаза почти двухметровой змеи. Упав с дерева, она была напугана и поэтому еще более опасна. Застыв как камень, он ждал, пока внезапная гостья придет в себя и уползет в траву.

В то утро, как и каждое за ним, Мануэль вставал первым. Пока его товарищи натягивали не высохшую с предыдущего дня одежду и грызли холодные сырые касабе, его голос – то ободряющий, то наставительный – сопровождал их сборы.

13 мая они достигли изгиба реки, где небольшие струйки белой воды перекатывались через камни в глубине русла. В сухой сезон пороги Эль-Тигре становятся очередным непроходимым препятствием Апапорис, но сейчас река была высока, широка и полноводна.

Паки проверил навигатор, снял бейсболку и провел рукой по потным волосам. Генри снял кроссовки и вылил из них на землю мутную воду. Они съели последние оставшиеся сосиски и фаринью. Пороги являлись естественной границей зоны поисков, непроходимой преградой, которую выжившие вряд ли попытались бы преодолеть.

Больше негде было искать. Они зашли в тупик. В тишине они стали развешивать гамаки, отчаянно нуждаясь в подсказке.

Той ночью Эдвину Паки приснился сон. Он плыл на ланче по быстрому течению Эль-Тигре, и подвесной мотор, захлебываясь, кашлял, толкая лодку против течения. Белая вода откидывала его лодку назад и крутила ее, пока он, обессилев, не вошел в водоворот и не уперся в скалу. После он заметил на холме дом. Берега заполонили люди в белых одеждах: они ели, пили, смеялись. Из толпы празднующих вышла девушка в голубом платье. Эдвин Паки подумал, что это могла быть ее кинсеаньера – традиционный праздник по случаю пятнадцатилетия девушки. Она улыбнулась ему и поманила за собой, но когда он пошел к ней по травянистому берегу, то оглянулся и увидел, что ланча уплыла по течению.

«Это хороший сон, – сказал ему за завтраком Нестор Андоке. – Если тебе такое снится, значит, поиски идут успешно». Люди центра много силы и смысла вкладывают в сны. По мнению Нестора, с которым согласились все остальные, сон означал, что дети живы. Нельзя отступать, нужно найти самолет и пассажиров.

Однако на деле поиски шли не так уж успешно. Команда ушла на много миль вверх по течению от места, где ищет армия, и у них не было возможности быстро вернуться. То утро они провели на рыбалке, и им удалось поймать дюжину паломет – узкотелых рыб, родственных пиранье, но без страшных челюстей. Когда они готовили обед на костре, то услышали приближение ланчи. «Я не привез припасов, – послышался голос с лодки, – но у меня есть информация».

Это был Андрес Лондоньо. Глава первой поисковой группы от Avianline вернулся, чтобы помочь в поисках. В предыдущий день он с командой пожарных приземлился у Каса Думар на вертолете. Они лишь взглянули на плотный лес и улетели на следующий день. Днем Думар показал Лондоньо, где видел Cessna, летящий над верхушками деревьев 1 мая. Лондоньо проследил за траекторией полета и понял, что в той стороне – изначальное место поисков. Кроме того, в телефоне у него было видео от одного из пилотов, совершавших первые разведки. На заднем фоне слышится звук на одной высокой ноте. Это звук маяка ELT, а значит, пилот пролетал над местом крушения.

Мужчины собрались вокруг телефона, изучая видимые из кабины пилота изгибы реки, сравнивая их с картами Апапорис. Они пришли к общему заключению: их зона поисков была в милях от зоны крушения.

Паки почувствовал нарастающий гнев. Ему захотелось свернуть шею Фреди Ладино. Оказывается, солдаты и авиакомпания обвели их вокруг пальца. Их пригласили участвовать лишь для вида, а на самом деле отослали подальше от настоящей зоны поисков. Они терпели голод, дождь, комаров в погоне за иллюзией. Эдвин Паки использовал GPS Лондоньо, чтобы отправить компании сообщение. «Я был зол. Я просил Фреди послать нас на реальное место поисков, – вспоминает Эдвин Паки. – Мы собирались туда несмотря ни на что».

На ланче по пути в Каса Думар они договорились: не сообщать военным, когда найдут самолет. Военным нельзя доверять; они сами объявят о находке. Когда брызги от носа лодки засияли золотом в лучах заходящего солнца, Эдвин Паки снова вспомнил о девушке в голубом платье.