Отчаявшись найти кофейню или хотя бы прохожего, которого не ввело бы в ступор слово «кофе», я решила отправиться в ратушу. Слава богу, дорогу к ней мне подсказали быстро. Она располагалась на улице Центральной, сразу за площадью.

– Здание из белого камня с красной круглой крышей, – объяснила какая-то сердобольная старушка с такой же, как у меня, меткой на руках. – Иди по Цветочной, а оттуда выйдешь на Центральную, ну а там сразу увидишь нашу ратушу, дочка.

– Спасибо, – поблагодарила я женщину и отправилась в указанном направлении.

Я заметила, что большинство горожан, как и я, передвигались пешком, но иногда мне попадались легкие экипажи, в которых сидели респектабельного вида джентльмены или дамы в шикарных нарядах. Видимо, зажиточная элита города. А простые смертные, вроде меня, транспорта не имели. Пару раз я видела всадников, но их тоже было немного. Эх! Ни тебе автомобилей, ни мотоциклов, ни даже велосипедов. Зато воздух какой свежий. Свежий и… влажный. В Эльтерре царил какой-то экваториальный климат. Видимо, это местный юг. Может, и море есть? Например, за Запредельными землями? Что там говорил Барк? Никто не знает, что там? Разве что охотники. А охотники – те еще душегубы… Главное, чтобы они на людей не охотились. Надо будет получше разузнать, как здесь все устроено.

Здание ратуши я заметила сразу. Оно было светлым и величественным, казалось, что его возвели каких-нибудь лет десять назад – такое оно было новенькое.

Я поднялась по высокой лестнице и толкнула тяжелую деревянную дверь. Внутри все было выдержано в белых с золотом тонах. Дворец – да и только!

Прямо напротив входа стоял огромный длинный стол, за которым сидел мужчина в коричневом камзоле с золотыми галунами. Вокруг него возвышались стопки бумаг и толстых книг, в одной из которых он делал какие-то записи.

– Здравствуйте, – подошла я к нему, заранее вытащив из кармана дарственную.

– По какому вопросу? – спросил он, не отрывая взгляда от бумаг.

– Я Сильвана Найтвейл. Прибыла в Эльтерру вчера…

Он поднял на меня глаза, прищурился и окинул безразличным взглядом, лишь на мгновение задержав его на моих руках.

– Списки всех новых ссыльных нам присылают заранее, – сказал он. – Вот я как раз вношу в регистрационную книгу запись о вас… Сильвана Найтвейл. – Он кивнул на книгу, лежавшую перед ним, и хоть она лежала по отношению ко мне вверх тормашками, я сумела разглядеть свое имя. – Так что вы зря пришли.

– А у меня еще вот… Распорядитель у въезда в Эльтерру сказал принести это в ратушу. – Я протянула ему дарственную.

Мужчина взял ее и пробежал беглым взглядом.

– Вам повезло, что получили в собственность дом, иначе плохо бы пришлось.

– Почему?

– Сейчас город перенаселен, лишнего жилья нет, да и никто вам не даст его просто так, – объяснил он. – Берите свои бумаги и ступайте вон в ту дверь, номер четыре. Там вам поставят печать и дадут разрешение на торговую деятельность. Вы ведь будете торговать?

– Э-э-э… Наверное, буду.

– Или колдовать?

– Колдовать?

– Вы же Найтвейл, – сказал он так, будто это о чем-то мне говорило.

– Я пока еще не определилась, – пробормотала я.

– Советую сразу получить бумагу на все виды деятельности.

– А это возможно?

– Конечно, вы же в Эльтерре, – фыркнул он. – Правда, придется заплатить сто златых. Зато потом забот знать не будете. А то, знаете, как бывает? Сначала торговлю затеют, потом передумают – начнут волшбой заниматься, а потом – в охотники подаются. И бегают – оформляют. Не дают спокойно работать.

– Поняла, спасибо…

Я поспешила к двери под номером четыре, а мужчина на «ресепшене» все продолжал ворчать, как ему надоели просители, которые все ходят и ходят.

За дверью номер четыре другой чиновник с вытянутым лицом и отчего-то красным носом быстро посмотрел мою дарственную и вытащил из ящика круглую печать. С удивлением я увидела, что печать эта была в виде цветка кофейного дерева, который я не могла перепутать ни с каким другим…

– А вы не знаете, где можно купить кофе? – выпалила я.

Чиновник посмотрел на меня непонимающе.

– Что купить?

– Кофе. Вот тут на печати цветок кофейного дерева…

– Это старинная печать Эльтерры, а не какой-то кофе, – последнее слово он произнес так, будто ему сунули в рот сразу половинку лимона. – У вас еще что-то?

– Мне нужно разрешение на все виды деятельности, – тут же попросила я.

Конечно, я не собиралась заниматься «всеми» видами деятельности, но не помешает быть во всеоружии. Вдруг с кофейней ничего не получится, раз у них тут нет кофе!

– Деньги у вас есть? – первым делом спросил он.

– Есть, – кивнула я и отсчитала сто златых, после чего кошелечек мой значительно оскудел. Надо было брать больше!

Чиновник быстро нашел в стопке бумаг какой-то бланк, вписал в него мое имя и снова поставил печать.

– Вот, можете делать что хотите: хоть шляпки продавайте, хоть заклинания ворожите.

– Спасибо, – сказала я, беря бумагу. – А можно вопрос?

– Только быстро, – кивнул он.

– Что случилось с предыдущей хозяйкой лавки? С Матильдой?

Он замер. Его нос покраснел еще сильнее.

– Матильда Найтвейл? – переспросил он, и только теперь я осознала, что не просто так шляпница Матильда оставила Сильване лавку – она тоже была Найтвейл, а значит…

– Она была вашей теткой, – сказал он.

– Теткой?

– Да. Вот… – Он листнул какую-то книгу, и я увидела, как буквы в ней засветились белым огнем. Магия? – Вот. Матильда приходилась сестрой вашей матери.

– А за что ее сослали?

– Сослали? – Он провел пальцем по строчкам, которые тут же засветились. – Никто ее не ссылал. Матильда Найтвейл сама приехала в Эльтерру и открыла тут лавку.

Теперь у меня глаза полезли на лоб от изумления.

– Сама приехала? Сюда?

– Да, по собственной воле.

Поразительно, а я-то думала, ее тоже судили и сослали, например, за развод, как и меня.

– А когда она умерла? – спросила я.

– Умерла… Умерла… А, вот! Умерла в Эльтерре два года и три месяца назад… в возрасте двадцати семи лет.

– Такая молодая? – ахнула я.

– Как видите.

– От чего она умерла в таком раннем возрасте? – допытывалась я.

– Умерла от собственного колдовства.

– Как это? – не поверила я.

– Матильда все что-то изобретала, вот и доизобреталась, – сказал он, будто это было очевидно. – Сварила какое-то зелье, сама попробовала и испустила дух.

Мне в это не верилось. Если она была кудесницей или ведьмой, вряд ли сделала бы что-то такое, отчего сама и умерла. Да и состояние дома было таким, будто там кто-то что-то искал. Мне вдруг сделалось страшно… А что, если Матильду убили?