С началом нового года выпал первый снег, легкая присыпка за ночь, которая покрыла форт и окружающий ландшафт девственным налетом. Он резко контрастировал со всем, что лежало на виду, как будто в мире были только белый цвет и тьма. Люди выходили из своих казарм на утреннее построение, потирая руки и топая ногами, утрамбовывая снег. Их выдыхаемые пары обвивались вокруг шлемов и сморщенных лиц, когда их призывали к вниманию, присутствие и отсутствие учитывались, прежде чем их отпускали, чтобы они подготовились к обучению или другим обязанностям. Небольшие группы играли в снежки между казарменными блоками, пока на них не начинали орать офицеры. Катон улыбнулся восторгу, который вызывал снег, прежде чем вспомнил ужасы зимнего отступления, которое он когда-то пережил в горах на западе провинции. Это был опыт, который он горячо надеялся никогда не повторить.

Зима была необычайно суровой, температура опускалась ниже нуля, даже днем, почти весь первый месяц. С пробирающим до костей холодом выпало еще больше снега. Иногда он падал, как маленькие перышки, лениво кружащиеся в неподвижном воздухе под нависшими облаками, заглушая голоса и все другие звуки. Затем были метели, переносимые ветром, который швырял ледяные кристаллы в лица людей с такой силой, что казалось, будто крошечные булавки прокалывают их открытую кожу. Снег нагромоздился у зданий и стен форта и заполнил ров снаружи. Почти все очертания рельефа были стерты, так что было трудно определить расстояние между объектами. Затянувшийся холод вскоре развеял радость солдат от снега. Добывать дрова стало намного сложнее, так как им приходилось пробираться по бедра в сугробах, чтобы добраться до ближайших деревьев и срубить их, а затем тащить их обратно в форт, чтобы распилить на дрова. Даже с санями и лошадьми это была изнурительная работа, и дрова приходилось нормировать, чтобы их хватало. Люди в казармах большую часть дня были заперты в маленьких комнатах, по восемь в каждой, с лежанками вдоль деревянных и дерновых стен. Одетые в сменную одежду и закутанные в плащи, они могли разжигать костры только снаружи из-за рисков, связанных с готовкой в ​​помещении.

Суровая погода затрудняла линии связи, поэтому колонны снабжения с трудом пробирались в Камулодунум, и Катон был вынужден перевести войска на сокращенный паек, чтобы не расстрачивать запасы, которые он накапливал для кампании. Люди роптали, и на фоне регулярных тренировок напряженность между отдельными людьми и даже подразделениями приводила к дракам. Это, в свою очередь, приводило к наказаниям, а наказания порождали дальнейшее негодование. Все достигло апогея однажды утром, когда Катон совершал утренний обход вала с Макроном.

Он остановился на полпути на дорожке и наклонил голову.

- Что, во имя Плутона?

Макрон остановился рядом с ним и прислушался на мгновение, прежде чем уловил гневные крики вдалеке. Шум усилился, и Катон рысью спустился с палисада.

- Давай!

Они пробежали через казармы к источнику шума и повернули за угол, чтобы увидеть переулок между двумя зданиями, заполненный дерущимися солдатами.

- Что это за хрень? - заорал Катон, но только самые близкие к нему замолчали и отошли в сторону с виноватым выражением лица. Он сложил обе руки рупором и снова крикнул: - Прекратите!

Еще больше людей остановились, но драка в дальнем конце продолжалась. Макрон поднял свой витис и бросился сквозь толпу, отбрасывая тех, кто был слишком медлителен, чтобы уйти с его пути. Когда он добрался до людей, которые все еще били друг друга, он ударил их своим центурионским жезлом.

- Ты, на хрен, слышал префекта! Прекратить! Ну же, сонные ублюдки!

Солдаты отступили к своим товарищам, и теперь Катон мог видеть, что они были из казарм легионеров и ауксилариев по обе стороны переулка. Все они замолчали и время от времени шаркали на холодном утреннем воздухе, пока Макрон не заорал на них, чтобы они встали по стойке смирно.

- Где ваши офицеры? - потребовал Катон.

Четверо людей выступили вперед из каждой центурии, в синяках и кровоподтеках от обмена ударами.

Катон указал на землю перед собой.

- Сюда. Быстро!

Они подбежали и встали в одну шеренгу перед ним. Он принял яростное выражение лица.

- С каких это пор выбивать семь оттенков дерьма из товарищей в преддверии важной кампании стало разумной идеей? Если кто-то из врагов шпионит за этим фортом, они будут смеяться до упаду. Вы четверо должны поддерживать дисциплину, а не позволять своим долбанным людям превращаться в толпу, отбивающую друг от друга куски. Что вы можете сказать в свое оправдание? Как началась эта чушь?

- Просто небольшое разногласие, господин, - сказал центурион-ауксиларий. - Разногласия по поводу распределения дров.

- Разногласия? Если вы так решаете разногласия, мне не терпится увидеть, что вы сделаете с врагом, когда вам действительно придется сражаться.

Катон по очереди посмотрел на них, а затем повернулся к Макрону.

- Центурион Макрон, какое наказание ты бы рекомендовал для этих дураков?

- Центурионов понизить до опционов, господин, а опционов понизить до рядовых. Мы не можем позволить офицерам допускать подобные глупости.

- Нет, мы не можем. - Катон увидел обеспокоенные взгляды на лицах четырех офицеров и горечь в глазах их людей по обе стороны переулка. Такое наказание привело бы только к взаимным обвинениям, напряженности и дальнейшим распрям. - Однако у меня есть идея получше. Сигнал общего сбора уже прозвучал?

Макрон вопросительно посмотрел на него.

- Господин?

- Ты меня слышал. Я хочу, чтобы все люди были на плацу. Только калиги, одежда и плащи.

******

Солнце середины утра с трудом пробивалось сквозь облака, когда последние подразделения выстраивались на плацу. Когорта легионеров, будучи старшим формированием в форте, занимала почетное место на правом фланге. Вспомогательные когорты выстроились слева, а люди из вспомогательного подразделения, участвовавшие в драке, располагались непосредственно следом за ними. В форте осталась только дежурная центурия, а турма вспомогательной конницы выстроилась в пикетную линию в полутора километрах от него, их темные силуэты выделялись на фоне снежного пейзажа.

Катон поднялся на смотровую площадку, чтобы предстать перед своими людьми.

- Сегодня утром, - начал он, - я столкнулся с позорным проявлением недисциплинированности в лагере. Люди дрались словно собаки, а не как солдаты. Это не может и не будет допускаться. Поэтому, чтобы подать пример другим в войсках в моем подчинении, все люди из каждой когорты разделят дисциплинарные меры, которые будут приняты в отношении виновных в драке. Я решил, что только испытание боем будет достаточно, учитывая масштаб отвратительного нарушения дисциплины, свидетелем которого я стал. Всем остальным когортам отступить к границам плаца!

Центурионы и опционы передали приказ, и люди на рысях сдвинулись, чтобы сформировать кордон в две шеренги по краям открытой местности, так что остались только легионеры и люди Десятой Галльской вспомогательной когорты. Напряженная атмосфера повисла над заснеженной сценой, прежде чем Катон продолжил.

- Каждая когорта должна построиться на расстоянии пятидесяти шагов друг от друга, лицом друг к другу!

Прежде чем они успели замешкаться, Макрон проревел: - Вы слышали префекта. Шевелите своими задницами! Шевели! Шевели!

Как только они заняли позиции, Катон посмотрел на них со стальным выражением лица.

- Это испытание боем. Не будет обмена физическими ударами. Любой, кто это сделает, будет чистить латрины до наступления весны. Победа достается той стороне, которая заставит противника уронить сигнум. Вы можете вооружиться только снежками. Начать наказание!

Послышался нервный смех в отрядах по краю плаца и замешательство на лицах людей, стоящих друг напротив друга.

- Какого хрена вы ждете? - крикнул Макрон, наклоняясь, чтобы зачерпнуть немного снега, скатать его в шар и швырнуть в трибуна Агриколу, который был ближе всех к легионерам. Снежный ком лопнул у него на плече. Он мгновенно оправился от удивления и ответил выстрелом, промахнувшись мимо Макрона на целых три метра.

- Трибун Агрикола, господин, - сухо произнес Макрон, - это было жалко. Чего же вы ждете? Замерзли?

Люди обеих когорт теперь полные азарта и веселья рванулись вперед, и воздух наполнился снежками, летящими во всех направлениях, приветствуя возгласами почти ребячьей радости тех, кто находился по краю плаца. Макрон повернулся, чтобы шагнуть к трибуне, чтобы присоединиться к Катону, и тут же был поражен полудюжиной снежков, брошенных людьми с обеих сторон. Он издал дикий рев и повернулся, чтобы бросить один обратно, прежде чем убежать из зоны досягаемости. Он отряхнул снег с плеч, занимая позицию рядом со своим командиром.

- Что ж, похоже, это сработало, - заметил Катон, наблюдая, как люди бомбардируют друг друга. - Хорошо сняло напряжение в форте.

- Действительно. - Макрон кивнул. - Новый подход к дисциплине, но тем не менее эффективный.

Каждый раз, когда группа людей с обеих сторон делала рывок к сигнуму противостоящей когорты, их быстро окружали, забрасывали снегом и льдом и отбрасывали назад. Зрители вскоре начали кричать до хрипоты. Затем произошло неизбежное, как и предвидел Катон, и первый из некомбатантов присоединился к битве. В течение короткого времени весь плац превратился в зарождающуюся свалку людей, вовлеченных в новую форму испытания боем. Не было никакого уважения к званиям, офицеры принимали на себя основной удар и пытались сгруппироваться, чтобы защитить себя в отчаянно неравной борьбе.

- Как долго мы будем этим заниматься? - спросил Макрон, ухмыляясь зрелищу.

- Если они не вымотаются раньше, дай им полчаса, а затем построй их, чтобы вернуться в форт. Если повезет, они слишком навеселятся и будут слишком уставшими, чтобы начинать новые драки.

- Будем надеяться.

Внимание Катона отвлек один из пикетов, спускавшийся с хребта к западу от форта с брызгами белого, поднятыми копытами их лошадей, и плащами развевающимися позади него. Затем и Макрон увидел их.

- Могут быть неприятности, господин. Мне положить этому конец?

Катон оглянулся на другие пикеты, которые все еще оставались на своих позициях.

- Я не думаю, что это как-то связано с врагом. Пусть пока веселятся.

Он сошел с платформы, обогнув снежное побоище, и направился к всадникам. Первый из них подскакал к нему, натянув поводья и отдышавшись.

- Хочу доложить, господин. По дороге из Лондиниума движется конная колонна.

- Наша?

- Да, господин. Офицеры и эскорт.

- Как далеко?

- Примерно в трех километрах, когда я их увидел. Декурион послал меня доложить. Теперь они будут намного ближе.

- Очень хорошо. Можете вернуться на свой пост.

Пикет конных ауксилариев отдал честь и развернулся, чтобы галопом вернуться к хребту. Было только одно вероятное объяснение приближающимся всадникам. Пропретор Светоний решил нанести визит в лагерь.

******

Катон и Макрон ждали у дороги, когда Светоний и его свита приблизились. Полководец ответил на приветствие Катона, затем он и его сопровождающие оглядели хаос возни на плацу. Некоторые из людей на мгновение обернулись, чтобы посмотреть на приближающихся всадников, прежде чем вернуться в снежную драку, так что наместник был в значительной степени проигнорирован теми, кто наслаждался побоищем без оглядки.

- Что это значит, префект? - с любопытством спросил Светоний. - Не могу сказать, что я знаком с этой формой общего построения или учений с оружием.

- Это вопрос решения незначительного дисциплинарного нарушения, господин. Я также увидел в этом возможность вывести людей на свежий воздух, чтобы насладиться некоторыми физическими упражнениями.

- Кажется, им это определенно нравится.

- Могу ли я предложить вам гостеприимство моего штаба, господин?

- Конечно, - ответил Светоний, перекидывая ногу через седло и спешиваясь. Один из штабных офицеров подтянул свою лошадь вперед, чтобы взять поводья. Пропретор расправил плечи и потер свой зад. - Это была долгая, холодная поездка, и мне не помешало бы что-нибудь поесть и развести огонь, чтобы согреть задницу.

Пока они шли к воротам, он бросил профессиональный взгляд на оборонительные сооружения.

- Вы хорошо тут поработали, префект. Конечно, такие полевые укрепления не принесут особой пользы, когда начнется кампания. Я полагаю, что ты и твоя колонна будете двигаться так быстро, что у вас едва будет время разбивать приличный походный лагерь каждую ночь.

- Я не уверен, что центурион Макрон потерпит что-либо неряшливое во время похода, господин, - ответил Катон легким тоном, и Макрон пробормотал грубое утверждение себе под нос.

И тут сбоку от шлема Светония пронеслось что-то белое. Маленькая группа резко остановилась. Макрон повернулся и набрал полную грудь воздуха, чтобы зареветь в сторону негодяя, но Светоний вмешался первым.

- Подожди-ка, центурион. - Он сделал несколько шагов к плацу, его лицо застыло в жестком, бескомпромиссном выражении. Ближайший из людей Катона отшатнулся, предвкушая гнев полководца. Затем Светоний наклонился, сгреб немного снега, выпрямился и с силой бросил его по высокой дуге. Снежок нашел свою случайную цель в толпе, и он удовлетворенно кивнул, прежде чем повернуться и присоединиться к своему штабу и эскорту. Катон поднял палец, предупреждая ближайших к ним людей, чтобы они не отвечали ему тем же.

Светоний повернулся.

- Не делал этого уже много лет.

Катон вздохнул с облегчением и был рад, когда они прошли через ворота форта и оказались вдали от дальнейших шальных снарядов.

Сопровождающие спешились и взяли на себя заботу о лошадях офицеров, пока Катон отдавал указания Требонию организовать корм и конюшни, прежде чем приготовить еду для прибывших. Наместник привел с собой шесть своих трибунов, а также секретаря, и в таблинии префекта было ощутимо тесно. Люди расположились вокруг жаровни, чтобы согреться. Светоний сделал несколько общих запросов о состоянии войск и их готовности к кампании. Затем он объявил, что военные корабли, выделенные для поддержки операции, отплывут со своей базы на южном побережье в Комбретовиум, как только позволят погодные условия. В любом случае, им было приказано выдвигаться не позднее конца февраля. Последняя информация вызвала быструю цепочку мыслей в голове Катона, пока он пытался угадать истинную причину присутствия пропретора.