Облегченно выдохнув, я закрыла глаза, чтобы хотя бы на минутку насладиться наступившей тишиной.

Каролина, которую я напоила успокоительным чаем на травах, наконец-то уснула. А перед этим она часа два рыдала, перемежая всхлипы десятью тысячами благодарностей и извинений. Она все никак не могла поверить, что мы с Варреном вызволили ее и что, кажется, Камелия больше не будет к нам приставать со своими гнусностями.

Подоткнув как следует одеяло и убедившись, что Каролина уже крепко спит, я с чувством выполненного долга спустилась в кухню. И замерла на пороге, потому что Варрен…

Варрен гремел кастрюлями. Он стоял у плиты, внутри которой полыхал огонь. Я вот до сих пор не научилась управляться с этим чудом техники, а он, кажется, знал, что делал. Его могучая спина была напряжена, а движения хоть и уверенные, но были какие-то яростные. Он что-то жарил, и это что-то шкворчало и издавало аппетитный аромат.

Картина была настолько неожиданной, что на мгновение я потеряла дар речи. А потом у меня вырвалось:

– Ого. А ты, оказывается, можешь, когда захочешь.

Варрен резко обернулся. На его скуле красовался желтый синяк – единственный признак того, что он побывал в драке. Удивительно, как быстро на нем все заживает.

– Пахнет вкусно, – повела я носом, чувствуя, как у меня заурчало в животе.

– Что ты за женщина такая? – проворчал он с раздражением, тут же отвернулся и стал помешивать содержимое сковороды. – Умеешь драться, как уличная потаскуха, и язвить, как придворная интриганка.

– Еще один такой «комплимент», я и тебя чем-нибудь обсыплю, – пригрозила я.

Я подошла к столу и села. Все кости ломило, будто я боксировала сутки напролет.

– Не страшно, – хмыкнул он в ответ на мою угрозу. – Лучше бы ужин приготовила мужчине, расселась тут, – проворчал Варрен.

– Я кудесница, – парировала я. – Умею варить кофе и оживлять сады. А вот обслуживать мужчину, который мне ни брат, ни сват, не обучена. Как голова?

– Цела, – буркнул он. – А тебе не следовало вмешиваться. Я бы сам со всем справился.

– Тебя огрели по голове дубиной, Варрен! Такой хруст разнесся по всей округе, что я искренне посчитала: ты больше не жилец! Я испугалась и хотела помочь.

Он с силой грохнул сковородой об стол, заставив ложки звякнуть, а меня подпрыгнуть.

– Я – Варрен Дрогг. Охотник. Что мне дубинки каких-то вышибал? Я бы справился сам, – отрезал он.

– Ага, – фыркнула я. – То есть ты типа неубиваемый, да? Раны у тебя заживают за ночь, а дубины для тебя что зубочистки?

Он прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то опасное.

– Уж точно не они меня убьют. А вот тебя могли запросто покалечить.

– Как видишь, я сама кое-кого покалечила.

Варрен долго смотрел на меня, изучал, словно микроба под микроскопом, а потом покачал головой:

– Могу поклясться, ты и сама не знаешь, как это сделала.

– Ну, может, и не знаю, – протянула я, – но главное – результат. Каролина в безопасности, а Камелия заползла обратно в свою нору. Пусть там и сидит.

– Завтра я еще раз наведаюсь к ней и сделаю внушение, – сказал Варрен. – Больше она вас не тронет.

– Внушение? – изогнула я бровь и добавила ехидно: – Или пойдешь проведаешь и пожалеешь свою старую… подружку?

Варрен рассмеялся.

– Еще одно слово, Сильвана, и я решу, что ты взревновала.

– Вот еще, – фыркнула я и потянулась к сковороде.

Ужин прошел в гробовом молчании. Мы ели, не глядя друг на друга, но я не могла не признать – готовил он чертовски вкусно. Когда Варрен закончил, то, не сказав ни слова, поднялся и вышел из кухни. Я еще некоторое время сидела, прислушиваясь к его шагам наверху, а потом со вздохом принялась убирать со стола и мыть посуду.

Я размышляла о том, что произошло сегодня, и меня начала пробивать нервная дрожь. Варрен ведь прав: когда я кинулась ему на помощь, я понятия не имела, что буду делать. Что бы было со мной, если бы цветы оказались просто цветами, а не превратились в жгучее, разъедающее плоть оружие? Наверное, досталось бы мне тоже дубинкой по голове, и она треснула бы, что твой арбуз. Я ведь не Варрен Дрогг, не могла заживлять на себе раны в считаные минуты. Видимо, так работала его магия, а может, он просто был каким-то сверхчеловеком. Интересно, а Варрен знает историю своего рода? Знает ли он о долге перед кудесницами Найтвейл, который веками висит на Дроггах? Знает ли, что обязан помочь мне?

От всех этих размышлений на меня навалилась такая усталость, что веки слипались.

Погасив светильники, я побрела наверх в свою спальню, предвкушая, как свалюсь сейчас в теплую постель, укроюсь мягким одеялом и наконец-то усну. Я толкнула дверь… и застыла на пороге.

На моей кровати, развалясь и закинув руки за голову, опять лежал Варрен. Его обнаженная грудь была широка, а четкий абрис мышц, все эти кубики, все эти мускулы казались такими соблазнительными в неярком трепетании свечей, что сердце мое глухо застучало о ребра, все быстрее и быстрее…

– Долго будешь рассматривать меня? – Он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с вызывающей ухмылкой.

Я тут же подобралась и накинулась на него:

– Какого лешего ты делаешь в моей кровати?

– Диван оказался недостаточно длинным для моих ног. Пришлось искать альтернативу.

– И ты нашел ее в моей спальне? – голос мой зазвенел от возмущения. – Опять?! Я же просила тебя спать в другой комнате.

– Я нашел ее в самой удобной кровати в этом доме, – парировал он и растянулся в самой наглой из всех существующих наглых ухмылок на свете. – А так как я твой гость и защитник, то считаю, что имею на нее право.

– Защитник? Между прочим, это я сегодня тебя защищала, – фыркнула я, пытаясь совладать с бешеным стуком сердца. – Ты ведешь себя как мародер! Ты вломился в мой дом, истекая кровью, я тебя выходила, а ты в благодарность оккупируешь мою личную территорию!

– Матильда никогда не жаловалась на мое присутствие на ее личной территории. – Его голос стал низким, с интимными многообещающими нотками, а во взгляде заплясали пламенные искорки.

Жар ударил мне в лицо, от ярости или от чего-то другого – я и сама не знала.

– Я тебе не Матильда! – выпалила я. – И если ты еще раз посмеешь залезть в мою постель, я… я запущу тебе под одеяло муравьев! Или подброшу в твой суп сон-травы! Или…

– Или сама присоединишься? – Он лег на бок и постучал ладонью по месту рядом с собой.

Я отпрянула к двери, как ошпаренная.

– Наглец! – прошипела я, сжимая кулаки, и выскочила за дверь.

В спину мне летел его громоподобный смех, такой низкий и такой чувственный, что это злило еще сильнее. Что за наваждение!

Я влетела в ту комнату, где спала прошлой ночью, и с грохотом захлопнула дверь.

Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, а по щекам разливался предательский жар.

Или сама присоединишься? Что за нахальство? Да что он о себе возомнил? Матильда, видимо, разбаловала этого негодяя.

Слова Варрена и его смех еще долго звенели в ушах, смешиваясь с гневом, обидой и каким-то странным, щемящим чувством, которому я боялась дать определение. Спасение Эльтерры внезапно показалось куда более простой задачей, чем моя способность пережить соседство с этим невыносимым, наглым и чертовски привлекательным охотником.