Несколько долгих минут я стояла в ужасе, смотря на то, как только вчера вымытый Каролиной пол покрывается кровью… Кровью? Он что, ранен? Я не знала, что делать

– Эй… – промямлила я, склоняясь над незнакомцем. – Эй, вы живы?

Он не ответил и вообще никак не отреагировал. Явно без сознания. Господи, а если он умрет прямо здесь? Надо вызвать скорую и полицию. Я начала шарить руками по платью и только теперь осознала: я не у себя дома, и сотового у меня нет. Может, в Эльтерре и полиции никакой нет? Как они тут врачей вызывают, если случается что-то вот такое?

– Господи, что же делать? – пробормотала я.

Вспомнила, как это делали в кино, и приложила пальцы к вене на шее, где должен быть пульс. Так-с… Вроде живой. Только без сознания.

– Эй! – Я начала тормошить незнакомца за плечо. – Что с вами?

Конечно, он не ответил на мой вопрос, но с его губ сорвался стон.

– Вы кто? Что с вами? – затараторила я, но мужчина никак не отреагировал, и я поняла, что он снова отключился.

Кое-как я перевернула его на спину. Черная куртка распахнулась, и под ней я увидела рваную рубаху: как будто кто-то изрезал ее длинными лезвиями или когтями. И из этих порезов сочилась кровь.

Недолго думая, я дернула за рваные края и ахнула. Одна из ран была особенно глубокой и сильно кровоточила. Перед глазами все поплыло, и я, вскочив, на секунду зажмурилась. Однако быстро совладала с собой. Пока я буду строить из себя кисейную барышню, мужик истечет кровью прямо на моей новоявленной кухне. Господи, ну где же Каролина! Она бы придумала, что делать. Тут же в голове прозвучал строгий голос: «Ты и сама знаешь, что делать. Ты же Найтвейл. Возьми себя в руки». Никак, со мной говорит старик из моего сна, тот самый, из-за которого я здесь. Чтоб тебя!

– Зачем ты только втянул меня в это, – простонала я и побежала в комнату, которую рядом с кухней вчера обнаружила Каролина.

Здесь, в то ли кабинете, то ли лаборатории моей тети Матильды должно быть что-то, что поможет мне зашить рану незнакомца. Я подбежала к столу с сосудами, но не нашла ничего подходящего. Осмотрела полки. Там тоже не было ни игл, ни шелковых нитей, которыми можно было бы заштопать такой глубокий порез.

Я вспомнила о сундуке, спрятанном на дне шкафа, сундуке, который я не могла открыть. Отчего-то теперь меня потянуло к нему какой-то неведомой силой. Я подбежала к шкафу, выволокла сундук из его недр, и он с грохотом опустился на пол. Не понимая, что делаю, я провела ладонью по крышке, и на ней вдруг бледным золотом засветились какие-то символы.

– Черт, – пробормотала я. – Да это как экран телефона, который просыпается от нажатия одной кнопки.

Только бы знать, какие кнопки нажимать. «И ты вспомнишь», – звучали в голове слова старика из моего сна. Правда, теперь мне казалось, что тогда со мной разговаривал вовсе не старик, а дог… Господи, да что же это такое-то, а?

Я закрыла глаза, не понимая, что делаю, но пальцы сами задвигались по крышке странного сундука, сами выискивали нужные символы и замирали над ними. Через секунду я услышала, как что-то щелкнуло, и, распахнув глаза, поняла, что сундук открыт.

Потянув крышку, я откинула ее не без труда. Внутри меня ждала черная атласная поверхность, разделенная на небольшие секции. Булавки, иглы, нити, клей, крючки… Это же набор для швеи! Или шляпницы!

Краем сознания я отметила, что под верхней панелью наверняка еще что-то есть – слишком она была неглубокая, – но размышлять об этом было некогда. Я схватила иголки, выбрала самые крепкие нитки, взяла ножницы и поспешила обратно в кухню.

Я понятия не имела, как зашивать раны, но крутые парни в боевиках, которые я так любила в своей прошлой жизни, сами делали это. Значит, и я должна справиться!

Нужно было чем-то простерилизовать рану и иголку. Я пошарила по шкафчикам и увидела бутыль с какой-то светло-янтарной прозрачной жидкостью. Выдернув пробку, я понюхала и закашлялась. Не знаю, что это, но пахло чем-то вроде виски. Иглу нужно было продезинфицировать, и я решила просто прокалить ее над огнем. Слава богу, на столе по-прежнему горели свечи, с которыми я вернулась из подвала.

Проделав все манипуляции, я чистым полотенцем отерла кровь с раны, потом промочила ее алкоголем и принялась сшивать края. Первая пункция далась мне с трудом. Я ожидала, что мужчина заорет от боли, но он лишь промычал что-то нечленораздельное и больше не подавал признаков жизни.

Я кое-как заштопала его и устало уселась рядом, прислонившись спиной к ножке стола. Кровь из раны перестала идти. Значит, я все сделала правильно? А что, если у него и внутренние органы задеты? Ой, мамочки! Нет, надо все-таки бежать и искать доктора. Точно. Так и сделаю, только передохну полминутки. Руки все еще тряслись от понимания, что я только что зашивала человека на живую, без наркоза. Да я и с наркозом-то не умела этого делать, а тут такое! Голова закружилась.

Не успела я прикрыть глаза от усталости и пережитого стресса, как мужчина пошевелился, резко сел, охнул, уставился сначала на меня, потом на зашитую рану. Затем он схватил стоявшую на полу бутылку и опрокинул себе в рот ее содержимое. И даже не поморщился! Впрочем, я готова была последовать его примеру – так меня трясло от того, какие манипуляции я только что проделала!

Мужчина, допив все до последней капельки, снова уставился на меня, прищурив свои темные глаза. Я тоже во все глаза смотрела на него. Еще секунду назад он валялся без сознания, а теперь выгляди вполне себе бодро…

Он был высоким и широкоплечим. Лицо заросло густой щетиной, а черные волосы спускались ниже плеч. Весь измазанный кровью и дорожной пылью, он имел весьма угрожающий вид. Может, он, конечно, ослаб после такого ранения и кровопотери, но сил, чтобы меня придушить у него наверняка хватит. Вон какой бугай!

– Ты не Матильда, – вдруг сказал он.

– Как видишь, нет, – ответила я и встала, разглаживая юбки.

Тут же я пожалела об этом, потому что незнакомец уставился на мои руки, на которых светилось клеймо.

– Где Матильда? – прорычал он, тоже поднимаясь. – Кто ты?

– Я здесь живу, – ответила я, – а вот кто вы, знать не знаю, поэтому попросила бы вас уйти…

Договорить я не успела, потому что незнакомец бросился ко мне и сомкнул-таки руку на моей шее.

– Я спрашиваю, где Матильда? И что потаскуха из Гильдии увядших роз делает в ее доме?