Варрен Дрогг, этот разбойник, ворвавшийся в мой дом, нагрубивший, истекший кровью, а потом бесцеремонно занявший мою спальню, проспал весь день и всю ночь. Я же провела ее на диване в гостиной, накрывшись теплым одеялом, под которым прятала топор. Да-да, я спала в обнимку с этим орудием… самообороны. Сначала не могла сомкнуть глаз: боялась, что Дрогг проснется и начнет буянить или надумает выгнать нас с Каролиной из дома. Однако потом, поняв, что его вырубило от потери крови, успокоилась и даже смогла уснуть.

Каролина же забаррикадировалась в своей комнате. Она предлагала мне переночевать у нее.

– Ты ляжешь на кровати, а я на полу, – сказала она, прижимая к груди подушку. – Вдвоем будет не так страшно.

Но я отказалась.

– А если он проснется? – прошептала я. – Я должна знать, когда это случится и что он собирается предпринять.

– Если он захочет нас выгнать, вряд ли мы сможем его остановить, – удрученно вздохнула Каролина.

Я показала ей топор.

– Выгоню его я, – заявила уверенно.

– Ты что, убьешь его? – испуганно ахнула она.

– Зачем? – Я усмехнулась. – Я просто его припугну и попрошу убираться восвояси.

– Какая же ты смелая! – восхищенно воскликнула Каролина, после чего заперла дверь своей спальни. Видно, смелость смелостью, но предосторожность никогда не может быть лишней.

По звукам я поняла, что Каролина придвинула к двери комод, а значит, если ночью Дрогг проснется и нападет на меня, то спастись в комнате подруги я не смогу…

Впрочем, я собиралась провести ночь в гостиной, а оттуда можно будет сбежать либо в лавку и на улицу, либо через кухню – во внутренний двор и тоже на улицу, что пролегала позади дома.

Сколько бы я ни прислушивалась к шорохам в доме, все было тихо. Непрошеный гость явно спал и вставать не собирался. Меня наконец-то сморил сон, и я вырубилась до самого утра.

Проснувшись, я поняла: зря мы с Каролиной боялись, ведь Дрогг все еще спал. Я даже решилась заглянуть в спальню и увидела, что его глаза закрыты, а грудь мерно вздымается и опускается. Дыхание было ровным. Ладно, пусть себе спит.

Мы с Каролиной позавтракали хлебом и сыром. Девушка решилась выйти из комнаты, только когда я постучала к ней и сказала, что бояться, кажется, нечего.

– Надеюсь, он не умрет прямо в нашем доме, – пробормотала она, откусывая кусочек булочки.

– Не умрет, – уверенно сказала я. – Выглядит он гораздо лучше, чем когда завалился на мою кровать, и дышит ровно. Никаких признаков лихорадки я не заметила.

– Ты… Ты заходила к нему в спальню? – Каролина сглотнула и уставилась на меня во все глаза.

– Не к нему, а к себе, вообще-то, – напомнила я ей. – Во-первых, мне нужно было взять кое-что из одежды, а во-вторых, нужно было проверить, как он там.

– Ты и правда бесстрашная! – восхитилась она.

Это Каролина еще не в курсе, что я, зайдя в спальню сегодня утром, добрых пятнадцать минут рассматривала Варрена Дрогга. Таких красивых мужчин в реальности я не видела ни разу ни в прошлой жизни, ни в нынешней. Он спал в штанах и не накрывался простыней, и я смогла разглядеть, что торс его, грудь, руки были словно высечены из мрамора древним скульптором. Фитнес-клубов или спортзалов в этом мире явно не было, но Варрен Дрогг где-то беспрестанно прокачивал свои мышцы. Его телосложению любой тренер качков позавидовал бы.

Но заметила я не только его красоту, но и кое-что весьма странное. Шрамы, которые были на его теле, стали бледными, почти незаметными. И лишь та рана, что я зашивала, была еще отчетливо видна, но казалось, что ей уже недели три-четыре. Что за странность? Как такое может быть?

– Я пойду в овощную лавку, а потом загляну к мяснику, – сказала Каролина, заставляя меня сосредоточиться на ее словах и прекратить размышлять о своем странном и опасном госте. – Приготовлю сегодня овощное рагу и запеку мясо.

– Отлично, – кивнула я. – Купи побольше. Вдруг Варрен Дрогг проснется, тогда нам придется его накормить прежде, чем выгнать.

Сама же я собиралась наведаться в сад. Вчера, когда я посадила кофейные зерна, заметила, что он совершенно запущен. После смерти Матильды прошло много времени, и трава в саду выросла чуть ли не по пояс. Цветы и кусты заросли сорняками, а деревья, можно сказать, дышали на ладан. Нужно все полить, выполоть колючки и сорную траву, облагородить клумбы. Я сама не знала, почему вдруг надумала привести сад в порядок. Никогда я не увлекалась выращиванием цветов или овощей, но теперь меня тянуло туда и хотелось вдохнуть новую жизнь в это место.

Воздух был сладким, как обычно пахнет после теплого летнего дождя, когда цветы отдают свои ароматы окружающему миру.

Первым делом я подошла к тому месту, где вчера посадила десять кофейных зерен. Земля была мягкой, а лунки аккуратными. Но, конечно, еще ничего не всходило. Через какое-то время зерна прорастут, из десяти, может быть, два-три. А потом нужно будет ждать очень долго, чтобы собрать первый урожай. Обычно кофейное дерево начинает плодоносить через три года… Господи, как же нескоро я смогу сварить свою первую чашку кофе. Через три с лишним года. И это при благополучном раскладе. Кто знает, сколько времени пройдет на самом деле?

– Растите, ладно? – обратилась я к зернам. – Мне очень нужно, чтобы вы выросли.

Вздохнув, я принялась за дело: полола, выкорчевывала глубоко укоренившиеся сорные растения, подрезала сухие ветки у кустов, подравнивала, пересаживала, поливала. Не знаю, что на меня нашло, но я без умолку болтала с цветами, едва пробивавшимися сквозь заросли сныти, пырея и звездчатки. Освобождала место, беспощадно откидывая в ведро ненужные вьюнки и одуванчики, заполнившие все вокруг.

Я не сразу поняла, что что-то вокруг меня изменилось. Будто воздух сначала замер, прислушиваясь к моим словам, а потом наполнился свежестью. Легкий ветерок шевелил мои волосы, которые я забыла заколоть.

Когда, уставшая, я поднялась, распрямляя затекшую поясницу, я зажмурилась на мгновение, а открыв глаза, замерла.

Сад…

Он больше не был мертвым. Высокая трава исчезла, а на ее месте появился мягкий зеленый ковер, как будто я только что прошлась здесь с газонокосилкой.

Розы распустились огромными бутонами. Зацвели вишневые деревья и яблони. Взорвался буйным цветом куст рододендрона, а вдоль частокола подняли яркие синие головки незабудки. У самого дома манили взгляд три огромных куста пионов – фиолетовые, розовые, сиреневые…

– Мамочки мои, – пробормотала я, не веря своим глазам.

Я посмотрела на свои руки, перепачканные землей, и вдруг заметила, что увядшие цветы на клейме будто тоже ожили: опавшие лепестки исчезли, а бутоны словно приподняли головки.

– Значит, ты и правда настоящая Найтвейл? – раздался за спиной хриплый, низкий голос.

Я обернулась. На пороге заднего входа стоял Варрен Дрогг. Он был по-прежнему без рубашки, и я могла ясно видеть: раны на его теле полностью исчезли.