Он улыбнулся.

- Ты никогда не падаешь духом, моя царица?

- Я потеряла его давным-давно. Я мертвая женщина, Сифодубн. Если ты смирилась с тем, что ты мертва, нет причин бояться врага. Ты уже приняла все худшее, что может случиться, и ничто не сможет отвлечь тебя от необходимости продолжать убивать их любыми способами до тех пор, пока боги позволяют. Это все, что имеет значение. Если каким-то чудом мы одержим победу, сломим их волю и они уйдут из Британии, тогда и только тогда я вновь открою свое сердце и снова задумаюсь о будущем. У меня осталась дочь. Я бы хотела, чтобы она нашла себе прекрасную пару, родила много детей и спокойно дожила до старости. Но я не позволю себе думать об этом. Вот и все. – Ее лицо снова стало каменным. Холодное, твердое и непреклонное. - Все члены Высшего совета прибыли? - продолжила она.

- Да. Они ждали, что их вызовут, но когда тела были обнаружены, я подумал, что ты захочешь разобраться с этим вопросом в первую очередь.

- Ты поступил правильно. Я сейчас поговорю с ними. Им нужно будет сказать, что римляне знают, где мы находимся. Битва пришла к нам, и мы должны быть готовы.

- Да, Ваше Величество.

Боудикка остановилась, чтобы посмотреть на тропу, как будто она уже слышала приближение врага. Затем она указала на тела. - Похороните их рядом с тропой.

- Никакой церемонии в священной роще?

- Нет времени. К тому же, они не заслуживают этой чести. Они не смогли угнаться за остальными и позволили врагу убить себя. Я не хочу, чтобы другие воины были подавлены видом их тел. Похороните их здесь.

- Как прикажешь.

******

В чертоге было прохладно и промозгло, а жар от очагов не мог избавить помещение от запаха сырости и кислого аромата гнили. Небольшая группа знатных бриттов и приближенных, командовавших боевыми отрядами племени, собралась, чтобы обсудить ход восстания. Или его отсутствие, размышляла Боудикка, входя в чертог и проходя между рядами мужчин, чтобы занять место в дальнем конце. Им вряд ли понравятся последние сообщения, полученные от посланников, которых она отправила к другим племенам, чтобы попытаться договориться о союзе против Рима. Она была одета в свою обычную одежду – простую тунику, штаны и плащ – и не старалась предстать перед ними в атрибутах царской власти. Она на мгновение успокоилась и собралась с мыслями, прежде чем обратиться к ним.

- Я созвала вас сюда по иной причине, но сначала я должна сообщить, что развязку, которую мы все надеялись отложить на некоторое время, уже наступил. Почти наверняка враги обнаружили местоположение Лингомары и, возможно, уже идут на нас. - Она вкратце рассказала об обнаружении тел и о том, что это означает для повстанцев.

Ей было приятно видеть, что большинство ее последователей отреагировали с фаталистическим выражением лица. Лишь некоторые выглядели встревоженными и испуганными. Она мысленно записала лица последних, чтобы после совещания их заменили более надежными людьми.

- У нас есть два пути действий. Во-первых, мы берем наших людей и выдвигаемся навстречу врагу и сходу вступим в бой. Я не сомневаюсь, что благодаря упорным тренировкам, которые они прошли за зиму, они покажут себя не хуже всех воинов, когда-либо живших в Британии. Как бы то ни было, мы все равно будем в меньшинстве в четыре раза. Даже если учесть превосходство наших воинов, мы, скорее всего, потерпим поражение. И опять же. От такого поражения невозможно будет оправиться, и восстание закончится, племя иценов будет разгромлено, а выжившие станут рабами Рима. Второй путь – тот, который я предвидела с самого начала. Мы остаемся здесь и обороняем Лингомару. У поселения есть все преимущества естественной крепости. Его можно атаковать только на узком фронте, и римские войска будут разбиваться о нашу оборону, как волны разбиваются о скалы. У нас есть преимущество, и даже если они превосходят нас числом, это не будет иметь значения, когда они пойдут на нас по узкой тропе.

- А что, если они придут не с той стороны? - спросил один из присутствующих.

- А какой у них выбор? - ответила Боудикка. - Они не смогут провести своих людей через болота, а даже если бы и смогли, мы окружены водой.

- Тогда как разведчики нашли это место?

Боудикка поняла, что это хороший вопрос. Как римлянам удалось подобраться достаточно близко к Лингомаре, чтобы оставить тела там, где их нашли? Маловероятно, что они пробрались по тропе, так как она регулярно патрулировалась, и их наверняка бы заметили в какой-то момент. В таком случае они должны были найти путь через массу каналов, пронизывающих болото. Хотя ближайшие водные пути использовались людьми Боудикки для переброски на перевалочные пункты, откуда можно было атаковать римлян, вражеским разведчикам было бы легче скрыться от повстанцев там, чем если бы они попытались пройти по тропе. А если они смогли это сделать, значит, смогут и другие.

- Справедливое замечание, – согласилась она. - Я отдам приказ следить за болотами, но любое массированное нападение с этой стороны будет невозможно. - Она попыталась представить себе, как тяжело нагруженные легионеры и ауксиларии пробираются через трясину и камыш, часто вынужденные перетаскивать свои лодки по мелководью или высохшим полосам земли. - Да и откуда им вообще взять столько лодок? Тем не менее, это можно сделать.

- Возможно, это не невозможно, - поправила она себя. - Но, по меньшей мере, для них это будет непрактично. Однако с какого бы направления они ни решили нас атаковать, мы будем готовы, и мы позаботимся о том, чтобы они дорого заплатили за каждую попытку нападения. Мы измотаем их, они будут вынуждены отступить, и тогда мы пойдем за ними, как гончие, настигающие добычу. Мы свалим их и вырвем им глотки. - Сравнение показалось ей настолько убедительным. Люди продолжили хранить молчание, глядя в ее глаза, в которых мерцал фанатичный блеск огоньков, отбрасываемых жаровнями. Теперь, когда разум ее прояснился и она вновь обрела свою строгую маску, она заговорила более спокойным тоном. - Мы защитим Лингомару. Мы разгромим все попытки врага ступить на остров. Мы отбросим их назад в полном смятении. Мы разгромим и уничтожим их, и никому не будет пощады. Кто-нибудь из присутствующих сомневается в моих словах? - Она окинула взглядом мятежников в чертоге и с облегчением отметила, что никто не осмелился бросить ей вызов либо возразить.

- Хорошо. Тогда мы встретим римлян здесь.

Один из ее командиров, говоривший ранее, поднял руку, и она повернулась к нему.

- Ты хочешь говорить, Анеска?

Он кивнул.

- Ваше Величество, враги превосходят нас числом. Что стало с помощью, которую мы просили у других племен? Если бы они прислали нам хотя бы часть своих воинов, мы могли бы противостоять римлянам на равных.

Этот вопрос вернул их к изначальной причине встречи. Боудикка выпрямилась в кресле, ухватившись за резные ручки, и собралась с мыслями, чтобы ответить.

- Не будет никакой помощи от других племен. Посланники, которых я отправляла, либо получали отказ, либо столкнулись с предательством. Некоторых выдали римлянам, а других убили, чтобы умилостивить врага. Возможно, захваченных в плен заставили раскрыть наше местоположение. Лишь немногие воины из тех племен, что отважились бросить вызов своим вождям, смогли присоединиться к нам. К сожалению, остальные не смогли пройти мимо цепочки из римских фортов и патрулей вдоль нашей западной границы. Они были убиты, либо попали в плен или сумели бежать и вернуться к своим племенам. Мы остались одни. Никто не придет к нам на помощь.

В чертоге воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени в очагах.

- Другие племена уже заслужили презрение во всей этой истории. Если нам придется противостоять Риму в одиночку, что ж, пусть будет так. И тем больше будет слава, которую мы заработаем для народа иценов, когда одержим победу. Я бы не хотела, чтобы на моей стороне сражались безвольные, робкие союзники. Робкие трусы, желающие целовать ноги своим римским хозяевам, вместо того чтобы стоять и с честью сражаться за свободу всех наших племен. Когда римляне будут окончательно изгнаны с наших берегов, победа будет принадлежать в первую очередь иценам, и прежде всего тем, кто сегодня здесь. Мы – воины и не похожи ни на каких-либо других воинов, и это величайшее испытание для нашего народа. Величайшее испытание для любого племени в Британии. Мы – немногие, счастливчики, кому доверена эта великая честь, и мы должны набраться смелости, решимости и мастерства, чтобы победить великое зло, которое олицетворяет Рим и все бедствия, которые он распространяет. И пусть все, кто будет жить после нас на этом острове, вспомнят и переживут наши подвиги. Мы находимся накануне битвы между силами тьмы и света.

Она поднялась с кресла и развела руки, подняв их вверх, а ее голос задрожал от переполнявших ее эмоций. - Мы должны победить и стать той искрой, которая превратится в пламя, которое станет адом, охватившим и поглотившим Рим, чтобы угнетатели погибли в огне!

Ее глаза расширились, а ноздри раздувались, когда она смотрела на своих сподвижников, но было непонятно, выражали ли их лица вдохновение от ее слов или же ужас.

******

В последующие дни прекрасной весенней погоды в Лингомаре и ее окрестностях кипела жизнь. Утренний туман рассеялся вскоре после рассвета, и солнце засияло среди пушистых белых облаков, омывая болото своим теплом. Отряды воинов Боудикки, раздетые до пояса, трудились над укреплением обороны поселения. Они увеличили высоту и прочность ряда ворот и защитили их фланги заостренными кольями, воткнутыми в дно болота так, что их концы скрывались под солоноватой водой. Камыши и подлесок были расчищены на некоторое расстояние вокруг водного пространства, окружавшего поселение. Вдоль дороги были подготовлены скрытые рвы с еще более заостренными кольями. Отряды воинов отправлялись на поиски пищи, чтобы пополнить уже собранные запасы. Кузнецы работали над кузницами, готовя наконечники стрел, копья и триболы³⁸. Последние были оружием, которое Боудикка видела в действии, когда много лет назад сражалась вместе с римлянами: небольшие железные предметы с четырьмя зубцами длиной в пять сантиметров, которые можно было разбросать в траве, чтобы поранить лошадей и неосторожных пеших солдат. Такие ранения часто были калечащими, и враги Рима справедливо опасались этих приспособлений. Теперь римлянам предстояло отплатить той же монетой.

Из болота были высланы разведчики для сбора информации о приготовлениях врага, но их перехватили или отогнали более многочисленные римские разведывательные отряды, и Боудикка с неохотой отозвала их для выполнения более продуктивных задач. Тем временем на краю болота, где начиналась тропа, ведущая к поселению, воины и ауксиларии вели непрерывную серию стычек. Враг теперь знал о скрытом входе, и камуфляж, который использовался для сокрытия конца тропы, был теперь ненужным и был заброшен.

Внутри поселения были построены или усовершенствованы новые линии обороны, а ров между поселением и крепостью, в которой стоял чертог Боудикки, был расширен и углублен, мост заменен узкой подвесной конструкцией, которую можно было быстро разрушить, если мятежников оттеснят к этому последнему редуту. Если дело дойдет до этого, Боудикка знала, что восстание будет разгромлено. Тогда останется только убить как можно больше римлян, прежде чем она и последние ее последователи будут уничтожены. Это, по крайней мере, продемонстрирует мужество тех, кто осмелился бросить вызов величайшей империи в известном мире.

Однажды вечером, отстранив своих советников, Боудикка сидела со старшей дочерью у очага и ужинала тушеным мясом. Обе были измотаны усилиями последних дней. Их мысли были заняты приготовлениями и перспективами победы или поражения в предстоящей битве. Никто из них не проронил ни слова, пока они ели, рассеянно глядя в огонь. Наконец Бардея отложила миску и тихо произнесла.

- Сможем ли мы победить? Сможем ли мы победить римлян, когда они придут за нами?

- Конечно, сможем, – сразу же ответила Боудикка. – Мы – ицены. Лучшие воины...

- Мама, ты говоришь со мной, а не обращаешься к своим воинам. Хоть раз будь моей матерью и будь со мной честна. Я имею право знать правду. Я страдала от рук римлян так же, как и ты. Я была рядом с тобой, когда мы шли на их города и сталкивались с ними в бою. Я был рядом, когда мы бежали с поля боя, и я была с тобой, когда мы продолжали сражаться отсюда. Я сделала все, о чем ты меня просила, и никогда не ждала ничего взамен. Теперь я хочу, чтобы мне сказали правду. От матери к дочери. Я же прошу не слишком многого?

Боудикка, привыкшая к тому, что все ее мысли заняты созданием армии, организацией нападений на врага и подготовкой к окончательной битве, внезапно потеряла дар речи. Посмотрев на дочь, она увидела страх в глазах девочки и отчаянную потребность в заверениях и понимании. Прошедшие годы растаяли, и она увидела того ребенка, который был таким веселым, внимательным и полным восторга, юмора и озорства. Ее не испортило то зверство, которое она пережила от рук римлян. Это и последовавшее за этим насилие преждевременно состарили ее, и девочка, которой она когда-то была, была потеряна навсегда. Непреодолимая волна печали и вины пронзила желудок Боудикки, и ее сердце наполнилось мрачной трагедией.

- Прости меня, моя дорогая дочь. Я подвела тебя. Я подвела тебя как мать. Я стала кем-то другим. Тем, кем я никогда не хотела быть. – Она чувствовала, как увеличивается бремя, лежащее на ней, по мере того как осознавала всю цену дела, которому позволила определять свое существование в течение предыдущего года. Она почувствовала, как внутри нее закипают слезы, и ей снова захотелось, чтобы сильные руки ее покойного мужа обняли ее, утешили. Позволить ей стать той, кем она была до того, как ужас поглотил их всех.

- Ты все еще моя мать, - сказала Бардея. - Я люблю тебя и горжусь тобой. Я останусь с тобой до конца. Мне просто нужно знать, каким будет этот конец.