Легионеры ненавидели его за это с самого начала, но затем быстро стали гордиться скоростью, с которой они могли разбить полевой лагерь и снова его снести. То же самое касалось и маршей. Чем сильнее Макрон их подталкивал, тем более выносливыми они становились и полными решимости не отставать от своих товарищей. Чтобы поощрить их к еще большим усилиям, он придумал соревнования между тремя центуриями, и парни все более тесно общались со своими товарищами, поскольку они стремились превзойти своих соперников в рытье оборонительного рва или выполнении смены строя на участке открытой земли за пределами колонии, который использовался для маршей и учений с оружием. Трибун Агрикола был прикреплен к первой центурии в качестве исполняющего обязанности опциона, в этой роли он работал так же усердно, как и рядовые, но ему было позволено развить некоторые полномочия и выполнять ограниченные командные задачи.

По мере того, как люди становились более подготовленными и опытными, Макрон начал вводить учебную атаку при свете дня, а затем и под покровом темноты, и моментально обрушивался с критикой, а иногда и с витисом, за любые недостатки, которые могли привести к предотвратимым потерям в реальном бою.

- Всегда помните, - проревел он на утреннем параде, - римские солдаты лучшие, потому что наши тренировки подобны бескровным сражениям, а наши сражения – кровавым учениям! Сейчас это может показаться тяжелой работой, но в долгосрочной перспективе пот спасает жизни. - Катон с одобрением наблюдал за обучением, отмечая неуклонное улучшение показателей легионеров. Тем временем ауксиларии проводили свое время в помещениях внутри завершенного форта. Ряды длинных низких казарменных блоков были построены из древесины и дерна с крышами, покрытыми корой. Более обширные деревянные здания были построены для использования в качестве амбаров. Они были возведены на каменных фундаментах, чтобы ограничить проникновение любых вредителей, которые могли бы питаться мешками с зерном, привезенными в колонию колоннами снабжения, отправленными со складов в Лондиниуме. Самым большим и сложным из сооружений был блок штаба с его высоким и просторным главным залом, административными таблиниями, оружейными складами и помещением для казны, где самые важные записи, завещания, сбережения и сундуки с жалованием, а также штандарты каждого подразделения хранились под постоянной охраной.

Как только все здания были завершены, Катон переместил Восьмую Иллирийскую когорту в форт, где его люди заняли казармы в лучшем месте, ближе всего к преториуму. Через месяц после его возвращения из Лондиниума прибыл первое из обещанных вспомогательных конных подразделений под командованием префекта Квадрилла, ветерана, который сражался в знаменательной битве с мятежниками тем летом. Им были назначены казармы, прежде чем люди приступили к строительству конюшен, которые укроют их лошадей в зимние месяцы. Сильные пикеты были отправлены для патрулирования границы иценских земель со строгим приказом не вступать в бой с врагом из-за страха повторения ловушки, в которую заманили Макрона в предыдущем месяце. Ожидалось, что оставшиеся отряды прибудут в колонию в любой день.

До этого Катон взял две турмы конницы и поскакал на север к большому заливу, который он видел с корабля Бесодия, отмечая на своей карте места, где он планировал построить форты и форпосты, которые будут прикрывать границу с иценами. Было ясно, что работа потребует значительного количества людей, и ему придется обратиться к Светонию, чтобы попросить выживших из Девятого легиона, базирующихся в Линдуме, помочь. Довольный своими планами, он повел колонну обратно в Камулодунум примерно через восемь дней после выступления из каструма. Макрон ждал его у главных ворот, его выражение лица было серьезным.

- Что случилось? - потребовал Катон, спешиваясь.

- Веллокат здесь. Он прибыл через несколько дней после того, как ты уехал. Пришел с небольшим отрядом, чтобы предложить свои услуги.

Катон улыбнулся. - Превосходно! Но почему такое вытянутое лицо?

- Тасциован. Он мертв.

- Его раны снова открылись?

Макрон покачал головой.

- Боудикка. Она повела колонну в Комбретовиум, пока Веллокат и его спутники были на охоте. Она убила Тасциована, убедила большую часть его людей выступить против нас и убила тех, кто отказался встать на ее сторону. Тебе лучше пойти и поговорить с ним.

******

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Веллокат сидел один в углу зала здания штаба. Он вырезал узор на древке копья при свете из окна над ним. Бритт был так поглощен, что не заметил Макрона и Катона, пока они не встали рядом с ним. Он поднял глаза и кивнул в знак приветствия, прежде чем опустить нож и сдуть небольшую россыпь стружек на столе.

- Макрон рассказал мне о твоем отце, - мягко начал Катон. - Мне жаль. Он был хорошим человеком. Я сожалею, что у меня не было возможности узнать его получше.

Триновант кивнул.

Катон указал на скамью по другую сторону стола.

- Можно?

- Это твой чертог, префект Катон. Делай, что хочешь.

В голосе Веллоката была тупая беспечность, которая дала понять Катону масштаб смятения в голове молодого человека.

- Из того, что мне сказал Макрон, тебе повезло, что ты не был там, когда прибыла Боудикка.

- Повезло? - повторил Веллокат сухим, насмешливым голосом. - Не уверен, как бы ты квалифицировал это слово. Мой отец мертв. Они отрезали ему голову, - процедил он сквозь стиснутые зубы. - Они сделали то же самое с некоторыми другими из наших людей и оставили головы отцов, братьев и сыновей на кольях возле чертога.

Он сложил руки вместе, проводя большим пальцем правой руки по плоти на тыльной стороне другой, и продолжил.

- Мы слышали крики их семей, когда возвращались в Комбретовиум тем вечером. Боудикка и ее люди ушли ранее днем, вместе с более чем тремя сотнями тех, кто добровольно присоединился к ее восстанию. Пусть все боги нашего племени проклянут их на вечные страдания, когда они попадут в Иной мир. Я слышал, что произошло, от одной из служанок в чертоге моего отца, которая видела все это. Боудикка приказала своим людям убить любого, кто осмелится выступить против нее. Они были безоружны и безжалостно убиты трусами, которые называют себя иценскими воинами. Многие из наших людей спасли свои жизни, держа рты закрытыми. Они купили свои жизни молчанием, пока их товарищей резали вокруг них. Собаки. Они немногим лучше тех, кто предал моего отца и наше племя, присоединившись к банде убийц Боудикки.

- Тебе не следует быть слишком строгим к тем людям, которые ничего не сказали, - сказал Катон. - Что они могли сделать, чтобы что-то изменить? Они бы умерли ни за что. Так они живы и могут отомстить за своих убитых товарищей, когда придет время.

Веллокат усмехнулся.

- Если они сделают что-то подобное, то только из стыда.

- Я согласен и на это, - сказал Макрон. - Честно говоря, мне наплевать, почему твои люди будут сражаться, пока они сражаются хорошо.

Катон резко посмотрел на своего друга, и Макрон пожал плечами, но замолчал.

- Как ты думаешь, эти люди поддержали бы тебя, если бы ты вернулся в Комбретовиум и попросил их об этом?

- Будь я проклят, если попрошу этих трусов сражаться на моей стороне! Если ты хочешь их, попроси их сам.

Катон понял, что сейчас не лучшее время для таких планов.

- Сейчас это не имеет значения. Я просто рад тому, что ты и те люди, которых ты привел с собой, отныне наши союзники. Вместе мы победим Боудикку и отомстим за твоего отца и тех, кто был убит вместе с ним.

Веллокат взял свой нож, чтобы продолжить наносить узор на древко своего копья.

- Когда придет время, я возьму голову Боудикки и установлю ее на кол перед чертогом моего отца, чтобы вороны расклевали ее.

Катон был глубоко опечален его словами. Вот куда привели их всех события – и бриттов, и римлян. Несправедливость римского правления породила еще большую несправедливость, угнетение и, в конечном счете, восстание, из которого насилие порождало насилие в порочном круге разврата и ненависти, которые нагромождали зверства на зверства, пока все не стали жертвами. Если предоставить текущую ситуацию на достаточно долгое время самой себе, такие вещи могли бы увековечить мышление будущих поколений еще надолго вперед после того, как кто-либо вспомнит обстоятельства, из-за которых произошли все те ужасы. Единственная надежда на то, что это можно предотвратить, заключалась в быстром уничтожении Боудикки. Даже зная это, он не мог не осознавать ужасные потери, которые все это уже повлекло за собой. Она когда-то была союзником и другом, и была бы могущественным защитником Рима, если бы к ней относились с уважением. Эта мысль терзала его совесть, и не в первый раз он почувствовал определенную двусмысленность относительно дела, которому он посвятил свою жизнь. Часто Рим выступал за все лучшее в мире. Но иногда он совершал серьезные ошибки и был источником зла, заставляя лучших из своего народа приносить огромные жертвы в плане крови и репутации, чтобы вернуть его на правильный путь, и все это время подвергаясь критике со стороны злодеев, выдающих себя за патриотов.

Он глубоко вздохнул и встал, дав знак Макрону следовать за ним. Они оставили Веллоката продолжать работать над своим узором, в его голове кружился поток темных мыслей.

- Сколько людей он привел с собой? - спросил Катон, когда они достигли его таблиния в дальнем конце зала.

- Всего тридцать два. Только те, кто охотился с ним, когда Боудикка нанесла свой визит в Комбретовиум.

Катон был разочарован числом. - Только лишь одна турма.

- На более позитивной ноте, один из них – Пернокат.

Катон порылся в памяти, затем связал. До восстания они нанимали Перноката в качестве проводника, когда охотились в лесах вокруг колонии.

- Хорошо. Возможно, мы снова сможем отправиться на поиски кабанов. Было бы облегчением положить на стол немного свежего мяса.

- Это точно. - Макрон коротко улыбнулся этой мысли, прежде чем вернуться к насущному вопросу. - Ты хочешь поставить триновантов в ряды Восьмой Иллирийской или включить их в когорту Квадрилла?

Катон знал, что другой префект был лишен воображения и негибок. Если бы отряд Веллоката был добавлен к его отряду, он, скорее всего, возмутился бы, что в его подразделении будут служить варвары и обращался бы с ними плохо. Достаточно плохо, чтобы саботировать союз, который Катон старательно пытался построить с триновантами. На мгновение Катону захотелось пополнить ряды своей собственной истощенной когорты, но затем он натолкнулся на лучшую идею.

- Нет. Мы будем относиться к ним как к отдельному отряду, с вексиллумом их собственного дизайна, их собственным кодексом дисциплины и привычными им способами ведения боя.

- Зачем это делать? - Макрон нахмурился. - Почему бы просто не добавить их в наши ряды? Нам нужны люди.

- Я не думаю, что они будут рады подчиняться нашим порядкам, Макрон. Их будет трудно тренировать, и они будут возмущены теми наказаниями, к которым привыкли наши люди.

- Мое сердце уже обливается кровью за них. Солдатам нужна тренировка и иногда трепка, господин. Таким больше всего.

- Я боюсь, что это принесет больше проблем, чем пользы. Кроме того, тридцать два человека, добавленные в когорту, будут иметь для меня гораздо меньше ценности, чем пример, который они подадут, если им позволят служить в качестве отдельного подразделения.

- Какой пример они подадут? Кому? Не могу представить, чтобы наши парни или легионеры смотрели на них с уважением.

- Я не о них думаю. Мы привлечем больше триновантских добровольцев на нашу сторону, если они смогут служить под началом одного из своих командиров и сражаться по своим правилам. Также есть значительная ценность в том, чтобы позволить другим племенам увидеть, что те, кто когда-то были самыми верными союзниками Боудикки, теперь выступают против нее. Моя стратегия заключается в том, чтобы изолировать ее в военном отношении от остальной части провинции и заставить ее отступать на все меньшее и меньшее пространство, пока мы не сможем прижать ее и закончить работу. Однако было бы не менее полезно, если бы она также была изолирована политически среди племен. Как у меня есть основания полагать, среди ее собственного народа есть элементы, которые выступают против нее. Они могут быть готовы присоединиться к отряду Веллоката, в случае если они не cмогут вынести мысли сражаться под римским знаменем.

Макрон на мгновение задумался над аргументами и поджал губы.

- Иногда я думаю, не становишься ли ты больше политиком, чем солдатом, из-за того, что ты придумываешь каждый раз.

- Боюсь, это соответствует работе. Чем выше ты поднимаешься, тем дальше ты видишь и тем шире твои возможности.

- Тогда я рад, что мне придется быть центурионом, - решил Макрон. - Я счастлив делать то, что у меня хорошо получается, и я оставлю скользкие дела тем, у кого есть к этому аппетит. Я не сказал, что ты скользкий, парень. Ты же это знаешь, да?

Катон рассмеялся.

- Возможно, в Сенат нужно привнести твои прямые мысли и речи. Это было бы приятным изменением.

- Сомневаюсь, - проворчал Макрон. - Я бы скорее воткнул им в кишки клинок, чем остроумную занозу.

- Я могу назвать нескольких, кто этого заслуживает. - Катон открыл седельные сумки, которые Требоний положил на стол, чтобы достать свою вощеную табличку. - Где сейчас размещаются Веллокат и его люди?

- Я позволил им занять территорию храма, так как мы больше ею не пользуемся. Для них более чем достаточно места в святилище и конюшнях для их лошадей. Я предоставил им пайки и корм из наших запасов, но они отправляют людей на поиски дичи. Я бы сказал, что они питаются гораздо лучше, чем мы.

- Я хочу, чтобы их перевели в форт. Убедись, что у них будут хорошие казармы.

- Можем ли мы доверять им внутри нашей обороны?