Время летело в вихре кофейных ароматов, звоне чашек и тихом гуле голосов. Клиентов в «На краю света» пока что было не так много, чтобы я не успевала поворачиваться, но с каждым днем их становилось все больше. Словно первые робкие ручейки, они стекались к моей лавке, услышав от Алодии, Фрэнни или маэстро Иллюмия о странном, бодрящем напитке. Да и ветер был на моей стороне: он разносил кофейный аромат по всему городу. Когда новые клиенты делали первый глоток кофе, я видела в глазах людей то же изумление, тот же восторг пробуждения, что и у моих друзей в день открытия.

Теперь Алодия приходила ко мне после четырех часов пополудни, чтобы помочь в лавке. Удивительно, но эта аристократичная девушка с тонкими пальцами и изящными манерами не гнушалась даже того, чтобы мыть посуду. Впрочем, этого я от нее не требовала. У Варрена руки грубые, воды они не боятся, так что…

– Я должен тебя охранять, женщина, а не быть посудомойкой, – ворчал он.

– Уже подумываешь сбежать в Запредельные земли? – ехидно говорила я, однако в глубине души боялась, что именно это он и сделает.

– Не дождешься, – усмехался Варрен. – Лучше займусь твоим воспитанием.

В один из дней, это было сразу после официального открытия лавки, со мной случилось странное преображение. Умываясь, я с изумлением обнаружила, что клейма в виде увядших цветов на тыльных сторонах моих ладоней не просто изменились, а бесследно исчезли. На их месте, будто нанесенные рукой искусного татуировщика, красовались новые узоры: нежные белые цветы кофейного дерева с тончайшими лепестками и едва уловимым ароматом, который, казалось, исходил от самой кожи. Я смотрела на них и улыбалась. Это было знаком. Я все сделала правильно.

Когда я, довольная, пританцовывала за прилавком в ожидании новых посетителей, в лавку, оглушительно хлопнув дверью, ввалился старина Барк. Он стоял на пороге, сняв свою черную шляпу с потрепанными полями, и изумленно осматривался.

– Вот так дела-а-а! – протянул он.

– Барк! – обрадовалась я.

– Ну, здрасьте, хозяюшка! – прогремел он и широко улыбнулся.

– Какими судьбами, Барк?

– Да вот, привез нового ссыльного. Думаю, дай загляну к тебе. – Он покосился по сторонам и шепнул: – Тут про тебя в Мидлморе один охотник расспрашивал, но я этому пройдохе ничего не рассказал.

– Это кого ты назвал пройдохой, старый? – пробасил Варрен, появляясь в лавке.

– Дрогг! Значит, тут ты теперь обитаешь, – рассмеялся Барк.

Они пожали друг другу руки и уселись за один из столиков.

– В лавочники заделался? – подколол Барк охотника.

– Охраняю эту, – кивнул на меня Варрен.

Эту? Ну ты у меня вечером получишь!

– На свадьбу-то позовете? – тут же смекнул Барк.

– Обязательно, – засмеялся Варрен.

– Когда ж ждать?

– Как только эта ведьма научится готовить, – хмыкнул Варрен.

– Вот скажи, Барк, – вмешалась я в разговор. – Зачем женщине учиться готовить, если мужчина и сам все может?

– Твоя правда, Сильвана, твоя правда.

Варрен тут же поник, поняв, что «воспитать» меня будет не так просто, как он надеялся.

Тем временем я зарядила кофейный аппарат, и он глухо зашумел. Барк с испугом покосился на чудо-машину.

– Что это? – спросил он, когда я водрузила на стол перед ним чашку кофе.

– Мой новый рецепт кофе, – сказала я так, будто Барк уже испробовал все старые напитки.

– Новый? – осторожно переспросил он.

– Да, называется «Пробуждение». Попробуй.

Барк осторожно коснулся изящной ручки чашки и опасливо покосился на Варрена.

– Не бойся, старина, это нечто! – отрекомендовал мой напиток охотник.

Барк пригубил кофе, и вот тогда я увидела то, ради чего, наверное, и затеяла все это. Его лицо, обветренное и покрытое сетью морщин, сначала замерло. А потом глаза, маленькие и проницательные, как у старого волка, вдруг распахнулись, и Барк, словно не веря своим ощущениям, уставился в чашку. Он медленно поднял ее и осушил до дна.

– Наичернейший… – прохрипел он с благоговейным ужасом. – Да это же… Это ж чистая энергия! Я будто двадцать лет сбросил! В костях – легкость, в голове – ясность! Сильвана, да что это такое?! Я словно помолодел!

Барк вскочил, готовый пуститься в пляс.

– Неужто побежишь к девочкам? – расхохотался Варрен.

Барк не удостоил охотника ответом и воскликнул:

– Ну, хозяюшка, ты настоящая волшебница! Что это за чудесный напиток? «Пробуждение», говоришь?

В его голосе не было ни страха, ни отвращения – лишь потрясение и жадный, неподдельный интерес. И в тот самый миг в моей голове, словно одно из кофейных зерен, упавшее в благодатную почву, проклюнулась мысль. Яркая, дерзкая, безумная.

– Это кофе, Барк, – сказала я, подходя к его столику. – И ты будешь моим послом за пределами Эльтерры.

Он смотрел на меня не понимая.

– Я не посол, я перевозчик. Ссыльных же вожу.

– Именно поэтому и станешь послом, – улыбнулась я. – Ты выходишь за пределы Эльтерры. Ты бываешь повсюду, а значит, станешь идеальным помощником.

Я убежала на кухню, схватила с полки термос, который для меня на днях смастерила Врея из двух магкамней – они долго хранят тепло.

Вернувшись в кофейню, я сказала Барку:

– Ты пока с Варреном поболтай, а я сварю еще кофейку.

Мужчины вышли в сад, а я принялась делать огромную порцию «Пробуждения»: кофе, жгучий перец, сладкий перец, щепотка магии…

Когда напиток был готов, я быстро наполнила термос до краев горячим кофе и вручила его вернувшемуся Барку.

– Бери в дорогу, – сказала я. – Сам все не пей.

Барк посмотрел на термос, потом на меня.

– Что с ним делать-то?

– Простое задание, старина Барк, – улыбнулся я, и голос мой прозвучал почти как вкрадчивый шепот Вреи, полный тайны. – Напои глотком этого напитка любого, кого встретишь на своем пути. Путников, стражников, торговцев… И в самом Мидлморе тоже. Термос… Фляга эта волшебная – на много порций хватит. И расскажи всем, кто захочет слушать, что Эльтерра проснулась. И что напиток этот называется кофе.

– Ага, – смекнул Барк, – а если кто добавки захочет, то посылать всех прямиков к тебе, в Эльтерру.

– Именно, – засмеялась я.

Он взял термос, ощупал его теплые бока, потом тряхнул головой и сунул его за пазуху.

– Ладно, хозяюшка. Уговор дороже денег. Угощу всех. А там… посмотрим. – Он хитро прищурился, и я поняла: Барк все сделает как надо.

Когда дверь за его могучей спиной захлопнулась, в лавке воцарилась тишина. Варрен подошел ко мне сзади и обнял, прижав подбородок к моей голове. Его объятия были крепкими, чуть-чуть грубыми, но в них была такая надежность, что я тут же расслабилась.

– Не боишься? – тихо прошептал он прямо в ухо, и от его дыхания по коже побежали мурашки.

– Ордена?

– Да. Подставишь Барка – подставишь и себя. Они вряд ли допустят, чтобы кофе распространился по всей земле.

Я повернулась в его объятиях и посмотрела ему прямо в темные серьезные глаза.

– Не боюсь, – сказала я твердо. – Помнишь, я рассказывала тебе про хранителя моего рода, Великого Дейна? Он сказал, что, как только в Эльтерре повеет ароматом кофе, Орден будет бессилен против нас. Их серая магия питается апатией и страхом. А кофе… кофе будит желание жить.

– Ты веришь сказкам какого-то призрачного пса?

– Он не пес, – улыбнулась я, – он тот, кто привел меня в этот мир. Дал шанс сделать что-то важное и значимое.

Варрен наклонился и нежно коснулся моих губ, но я тут же отпрянула, потому что на двери прозвонил колокольчик, и в кофейню ворвалась Алодия. Если она и заметила интимность момента, то не обратила внимания. Ее лицо раскраснелось от быстрого бега, а глаза сияли.

– Сильвана! Варрен! – выдохнула она, едва переводя дух.

– Что случилось? – мгновенно насторожился Варрен, отступая от меня на шаг.

– Чудо! – воскликнула Алодия, и ее голос сорвался на высокую, ликующую ноту. – Настоящее чудо! Флаг… Флаг над развалинами дворца!

Мы, не раздумывая, выскочили на улицу. Алодия поспешила вместе с нами.

И вот мы, в толпе других зевак, уже стояли напротив руин Эльтеррианского дворца.

А над ним, над острыми зубьями разрушенных башен, на древнем флагштоке реял флаг. Но это был не тот выцветший, рваный клок с изображением засохшего, умирающего кофейного дерева, что висел там, казалось, вечность. Нет. Полотно было новым, черным, а на нем цвело и белело пышное, могучее кофейное дерево, усыпанное цветами, гроздьями спелых алых ягод и темно-зелеными, переливающимися глянцем листьями. Оно не просто жило – оно цвело и ломилось от плодов, будто впитывая в себя саму жизнь, что снова начинала пульсировать в городе.

Мы стояли, не в силах вымолвить ни слова, глядя на этот символ возрождения. Вокруг собиралось все больше народу. Люди выходили из домов, останавливались на улицах и, подняв головы, смотрели на возрожденный флаг с тем же немым изумлением, что и мы.

– Теперь ты веришь, что Дейн был прав? – спросила я Варрена, беря его за руку.

– Верю, – кивнул он.

Когда мы вернулись к лавке, то замерли на месте, пораженные новой картиной.

Перед дверью моей кофейни «На краю света» выстроилась очередь. Небольшая, пока еще робкая, но уже настоящая очередь из горожан. Все столики снаружи были заняты, и люди терпеливо ждали на тротуаре, перешептываясь и с любопытством поглядывая то на светящуюся вывеску, то на меня.

Я встретилась с Варреном взглядом. В его черных глазах не было ни тени сомнения, лишь твердая, как скала, уверенность и та самая опасность, в которую я успела влюбиться.

– Ну что, хозяюшка, – тихо сказал он, и его губы дрогнули в улыбке. – Пора приниматься за работу. Эльтерра ждет своего пробуждения.