Утром 1 мая покинутый муж Магдалены, Андрес Хакобомбайре, гулял в небольшом парке недалеко от своего дома в Субе, небогатом районе на северо-западе Боготы. Он делал упражнения, которые ему прописал физиотерапевт. Держась за лесенку на детской площадке, он медленно, через боль, вытягивал ногу вперед и переносил на нее вес тела.

Когда-то Суба была домом народа муиска. Коренные торговали маисом и картофелем, которые выращивал на плодородных холмах саванны. Урожай они меняли у соседних народов на изумруды и драгоценные металлы. Их репутация искусных ювелиров привлекла внимание испанских конкистадоров, и к 1538 году их полностью завоевали, а выживших отправили в резервацию. В последующие столетия все расширяющаяся Богота поглотила Субу.

Сегодня это спальный район многоэтажек из красного кирпича, построенный для переселенцев из деревни. В 1950-е годы две трети колумбийцев жили в деревнях. К 2020-му три четверти живут в городах. Конфликты между вооруженными группировками, армией, партизанами заставили многих представителей коренных народов покинуть земли предков. Перепись населения показывает, что между 1993 и 2018 годами в Боготе увеличилось количество представителей коренных народов с 1298 до 19 603 человек. Многие из них поселились в Субе.

В месяцы, последовавшие за отъездом Магдалены из Ла-Чорреры, здоровье Андреса постепенно ухудшалось. Единственный врач в городе – недавний выпускник, вынужденный отработать год в деревне, – мог предложить только болеутоляющие. К 2019 году Андрес оказался прикован к постели, не мог двинуться, и к декабрю того же года его сестра Розамира собрала средства и заполнила все необходимые бумаги, чтобы перевезти брата в столицу для лечения.

Сделав все прописанные физиотерапевтом упражнения, он вернулся в квартиру, которую делил с Розамирой. Делая себе сэндвич, он бросил взгляд на телефон и увидел пропущенный звонок с незнакомого номера. Он уже собирался смотреть фильм, когда телефон снова зазвонил. На этот раз он взял трубку.

«Это Андрес? Отец Лесли и Солейни Хакобомбайре?»

Идеальный выговор жителя Боготы и серьезный тон могли означать только плохие новости. Андреса затрясло. Мужчина из ВВС объяснил, что его дочери вместе с женой направлялись в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре, но их самолет исчез вскоре после взлета. Пока не ясно, что именно произошло, живы они или погибли, но Виллависенсио собирают поисково-спасательную операцию. Рано утром за ним пошлют транспорт.

Андрес повесил трубку и переключил канал. В новостях ведущий на карте показывал траекторию полета Cessna с бортовым номером HK-2803. На экране появились имена жены и детей Андреса. Он заплакал.

Андресу сорок два, и на первый взгляд он кажется вполне здоровым. На интервью он пришел в джинсах, кроссовках и футболке с эмблемой группы Led Zeppelin. Он стоял, опираясь спиной о кирпичную стену, длинные волосы зачесаны назад, а по бокам коротко стрижены. Он похож на представителя молодого поколения пайсанос, тех, что выросли в городе, тусуются у скейт-парков и рок-баров.

Образ рушится, стоит ему пройтись. Ему помогает брат Хайро, крепко держа за локоть и тихонько подбадривая. Он медленно переставляет ноги, на лице отражается крайнее напряжение. Его речь оказалась очень медленной, он заикался. Иногда слова никак не выходили, и в его глазах читалось раздражение, но на помощь приходит Хайро, отвечая на вопрос от лица брата.

Однако память его безупречна, и эмоции, вызванные событиями прошлого, никуда не делись. Часто они проявляются у него на лице еще до того, как он произносит слова.

На момент звонка с сообщением о катастрофе он не видел дочерей шесть лет. С мольбой в глазах он объясняет, как уговаривал Магдалену вернуть ему детей. Он предлагал заплатить за их перелет в Ла-Чорреру и Боготу. «Я звонил двадцать, тридцать раз. Наконец я устал умолять», – говорит он.

Магдалена перестала перезванивать, и единственным его утешением стала мысль о том, что после совершеннолетия девочки смогут сами путешествовать и навестят его. Поздним вечером 1 мая он с Розамирой стоял в ожидании на пороге дома и гадал, увидит ли их когда-нибудь.

В 3 часа ночи подъехал черный минивэн. Розамира помогла брату спуститься по лестнице и забраться в машину. В пути Андрес чувствовал, как растет гнев на Магдалену. Если бы она отвечала на его звонки, они были бы вместе, и ничего бы не случилось. Кроме того, он злился на судьбу за собственное состояние, мешавшее ему приехать и забрать девочек из Араракуары; мешавшее работать и кормить их в Боготе; не позволявшее ему победить ни в одном споре с женой.

Через двадцать минут дверь минивэна снова открылась. В машину забрался мужчина со смуглой кожей и тугими кудряшками. Шерстяная толстовка обтягивала его крепкие плечи. «Buenos dias», – кивнул он Андресу и Розамире. Они не ответили, и он сел за пару рядов впереди.

Андрес не смог удержаться: «Вы Мануэль Раноке?» – спросил он, стараясь, чтобы слова прозвучали уверенно, но заикнулся. Мужчина посмотрел на него сперва в смущении, а потом с постепенным осознанием. Он улыбнулся и отвернулся.

Розамира сжала руку брата. «Успокойся», – прошептала она. Снаружи неподвижный, Андрес чувствовал, как его переполняют эмоции. Боль, злость, унижение. Страх. Он знал о репутации Мануэля. Гадал, носит ли тот при себе нож. Он сожалел о своей вспышке и всю оставшуюся дорогу надеялся, что Мануэль ничего ему не скажет.

В зоне вылета аэропорта Боготы ждали отец и младшая сестра Германа Мендосы – Исмаэль и Диана. Не сказав друг другу ни слова, родственники пассажиров пропавшей Cessna сели на самолет военно-воздушных сил и на рассвете прилетели в Виллависенсио. Их проводили в ангар в конце аэродрома, мимо ремонтирующегося аэроплана. Затем они вошли в офис на первом этаже, стены которого украшали фотографии Фреди Ладино: в темных очках-авиаторах, с сияющей улыбкой, он позировал на фоне строя легких самолетов.

Человек с фотографий, только чуть более загорелый, подошел к ним и пожал руки. Ему пришлось срочно вернуться из отпуска на Арубе, чтобы возглавить поисково-спасательную операцию. Чуть позже к собравшимся в офисе присоединились Фатима и Нарсисо Мукутуй, прилетевшие из Чукики. Фреди Ладино предложил им сесть на пластиковые стулья. Андрес и Розамира заняли места подальше от Мануэля.

Фреди Ладино изложил события предыдущих 24 часов.

Данные радара показали, что самолет отклонился на северо-восток в 7:44 утра. Аналитики полета экстраполировали направление движения, чтобы определить первоначальную клинообразную зону поиска, простирающуюся до реки Апапорис.

Через несколько часов после аварии, по словам Фреди Ладино, над этой зоной пролетели две Cessna, но ничего не обнаружили: ни поблескиваний фюзеляжа на солнце, ни разрыва в кронах деревьях. Лишь бесконечный зеленый ковер. Требовалось организовать операцию на земле, но они столкнулись с проблемой. Те, кто обычно занимается такими поисками, – Гражданская гвардия, Красный крест – были не готовы к поискам на этой территории. В таких глухих джунглях невозможно гарантировать собственную безопасность, учитывая активность вооруженных группировок в регионе. Вместо них поиски возглавит Avianline. Фреди Ладино уже послал своих людей, а ВВС обещали чуть позже послать Douglas АС-47 и вертолет Huey. Офис Avianline послужит базой для операции.

У участников событий сложились разные впечатления об этом дне. Андрес и Розамира, попросившие, чтобы им провели брифинг в отдельной от Мануэля комнате, чувствовали, что находятся в надежных руках. «Фреди был очень внимателен. Он звонил каждые несколько часов, сообщал каждую деталь, – вспоминает Розамира. – Я ему доверяла».

Однако другие родственники не разделяли этих чувств. В тот день речь Фреди Ладино не впечатлила Диану Мендосу – ей пришлось оставить учебу на медсестру, чтобы присоединиться к поисково-спасательной операции. Родственники пропавших провели ночь в одном из отелей в центре города, а на следующее утро Фреди Ладино сообщил им, что потерял связь с поисковой группой. У Дианы возникли вопросы. Достаточно ли подготовлена команда, вошедшая в джунгли без специального оборудования? Зачем отправлять новые воздушные судна, раз деревья растут так густо? И где же профессиональные организации, участие которых, по мнению Фреди Ладино, неизбежно? Но один вопрос беспокоил ее больше всего: если бы в джунглях потерялась семья богатых жителей Боготы, их бы искали так же медленно?

Мануэль, как человек, не привыкший бездействовать, рвался в джунгли, чтобы лично возглавить поиски. «В Виллависенсио будто ждали, что мы будем сидеть в офисе, закинув ноги на стол, или трапезничать в отеле. Что мы не будем мешать, – вспоминает он. – Но речь шла о моих детях! Конечно, я переживал за них».

Тем же вечером Мануэль и Диана Мендоса обошли знакомых в Виллависенсио. Правозащитников, специалистов по джунглям, солдат Гвардии – всех, кто мог бы присоединиться к отряду или помочь деньгами. Затем Диана позвонила своей кузине Наталье в Араракуару и попросила собрать команду охотников и следопытов для похода в джунгли. Наконец, она позвонила в OPIAC, группу по защите прав коренного населения, где работал ее брат, чтобы спросить их совета. Но на одного человека они рассчитывали особенно.

Эдвин Паки – агротехник и картограф 36 лет, с растрепанной бородой и очками в толстой оправе. Он из муйнане, гордится своим происхождением, очень любит бейсбольные кепки и – как и его двоюродный брат Герман Мендоса – активный борец за права коренного населения. На интервью в Араракуаре он пришел в резиновых сапогах и рубашке цвета хаки с набитыми карманами. Совсем недавно он вернулся из экспедиции по сбору данных для проекта по лесному углероду.

1 мая он был в эпицентре колумбийской политической жизни. На центральной площади Боготы друг напротив друга расположились конгресс, собор и суды. Тем утром он с еще 600 гвардейцами коренного населения протестовал против отказа сената утвердить пакет реформ. Гвардия, юридически признанная группа, отвечающая за безопасность в общинах коренных народов, выстроились в шеренгу, положив на плечи bastones de mando, толстые деревянные трости.

За год до этого Густаво Петро, недолгое время бывшего членом вооруженной группировки, избрали президентом. Он был первым в истории страны главой государства левых взглядов, и его поддерживала бо́льшая часть коренных народов и афроколумбийского населения.

Однако его партия была в меньшинстве в законодательных органах, а планы по пересмотру пенсионного, медицинского и трудового законодательства в пользу бедных слоев населения раскололи его хрупкую коалицию. Первомайский марш должен был продемонстрировать народную поддержку его мандата. Под конец марша красно-зеленый флаг Гвардии коренного населения красовался на шее статуи национального героя Симона Боливара на центральной площади.

Эдвин Паки – представитель нового поколения коренных жителей Колумбии. Он обучался в университете, работал по профессии. Обладая политическим чутьем, понимал, как работают рычаги власти в стране. Через два дня после протестов Паки был на встрече с другими активистами, когда ему позвонили из OPIAC. «Они хотели отправить меня в джунгли как специалиста, – вспоминает он. – Я знаком с джунглями, умею пользоваться навигационным оборудованием, GPS, умею читать карту и все подобное».

Паки вырос в Араракуаре, поэтому чувствовал джунгли как пайсанос, но помимо этого еще и разбирался в технологиях. На своей предыдущей работе он водил исследователей в разные случайные локации по GPS-навигатору в национальном парке Чирибикете, к северу от того места, где упал самолет. Сочетание знаний традиционных техник коренного населения и умения работать с технологиями делало его идеальным кандидатом в лидеры поискового отряда, который в спешке собирала Диана. Тем вечером он собрал в небольшую сумку сменную одежду, москитную сетку и бритву и сел на самолет до Виллависенсио.

Заселившись в отель, где остановились родственники, Эдвин Паки обнаружил Фатиму и Нарсисо, которые были как на иголках. «Они очень беспокоились, потому что поиски не дали результата. Весь процесс и логистика работали очень медленно. У нас не было четкой информации о том, что произошло, и семья была крайне встревожена, просто в отчаянии», – рассказывает он.

Делио Мендоса, младший брат Германа, также прилетел из Летисии, города на границе с Бразилией. Вместе с Мануэлем они порывались присоединиться к поисковой группе. На аэродроме в Виллависенсио в Cessna грузили припасы для отряда: еда, вода, пара мачете, – их было немного. Однако Фреди Ладино не позволил родственникам поднялся на борт. «С самого начала нам чинили препятствия, – вспоминает Делио. – Говорили об опасностях и придумывали кучу отговорок, убеждали следовать протоколу. Нас заверяли, что армия, пожарные, Гвардия коренного населения делают все, что в их силах, но мы не видели результатов. К 4 мая поползли слухи, что поиски будут приостановлены. Мы понимали: если не поедем, мой брат и все остальные так и останутся в джунглях».

К четвертому дню поисков интерес прессы к истории возрос. Небольшая группа журналистов и операторов дежурила у офиса Avianline в надежде узнать новые подробности. Мануэль активно делился с ними своими соображениями. В лице отчаявшегося, решительно настроенного отца, не стесняющегося в выражениях, они нашли главного героя истории.

4 мая он заявил в интервью журналу Semana: «Мы больше не хотим сидеть сложа руки в Виллависенсио и ждать ответов. Мы хотим быть ближе к нашим семьям, мы требуем, чтобы они предоставили нам такую возможность, сделав нас частью поискового отряда». По его словам, он готов рискнуть всем, чтобы снова обнять своих родных.

Но Фреди Ладино оставался непреклонен. Он не мог допустить нахождение гражданских в зоне поисков по простой причине – самолет упал на территории EMC, самой жестокой и хорошо организованной партизанской группировки в Колумбии. Чтобы безопасно войти на их территорию, требовались предельная тактичность и личные знакомства. В этом отношении у него было серьезное преимущество. За свою карьеру Фреди Ладино познакомился со многими людьми, знавшими эту часть джунглей, выстроил отношения с коренным населением и знал, как взаимодействовать с вооруженными отрядами. «Только мои люди могли безопасно перемещаться на этой территории, – настаивал Фреди Ладино в интервью. – Армия не могла туда войти, потому что они засекли на радаре партизанские отряды».

Он связался с вооруженными группировками. «Они ответили, что мы можем войти на их территорию, поискать [самолет], и у нас не будет проблем. Они дали добро [моей команде] на поиски».

Через три месяца после катастрофы, несмотря на угрозу нескольких судебных разбирательств против его компании, Фреди Ладино все так же бодро держится и радостно улыбается. Изложив свою точку зрения на причины крушения самолета, он только рад подробно рассказать о действиях его поискового отряда, который, по его словам, «почти добился успеха». Хоть сейчас Фреди Ладино и прикован к офисному столу, он предпочитает думать, что сохранил мышление буш-пилота, понимающего, что к чему в джунглях, знающего, к кому обратиться.