Ужин сначала проходил в тишине, нарушаемой лишь стуком ложек о тарелки и яростным хрустом косточек под зубами Варрена. Приготовленное им рагу было на удивление вкусным, а тушеные куриные ножки – просто объедение! Но есть под прицелом его мрачных, сверлящих глаз было все равно что глотать камни. Я пыталась разрядить обстановку, заполнить тяжелое молчание хоть чем-то, поэтому принялась без умолку щебетать.

– Эрик обещал, что через пару дней привезет прилавок, – заверещала я, отчаянно жестикулируя. – Представляешь? И стеллаж! А маэстро Иллюмий делает вывеску… Она будет светиться изнутри! Кофейня будет носить название «На краю света». Здорово же? Я сначала хотела назвать «У Сильваны», но это слишком банально. А «На краю света» – это же Брейкмор, только другими словами. Поэтично, правда?

Варрен молча поднял на меня взгляд, отломил еще кусок хлеба с таким видом, будто скручивал мне шею.

– Ишь ты, как щебечет! – фыркнул он. – Лучше бы ты с таким пылом стряпала.

– Заведи себе жену, пусть и стряпает тебе, – отрезала я. – Хотя ты и сам неплохо справляешься. Тебя можно и в мужья брать…

Тут я осеклась, поняв, что болтаю лишнее. Это все от нервов. А нечего на меня так смотреть!

– Кстати, о женщинах… – пробормотала я. – Я ведь была у Вреи, и мы заглянули в прошлое. Увидели, как все было с Матильдой.

Это зацепило Варрена. С лица тут же слетело грозное выражение, а в глазах появился интерес.

– Это была не Каролина. Вернее, была она, но в другой личине. Прикинулась молочницей. Той самой, что каждый день приносила Матильде молоко. – Я сделала глоток воды, чувствуя, как снова подступает ком к горлу. – Она втерлась в доверие к тете. Я видела и слышала, как Матильда ей рассказывала про кофе и про то, что она узнала о прошлом. Про легенду о короле Адриане…

– Матильда слишком много болтала, – выдохнул Варрен.

– Да уж, – вздохнула я. – Она не думала, что Орден Серых Пепелищ следит за ней и уже буквально у нее на пороге.

– Значит, Серая Змея убила ее?

– Не своими руками…

И я рассказала Варрену в подробностях все, что увидела в магическом кристалле Вреи.

По лицу охотника пробежала тень. Не просто боль, а что-то более глубокое и сложное – вина сильного человека, мужчины, который не сумел уберечь ту, что согревала его постель. В тишине кухни мой голос прозвучал неожиданно громко:

– Ты ее сильно любил?

Он отставил тарелку, и звук этот прозвучал как раскат грома.

– Я ее не любил, – отрубил он, глядя куда-то мимо меня. – Нам просто было… тепло вместе. И это было редко. Мы были больше друзьями, чем… Ну, ты поняла. К тому же она отлично готовила.

С этими словами он резко встал, собрал свои миски и чашку и с таким грохотом швырнул их в раковину, что я вздрогнула. Не сказав больше ни слова, он развернулся и тяжелыми шагами ушел вглубь дома. Я сидела, ошеломленная и притихшая, слушая, как его шаги затихают на лестнице.

Однако внутри меня расплескалось облегчение, и я отдавала себе отчет почему: я была рада услышать, что между Варреном и Матильдой не было глубокой душевной связи. Почему я этому радовалась? Конечно, она моя тетя и все такое, но Варрен… Мне казалось, что он заслуживает женщину, которая была бы верна ему, а не получала маленькое удовольствие то здесь, то там, как это делала Матильда. «Зато она готовить умела», – поддевал меня саркастичный внутренний голос. Да уж! В глазах Варрена, этот аргумент в пользу моей тети перекрывал все ее недостатки.

– А вот возьму и научусь, – буркнула я.

На автомате я убрала со стола, вымыла посуду, протерла стол. Рутинные движения успокаивали и заставляли расслабиться. Потом я пошла в ванную. Воздух в помещении был еще влажным и теплым, пахло мылом и шампунями. Кажется, Варрен плескался здесь совсем недавно. От этой мысли по спине пробежали мурашки. И чем больше я старалась не думать об обнаженном охотнике в моей ванной, тем настойчивее воображение рисовало этот образ.

Когда я наконец поднялась в свою спальню, сердце бешено колотилось, а по телу разливалась необъяснимая истома. Я толкнула дверь и замерла на пороге.

На моей кровати, развалившись с видом полновластного хозяина, лежал Варрен. Он был без рубашки, а бедра прикрывала тонкая ткань простыни. При свете единственной свечи его тело отливало бронзой. Я сглотнула и выдавила, пытаясь придать голосу суровости:

– Я же обещала запустить тебе в постель муравьев, если ты еще раз осмелишься в нее залезть.

Он медленно повернул голову, и в его черных глазах заплясали чертики.

– Не запустишь, – заявил он с невозмутимой уверенностью. – Потому что с сегодняшнего дня, то есть с этой ночи, будешь делить ее со мной.

Я даже рот разинула от такой наглости, а уже в следующую минуту Варрен, с грацией гепарда, бросился ко мне, схватил и…

И вот я лежала на кровати под ним, придавленная его крепким телом, а Варрен целовал меня. О нет, вовсе не нежно и трепетно, а так, словно завоевывал новый рубеж.

Его необузданная страсть поглотила меня, и я… я ответила на поцелуй. Мои руки сами собой обвили его шею, а губы раскрывались под его натиском.

Однако в какой-то момент во мне что-то взбунтовалось. Я уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть.

– Пусти… это… это ведь неприлично! – прошептала я, задыхаясь.

Он рассмеялся прямо в мои губы, низким, бархатным смехом, от которого все внутри перевернулось.

– Неприлично? Неприлично делать вид, что я тебе не нравлюсь, – парировал он, не отпуская меня.

И он был прав. Безоговорочно прав. Я же всегда западала на опасных парней, а он был самым опасным из всех, кого я встречала в обеих своих жизнях. И где-то между страхом, гневом и облегчением я, кажется, успела в него влюбиться. Предательское тело расслабилось в его объятиях, и на этот раз мой поцелуй был уже не ответом, а согласием.

***

Утро застало меня в объятиях Варрена. Его дыхание было ровным и глубоким, тяжелая рука лежала на моем бедре. Осторожно, стараясь не разбудить, я выскользнула из-под его лапищи и накинула тяжелый бархатный халат.

– Куда? – сонно пробормотал Варрен.

– Сварю нам кофе, – шепнула я.

Кажется, это слово заставило его тут же проснуться, и я улыбнулась.

– Спускайся минут через двадцать, – шепнула я и выбежала из комнаты.

Сердце бешено колотилось от предвкушения. Я на цыпочках спустилась в подвал, проделала все манипуляции с волшебным замком и открыла дверь. С трудом перетащила массивную кофейную машину в кухню. Достала из тайника камень-сердце и… вставила его в заветное гнездо. Раздался тихий щелчок, и по медным трубкам и цилиндрам пробежала легкая вибрация. Агрегат проснулся. Я, как довольный ребенок, радостно захлопала в ладоши и запрыгала от счастья.

Доставая запас зерен из первого урожая, я чувствовала себя алхимиком, творящим чудо. Я обжаривала их на специальной чугунной сковороде, которую нашла там же, в подвале. Вдыхала божественный, знакомый до слез аромат и улыбалась. Потом пересыпала горячие, маслянистые зерна в жернова ручной мельницы. Перемолотый кофе пах орехами, шоколадом и чем-то неуловимо магическим.

Я засыпала молотый кофе в странного вида холдер, залила водой из нагретого магией резервуара и нажала на рычаг. С шипением и бульканьем из носика полилась густая темно-коричневая струя, несущая с собой аромат дома, Москвы, «Амброзио» и всей моей прошлой жизни. Это был эспрессо. Настоящий, крепкий, волшебный.

Именно в этот момент в кухне появился Варрен. Я, с непроходящей улыбкой на губах, вручила ему чашку.

– Это что? – спросил он, глядя в темную жидкость. – Это и есть кофе?

– Он самый, – рассмеялась я и, лукаво прищурившись, сказала: – Бодрит, горячит и возбуждает. Пришла пора Эльтерре проснуться.

Варрен скептически хмыкнул, но осторожно пригубил кофе. Его брови поползли вверх. Он сделал еще глоток и еще. По лицу охотника расплывалось изумление. Это был не просто напиток. Это был вкус энергии, ясности, вкус жизни.

– Наичернейший меня побери… – выдохнул он, глядя на чашку с уважением.

Я села рядом с ним, и наши плечи соприкоснулись. Варрен повернул мое лицо к себе, коснувшись подбородка, и поцеловал. Этот поцелуй был уже другим – медленным, сладким, как сама жизнь, которую мы только что вкусили.

И я подумала, глядя в его темные глаза: да, пришла пора. Пора Эльтерре проснуться и стать прежней!