К своему дому на улице Туманной я подошла, когда уже опустились сумерки, а вокруг начали стрекотать цикады. Пока я ходила за покупками, то заметила, что в палисадниках и на деревьях, росших кое-где по улицам, цветут цветы. А значит, сейчас весна. Тут же мой взгляд упал на старое дерево, что росло справа от моей лавки. Это дерево было совершенно сухим и вот уже который день мозолило мне глаза. Может, в него ударила молния или оно засохло от старости?

Я провела пальцами по коре и пробормотала:

– Ты, наверное, уже давно здесь торчишь и пугаешь прохожих? Надо тебя спилить на дрова.

Похлопав ствол, словно друга по плечу, я вошла в лавку и ахнула от изумления.

Помещение освещали толстые свечи в массивных канделябрах, начищенных так, что в них можно было смотреться, как в зеркало. Но поразили меня не они – дом сиял чистотой. Полы блестели, словно никто не разводил здесь костер. Все ненужные вещи исчезли. Помещение опустело, но зато дышало свежестью.

Я прошла во внутренние комнаты дома. Здесь тоже все было отчищено до блеска.

Заслышав скрип половиц, в гостиную, где я остановилась в нерешительности, заглянула Каролина.

– Привет, – улыбнулась она.

Я посмотрела на девушку и изумленно пробормотала:

– Только не говори, что ты все-все комнаты убрала.

– Конечно, убрала. А что, не нужно было? – испуганно спросила она.

– Нужно, но… Я думала, здесь работы как минимум на неделю.

– Да я привычная к уборке. У нас в семье десять детей, мы со старшей сестрой, Аннет, которую ты видела в Мидлморе, с детства приучены были следить за маленькими да в доме прибирать.

– А говоришь, у тебя никакого дара нет. Вот он – твой дар! – засмеялась я. – Я бы ни за что сама не справилась так быстро.

– Какой это дар, – махнула рукой Каролина. – Ерунда. Только вот в подвал я не спускалась… Страшно там.

– А я и не знала, что здесь подвал есть, – сказала я. – Ничего, на днях я сама загляну туда и посмотрю, что к чему.

– Кстати, я тут кое-что нашла. Пойдем, – позвала меня Каролина, и я последовала вслед за ней в какое-то помещение за кухней, которое я раньше не заметила.

Здесь не было окон, и нам пришлось зажечь свечи. Как же все-таки плохо без электричества!

– Судя по всему, здесь твоя тетя занималась волшбой, – сказала Каролина.

Я окинула взглядом помещение, переводя удивленный взгляд с одного предмета на другой: колбы, реторты, перегонный аппарат, мензурки, мерные стаканчики, какие-то сосуды, закупоренные пробками… Я бы сказала, что Матильда тут не магичила, а научные эксперименты проводила.

– Какой-то кабинет сумасшедшего профессора, – пробормотала я.

– Я здесь ничего не трогала, – сказала Каролина, – только пыль протерла да полы помыла. А вот здесь я нашла сундук…

Каролина распахнула громоздкий шкаф, на дне которого и правда стоял массивный черный сундук.

– Он заперт, но замка нет. Ты уж, Сильвана, сама с волшебными штуковинами справляйся. Тут я тебе ничем помочь не смогу.

Я присела к сундуку и осмотрела его со всех сторон, поднеся свечу поближе. И правда, тут не то что замка, тут даже не было видно соединения крышки с основной частью. Словно он был сделан из цельного куска дерева или запаян…

– Ладно, не все сразу, – вздохнула я и встала. – Скажи-ка, Каролина, а привезли продукты и одежду, что я сегодня купила?

– Привезли, – кивнула она.

– Тогда пойдем смотреть обновки! – засмеялась я.

Мы поднялись на второй этаж в мою спальню, где на кровати лежали стопочки нового белья, подъюбников и платьев.

– Я их еще не успела развесить, – извинилась Каролина.

– Вот эти твои.

Я вручила ей несколько платьев и юбок, а также белье и чулки. Каролина даже не поверила, что и у нее теперь будет приличная одежда, а когда мне все же удалось ее убедить, что я действительно купила обновки и ей, глаза ее наполнились слезами.

После простенького ужина Каролина отправилась спать, а я тоже пошла к себе. В голову лезли всякие мысли. Так много всего произошло за эти несколько дней, так много я всего узнала, но представления не имела, куда же мне двигаться дальше.

Златов в шкатулке еще было много, но если не зарабатывать, никакая экономия не поможет. Когда-нибудь они закончатся. А ведь еще нужно будет купить приличную мебель в гостиную, шторы, покрывала, постельное белье. На это уйдет немало. Что будет, когда шкатулка опустеет? Бумага «на все виды деятельности» у меня была, только вот деятельности пока никакой не было.

Что я могла кроме кофе? Печь пирожки и варить борщ? Вряд ли. Кофе, кофе, кофе…

Я хотела открыть кофейню. Но как? Здесь нет кофейных деревьев. Нет зерен. Никто понятия не имеет, что такое кофе!

Вспомнив про зеленый мешочек, я достала его из-под подушки и высыпала зерна на кровать. Их было немного. Это всё, что у меня есть. Хватит на несколько чашек. А потом? Что потом?

И вдруг зерна, словно отвечая моим мыслям, засветились. Сначала зеленым, словно изумруды, в которых проснулась жизнь. Потом красным, будто они раскалились. Затем они сделались янтарными, как жидкое золото. И наконец свечение стало коричневым. Тут же в воздухе разнесся аромат свежесваренного кофе.

– И что же вы хотите мне сказать? – спросила я.

Но зерна снова стали зелеными…

Вздохнув, я аккуратно собрала все до последнего зернышки и спрятала их в мешочек, который снова сунула под подушку. Задула свечи и, не успев лечь, тут же уснула.

Мне снился черный дог. Он бежал вдоль улицы, исчезая в тумане. Я спешила за ним, кричала, чтобы он меня подождал, а он все шел и шел вперед, пока не оказался на развалинах Эльтеррианского дворца.

Я замерла у арки разрушенных ворот и увидела, что там, вдали, стоит вовсе не дог, а тот старик из «Амброзио».

– Зачем вы привели меня сюда? – крикнула я.

– Эльтерра восстанет из пепла, – сказал он, – когда ее жители вновь полюбят вкус кофе, сваренного настоящей кудесницей.

– Но я не кудесница! – перекрикивая завывающий здесь ветер, выдохнула я.

– Нет, ты – кудесница. Я сам проверил. Ты – Найтвейл, та, что рождена, чтобы воскресить прошлое!

– Но как? – закричала я.

– Кофе! Пора сварить кофе!

– Но у меня же ничего нет! Совсем ничего!

– Посади зерна, – сказал он. – Это последние зерна Найтвейл. Они помнят. И ты вспомнишь!

– Что? Что я вспомню?

Но мужчина уже исчез, а на его месте стоял дог и смотрел на меня светло-янтарными глазами, которыми только что смотрел мой собеседник. Он грациозно развернулся и исчез в темной пасти развалин.