Сия

Утро мое началось не с кофе, не с побудки, не с воплей Уолтеров, о том, что я оставила какой-нибудь предмет женской одежды в ванной. Оно началось с путаницы. И учитывая обстоятельства, не только утро, но и весь день становились чудовищными.

– Я Алекс! – орала Инга, щупая свое лицо. – Нет, я не хочу им быть. Пожалуйста, не надо.

– Не верещи, сюда скоро парни сбегутся. Солдаты не бегут от… себя самого. – Успокаивала подругу Надя, накрывая ладошкой рот. Ну, чтобы ржать поменьше.

– Я в туалет хочу, – запрыгала жалостливо девушка. – И как быть? Там же… оно.

– Давай без истерик, Инга-Алекс, – выступила вперед Тесса, – мы все знали, что этот день когда-нибудь настанет, и мы… его… потрогаем. Лучше раздевайся.

Глаза лучились искренним интересом.

Меня же тошнило. Сия выпила из котла Сии, и двойной дозы Сии в Сие организм не выдержал. Правда, честь брата я все-таки соблюла.

– Брысь, хищницы, – кинула в кого-то мокрой тряпкой. – Заставлю выйти замуж. А вы девушки догадливые, в курсе, что значит жить с музыкантом.

– Фи, – отвернулась Барр, – слезливое самолюбование поэта я не потяну, у нас Тесса есть.

– Чья бы корова мычала, – фыркнула блондинка, но тоже отстала от Инги в образе Алекса.

Последнюю я проводила до двери ванной и оставила одну. Судя по звукам, в уборной что-то происходило, но никто из нас в стенания подруги не вмешивался. Может, и хорошо, что она выпила оборотное зелье. В конце концов, и между близнецами должны оставаться тайны.

Иллюзия, по сути, строение тела не меняла, исключительно личину. А вот варево астрологини оказалось убойным… и работающим. Даже голос Инги погрубел.

– Боги, и что делать? – притихла девушка. – Как себя не выдать?

– Просто молчи, – попросила я, сжимая переносицу. – При появлении адептов вытягивайся по струнке, кивай и повторяй как мантру, – Так точно, господин. И все, должно проканать.

– Надо помолиться, – Инга не верила в хороший исход. – Тесса, твои руны брехня полная.

– Кому брехня, а кому истина. Пока все по плану идет.

К чести Бекманн, долго пугаться она не умела. Ну и пусть, что затея летит к чертям. Ну и что с того, что она превратилась в мальчика?

– Знала, что он врал, – заглянула она под футболку, – нет у него никакой татуировки. Ваша мама бы с него кожу содрала.

– Не обсуждается, – подтвердила я, – сто процентов бы содрала.

Мы чуть-чуть успокоились, пока за нами не пришли. В этот раз провожатым выступил господин Эвандер. Уже начались занятия, и в связи с этим появление настоящей девушки в стенах шмакадемии не вызвало общественного резонанса. Сама страдаю от любопытства, как уговорили Уолтеров не проболтаться.

Я пнула Ингу-Алекса ногой, чтобы та отмерла.

– Так точно, ой, доброго утра, господин Эвандер.

– И тебе, Алекс, – усмехнулся преподаватель. – Рад еще раз с тобой встретиться Сия.

– Я тоже, – вежливо поклонилась. – Столько наслышана о вас.

– Да? – Рэйден бросил пытливый взгляд на мою подругу в личине брата. – А хочешь позаниматься? Я тоже наслышан, правда, не от этого недомерка, – скривился мужчина, – он о тебе не сплетничает, но мне известно, что ты весьма прыткая особа. Всегда мечтал о двух иллюзорниках.

– Эм, – я растерялась.

Вот кто меня за язык тянул?

– Хотя чего это я, – опомнился господин Эвандер, – после новостей и прочего ты, наверное, носом в подушку хочешь зарыться? Зеленая какая-то.

О, тошнота и болезненный вид пригодились.

– Ага, – я затрясла головой. – Очень хочу.

– Девы, – расстроено отозвался собеседник. – Вам бы все ресницы слезами умывать, а когда-то в Атарии и бабы служили. Таких самородков теряем.

Выйдя за ним, вела немой разговор с Ингой. Она знатно тупила: виляла бедрами, картинно заламывала локти, поправляла прическу. В общем, делала все, чтобы вывести меня из себя.

Нам повезло, что Рэйден ни разу не оглянулся, и не спалил жеманного паренька, иначе бы в воинственное сознание профессора пришли бы очевидные мысли.

Встав перед дверями, господин Эвандер, постучался.

– Я пойду. Алекс, – обратился он к Инге, – потом проводи сестру и возвращайся на полигон. С тобой и Виктор побеседовать хочет. Чем ты довел куратора? Он серьезен как никогда.

Я и Бекманн синхронно сглотнули.

К счастью, бывшему военному ответ не требовался, он просто хотел посмеяться над адептом, попугать его. Мужчина развернулся, как раз в тот момент, когда господин Хаммерс отворил свой кабинет.

– Доброе утро. Рад вас видеть, ребята. Проходите.

– Так точно, ой, – запищала Инга, опять получив болезненный удар по ноге, – доброе утро, господин Хаммерс.

Тайлер словно ничего не заметил. Показал на кресла в кабинете, стоящие напротив его стола, велел сесть, и сам долго устраивался на своем месте.

Ингу я не узнавала. Сложно понять, что в голове у девушки, когда она – юноша. Там проносилась лавина эмоций.

Тайлера Хаммерса вблизи она видела в первый раз. Нет, был пикник, несколько приемов, но рядом с героем вылазок и столкновений, со спасителем атарийцев она никогда не стояла. А он ведь мужчина примечательный, известный и… красивый, чего греха таить.

Пришлось ее чувственно ущипнуть, чтобы раболепный, влюбленный взгляд, которым она светилась, пропал с лица адепта Перла. Да она меня и брата позорит.

– Что? – ректор отвлекся от созерцания бумаг на поверхности своего стола.

Инга уж слишком громко зашипела.

– Вы хотели начать, – поторопила его я. – Есть хоть какие-то известия о наших родителях? Где их держат? Какие точно требования?

Брови мужчины поднялись вверх.

– Требования назвали. Два редких иллюзорника в обмен на их родителей. Но, во-первых, переговоры с вымогателями и шантажистами мы не ведем, – скучно объяснял Тайлер. – Во-вторых, вы в будущем очень ценны для Атарии. А в-третьих, кто в своем уме будет обменивать детей.

– Мы не дети, – хмурилась я. – А вполне взрослые люди, способные рассуждать здраво. Отдайте им одного из нас. – Я вскочила с места, разродившись идеей. – Что? – посмотрела на Ингу, придерживающую меня за рукав. – Отдайте меня.

– И какой у вас уровень? – спросил господин Хаммерс. При этом вид у него был предельно заинтересованный. – Можем проверить и здесь.

До меня внезапно дошло, что проверка выдаст меня с головой. И никакие зелья нам не помогут.

– Спрашивать подобное невежливо.

– Госпожа Перл, – меня от этого обращения снова затошнило.

– Алисия, – поправила я. – Или Сия.

– Хорошо, Алисия, – вздохнул преподаватель. – Просто сидите смирно. Поверьте, на поиски ваших родителей брошены все силы. Не предавайтесь панике и не создавайте проблем. Алекс, ты согласен?

– А? – Инга-Алекс опять явно любовалась точеным профилем мужчины. – Так точно, господин.

– Ты можешь выйти, Алекс, – неожиданно произнес господин Хаммерс. – Позволишь побеседовать с твоей сестрой наедине? Подожди нас за дверью.

Я понятия не имела, отчего ректор прогоняет моего ненастоящего брата прочь. Вряд ли он выявил мой обман, может изумляется, что Алекс превратился в какую-то размазню со стеклянным взглядом?

Вопросы быстро отпали, едва за подругой закрылась дверь.

– Почему мы остались одни? – крутила я головой.

Складывалось впечатление, что захлопнулась стальная дверца ловушки на птиц. Из памяти вылетело, что Тайлер изучает меня не только в качестве сестры своего адепта, не потому, что у меня редкий дар, у нее есть навязчивые мысли о женитьбе.

– О, не переживайте, Алисия, – мужчина поднялся и дошел до маленького столика, на котором стоял чайник и несколько чашек. Магией он подогрел чай и предложил мне пригубить напиток. – Алекс на самом деле в курсе, о чем пойдет наш разговор. Видите ли, я крайне заинтересован в благополучии ваших родителей.

– Да… – затянула я.

Не Алекс в курсе, не Алекс.

– Я планирую взять небольшой отпуск, отгул, так сказать. И лично отправлюсь на границу.

– Будете искать их?

– Буду искать, посмотрю, что можно будет для них сделать. Появится возможность вытащить обоих из переделки, непременно ей воспользуюсь.

– Спасибо, – даже и не знала, как его благодарить.

К горлу подкатил очередной ком.

– Но вы должны понимать, по какой причине я это делаю, – вкрадчиво завел свою шарманку глава академии, обрывая мой восторг. – Вы мне глубоко симпатичны, Алисия. Я собирался попросить у ваших родителей разрешения ухаживать за вами.

Звучало, как шантаж. Он поможет, при условии, что я буду отвечать взаимностью. Но прежде чем я успела выкатить ему претензию, оскорбиться или возмутиться, он пояснил.

– Вы мне ничем не будете обязаны, я уже вижу на вашем лице все эмоции.

– Не буду обязана?

Я не ослышалась?

– Нет, не будете. Это не одолжение, маленькая просьба, чтобы в огромной толпе своих воздыхателей вы обратили свое внимание и на такого старика, как я, – он скромно потупил взгляд.

– Нет у меня никакой толпы, – я растерялась и покраснела. – И вы не старик.

– Возможно, мне показалось, но вы очень близки с адептом Уэллингом, моим выпускником.

– Д-да, – кивнула, смысла в отрицании не было.

– Вот об этом и попрошу. Виктор – замечательный молодой человек, и, полагаю, вскоре будет подыскивать себе невесту. Я буду вам безумно признателен, если вы, услышав от него какое-то предложение, перед этим дадите шанс мне.

Краснота прошла, на ее место вернулся зеленый оттенок, а потом я побелела. Меня очень умиляла нерешительность Хаммерса в общении с девушками, и как тонко и кропотливо он подбирает слова. Что он не обзывает, не принижает соперника. Но…

Они в глаза долбятся?

Какое замужество?

Максимум, на что я готова —это необременительные отношения, свидания. Мне рано замуж, мне нужно доучиться и не спалиться. В идеале поработать на границе, и каким-то образом добиться того, чтобы меня воспринимали не будущей аристократкой для рождения детей, а боевиком с редким даром.

Правда, на ум приходит мама. Она как-то умудрялась держать в себе две личности, и вторая была тайной. В Шиле Перл в жизни не разглядишь шпиона-дипломата. Она с утра в бигудях и переднике жарила нам блины.

– Эм… ум… – я потеряла способность говорить.

– Подумайте, Алисия, – серьезным тоном продолжил ректор. – Я многое могу предложить. Со мной вы не будете постоянно проводить время на кухне. Я ищу себе спутницу с амбициями, с желаниями, с тягой к обучению.

Захватывающие перспективы.

И местами обидно, что этот красивый, статный герой девичьих грез не вызывает во мне ни капельки волнения и напряжения. Я к плакату с одной музыкальной группой больше липну.

Из кабинета я выходила выжатой, безумно уставшей. Мечтала закрыться в спальне и пару часов тупо поспать, перестать перебирать в голове варианты и ни о чем не беспокоиться.

Жаль, но то, что было позволено студентке Пресьенского института, запрещено кадету ШМАКа. Кстати, а где мой, налакавшийся оборотного зелья, кадет?

Заметив подругу, подпрыгнула от ужаса. Занятие закончилось, и перед наступлением следующего адепты вышли из аудиторий.

Бекманн в образе Алекса сидела на подоконнике и по очереди тыкала пальцем в парней. А возле нее хихикали и зловеще улыбались Дэниэл и его свита.

– И почему именно ты будешь бить мне морду, а не он, например? – прислушалась я к речам, которые она вела.

– Потому что ты, недомерок. А недомерки должны получать по заслугам, – похрустывал костяшками пальцев Дженкс.

Следовало поторопиться. Несмотря на все таланты Инги, а в растягивании времени ей не было равных, с кадетом она не сдюжит.

– И опять же, бычара, – по-моему, она совсем не нервничала, дура отчаянная, – на мой вопрос ты не ответил. Эй, как там тебя? – обратилась она к другу парня.

– Колин.

– Колин, а почему ты не хочешь со мной разобраться?

Бедный юноша не знал, куда себя деть. В целом, всей своре Дэниэла было наплевать на вражду с Перлами, но под гневным взглядом своего куратора они терялись.

– Ты брат его бывшей.

– Какой ужас. И? – девушка-парень недоумевала. – А в чем мотивация? Сия отвергла? Так ты не со мной разбирайся, с нынешним.

– Сначала я разберусь с тобой. Да я со всей вашей семейкой, вплоть до мамочки…

Меня аж передернуло от омерзения. Учась в шмакадемии, я подцепила столько витиеватых выражений, экспрессивных, грубых. Нам, девочкам, ненавидящим друг друга по-тихому, можно было лишь мечтать.

Но и существенные минусы присутствовали. Как-то не укладывалось у меня в голове, зачем в склоках упоминать родителей, особенно чужих родительниц, и где, и как их будут наказывать? Что за фетиш?

– Засунь свои сексуальные мысли в свою несексуальную голову, – произнесла Бекманн, видимо, подумав о том же самом.

Протолкнулась через толпу и встала впереди Инги.

– Дэниэл, отвали от И… от моего брата!

– О, Сия, ты тут какими судьбами? – ошарашенно уставился он на меня, но быстро взял себя в руки. – Ха, за мальчика вступилась. Он у вас вечно под женскими юбками прятаться будет.

– У тебя претензии ко мне.

Нутром почувствовала, что другие адепты сделали шаг назад. Обзор шире, да и с девушкой связываться такая себе слава. Но и уходить не стремились, ссора очень занимательная.

– Что, Алекс, – фыркнул на меня Дэниэл. – Сестрой прикрываешься, придурок.

– Будешь так со мной разговаривать, вообще разговаривать не будешь.

Меня напрочь игнорировали. Боги, как тяжела женская участь!

– А ты меня заткнуть способен? Встань и докажи.

Я повернулась к Инге.

– Не надо.

Она бровью едва подергала, слезла с подоконника и подтолкнула меня.

– А зачем мне что-то доказывать? У тебя к Сии претензии, а она тебя, как селедку испуганную раскатает.

– Трус!

– Ты меня трусом назвал?

После всей истории я сделала вывод, что обозначение «трус» не нравится обоим полам.

Инга зашипела, как дикая кошка. Она уже наматывала плетение заклинания, чтобы заткнуть хама. Но…

Заклинание было кулинарным. И я ставила под сомнение, что огромная пасть Дженкса не проглотил создавшийся пирожок. Тут по части сладостей и хлеба у ребят бзик. Они и с пола жрать будут. Да и репутацию брата-меня (капец, я начинала путаться) надо было спасать.

Меня распирало, я превратилась в какую-то бомбу очень быстрого действия. И вместо привычной иллюзии воспользовалась… огнем.

Полыхнуло знатно. Загорелись стены, пламя пошло по потолку. Обогнуло угол и чуть не выскочило в коридор. Дэниэл засипел, как заболевший, простуженный мопс. Все перепугались, закричали…

– Пожар.

– Девка пожар устроила!

Один-единственный свидетель нашего противостояния не поддался панике.

Виктор.

Его ни я, ни Инга, ни другие ребята не заметили. И я понятия не имела, как долго он присутствует.

Он дал достаточно времени, чтобы мое волшебство разгулялось, чтобы все преисполнились ужасом передо мной, а потом…

Потом он просто собрал магию в кулак. Раз, и нет ее. Я подивилась его силе и выдержке.

Гуляя, флиртуя, переписываясь, почему-то забываю, что Уэллинг один из самых одаренных кадетов в ШМАКе, что у него огромный резерв, великая начитанность и стратегическое мышление.

На шум выбежал и ректор. Задал немой вопрос выпускнику и получил четкий, ясный ответ.

– Куратор Дженкс вел себя непозволительно с Алексом Перл и его сестрой. Алекс посчитал, что его сестра сама может ответить на претензии. У Алисии произошла инициация, уровень точно не скажу, но явно выше пятого. Магию блокировал, жду распоряжений.

Господин Хаммерс присвистнул, пока я виновато ерзала ногой по полу.

– А вы, леди, не перестаете меня удивлять. Все близнецы такие? – обратился он к Алексу, то есть к Инге.

Боясь опростоволоситься, она тупо кивнула.

– Алекс, проводите сестру в комнату, – утомленно вздохнул мужчина. – До вечера находитесь с ней. Я предупрежу преподавателей.

– Так точно, господин, – вытянулась девушка по струнке.

Складывалось впечатление, что это единственная фраза, которую она выучила.

– Виктор, – отмахнулся от ненастоящего парня Тайлер, – сообщи Клайду, что вы будете охранять этаж с девушками. Кроме вас и… – он мотнул головой, – Перла туда никому нельзя.

– Так точно, господин Хаммерс, – спокойно ответил блондин.

– Вы же не против, Алисия? – воззрился на меня глава академии. – В здании очень много неженатых юношей, которые мечтают сходить на свидание с кем-то вроде вас. Не хочу потом разбирать брачные претензии от ваших подруг.

– Не-не против, – заикнулась я.

– Отлично, – он защелкал пальцами и теперь уже обратил внимание на наших обидчиков. – А вы, – имел он в виду Дженкса и его друзей, – пройдемте в мой кабинет. Проясним с вами правила.

Стоящая поблизости Инга прошептала:

– Какой мужчина. Славу богам, я уже сумасшедшая, а то бы с ума сошла.

Вернувшись в комнату, я вознесла молитву богам, за то, что мы почти ничем не отделались. Господин Хаммерс нас не вычислил, Дженкс не набил морду Алексу-Инге, а то, что Виктор был свидетелем, это маленькая издержка, не будем брать ее во внимание.

Но я и не предполагала, что девочки, сами согласившиеся на поездку в ШМАК, и сами ее сотворившую, новость о вынужденном заключении воспримут невероятно отрицательно.

В их светлых и темных головках уже сформировались планы мира по захвату власти на мужской территории. Они уже делили первокурсников и выпускников: по дарам, по цвету волос, по положению в обществе.

И тут я, со своим: «Вам запрещено выходить!»

Потом выступила Тесса: «Скажите всем и каждому, что еще до заката у нас будет вечеринка! Или повешение. В любом случае – повеселимся!»

Состоялся серьёзный разговор. По принципиальному философскому вопросу о стакане, который наполовину полон, либо наполовину пуст. Пришли к выводу, что юношей в нашей жизни мало, ряды поклонников пусты. Полностью. Всегда. Насыпай. В смысле, заводи.

Все оборвал Клайд, имевший наглость проникнуть в девичий будуар.

– А вот и он! Наш верный страж! Цербер нашей тюрьмы! Харон нашей лодки в заточение! Что притащил? Полный свод правил академии в картинках? – бросилась на него блондинка.

– Нет. Правила для вас предельно простые, дамы, – ощетинился адепт, – сидеть смирно и молчать. Разрешено любое оружие, вплоть до химического, – вытащил он из-за пазухи флакон с зельем, снимающим любой макияж.

Все в страхе разбежались, как тараканы на ярком солнышке.

– А ты, Сия, – он утомленно потер лоб, – превращайся в Алекса и беги к Уэллингу. Он твой куратор, и вас ждет непростая беседа. Это, кстати, твои вещи, – вкатил он мой чемоданчик.

– Зачем? – ужаснулась я. – За что меня выгоняют?

– Не выгоняют, – сдвинул брови Бернинг, – переселяют. – И прежде чем я открыла рот, он указал на дверь, – нет, все вопросы к нему. Я в этой вакханалии участвовать не буду. При будущих допросах легче.

Озадаченная и чуточку уязвленная, я свистнула, подзывая отряд воинственных девушек с кисточками, чтобы они помогли собраться. Клайда мы поставили на шухере, а он сам был рад смыться, чтобы не участвовать в наших махинациях.

Через пятнадцать минут я осматривала себя в зеркале. Лицо брата вернулось, парик надежно сидел, и артефакт грел грудь. Жутко, но я почувствовала себя в привычной обстановке.

– Интересно, – поправила мне прическу Надя, – будем ли бы когда-то скучно жить? В прошлом году мы следили за Дэниэлом и бывшим Тессы. В этом году помогаем тебе учиться на кадета…

– С нашим психотипом? Нет, – тоном профессора отметила Инга.

– А какой у нас психотип? – поинтересовалась я.

– Фиг его знает, зато не скучный, – отозвалась девушка. – Все, беги, завтра придешь. А мне надо чары снимать, вдруг завтра проснусь: верхний этаж мой, а нижний Александра?

Я предпочла не развивать ее мысль и трусливо смылась. Правда, отыскав Уэллинга, резко передумала. Он находился в одном из тренировочных залов и перебирал боевые артефакты.

– Вчера весь вечер тебя искал, —хмуро бросил адепт. – Алекс, я делаю скидку на то, что ты новенький, что твоя семья в опасности, а сестра в академии, но какого рожна ты вытворяешь?

– О чем ты?

– Закрылся в туалете, с Ингой, – пояснил куратор. – Вообще-то, ты девчонок опозорил. Был один с ними наедине. Нарушил правила.

– Эй, – я справедливо возмутилась, – а ты с моей сестрой по углам тискаешься, это не нарушение?

Что за собака на сене? Ему можно, мне нельзя? В смысле, почему нам обоим нельзя?

– Она тебе сказала? – вспыхнул Виктор.

– Н-нет, – подрастеряла весь задор и прикусила язык. – Думал выйти, а там вы.

– Все равно, – упрямо заявлял Уэллинг, – твоей вины это не снимает. Я бы даже хотел, чтобы ты на том этаже ошивался меньше. У тебя тренировки, ты до сих пор в отстающих, и не факт, что сдашь экзамены. Что у тебя с огнем?

– Ты об этом хочешь поговорить? Какая тебе разница?

Показывать возросший огненный дар я побоялась. Виктор не идиот, сумеет сложить два знаменателя и прийти к общему выводу.

– Я твой куратор, Перл, – парень приблизился и возвышался надо мной словно гора. – Забудь, что меня что-то связывает с Сией. Твои оценки влияют и на мои. Вещи собрал?

Я кивнула, вспомнив, как Клайд прикатил все мое барахло. Но потом мозг прострелило.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем мне надо собирать вещи? Меня хотят отправить подальше? Это из-за некромантов? – я начала суетиться, попутно придумывая план, как избежать ссылки.

– Ко мне переезжаешь, придурок, – поморщился Уэллинг. – Нам с тобой по очереди охранять девчонок, чтобы никто не пытался проникнуть на их этаж. Днем это не сложно, все на занятиях, а ночами будем дежурить посменно: ты, я и Клайд. И, – он выразительно на меня посмотрел, – никаких ночевок с Бекманн. Строго сидишь за дверью.

Переварить известие мне не дали. Подхватили, забрали с собой, и я оказалась в комнате, принадлежащей Виктору.

В отличие от апартаментов, которые я делила с Уолтерами, Уэллинг жил чуть ли не по-королевски. У нас была общая ванная, общая маленькая, но собственная кухонька и две отдельные комнатушки.

Следуя любопытству, я сунула свой нос и на его половину. Полагала, что отпрыск известного чиновника будет жить на широкую ногу, что кровать у него из золота, а на стене висит огромный визор, и… жестоко ошиблась.

Парень любил скромность. У него было опрятно, чистенько и серо…

– Располагайся, я иду на дежурство. Завтра твоя очередь.

Он вышел, а у меня сердце замерло.

Твою же мать, как попасть в комнату к девочкам, когда их сторожит цепной пес? Он на сладкое не падок.

Теоретически, можно забить и выспаться, но практически…

Я часто игнорировала свою мать, особенно в вопросах взаимодействия с противоположным полом. Странно, что ее советы пригодились в ее отсутствие. Как она любила рассуждать: если молодому человеку ты небезразлична, он и шею свернет ради встречи.

Что-то мне подсказывало, что Виктору я не безразлична, слишком быстро тот сбежал из комнаты, чтобы нас охранять.

А он мне?

Во мне смешивались желания: не дать ему понять свою игру и провести с Уэллингом побольше времени, разузнать друг друга нормально.

Он точно будет прорываться в комнату. А если не будет, то я хотя бы узнаю, стоит ли куратор всех моих жертв.

Метаясь из угла в угол, я твердо решила идти по окнам. В смысле, выйти из спальни, дойти до двора, а к подругам залезть по решеткам. В Аридийской академии это практиковали часто, в Шмаке – сомневаюсь. К кому пробираться?

Сказано – сделано. Переоделась из формы в черное одеяние, накинула капюшон и взяла артефакт в зубы.

Выйти было легко. В общаге за ребятами не смотрят, дисциплина у адептов отменная, так что препятствий не было, но когда я добралась до этажа, а подруги жили на третьем, я услышала вой сирены.

– Ты кто? – распахнулось окно и высунулось лицо заспанного парня.

– Голубь на карнизе, – пришлось создать иллюзию, – дрыхни.

Ребята были непуганые, верили во все подряд. И в связи с этим мой неожиданный наблюдатель попросту прикрыл ставни.

Я понадеялась, что именно в его комнату забегут, начнут допрашивать, а я буду далеко, но я жестоко ошибалась.

Надо мной открылись створки.

– Сия, манго небесное, – воскликнула Инга, – это ты?

– Нет, Алекс с бородой, – бурчала я.

– Хорошо бы, что Алекс, потому что твой парень требует его впустить. Он что-то услышал. Его впустить?

– Ты дура, Инга? – спросила я в пустоту.

Если честно, теперь доверялась оценке Эвандера и Уэллинга. Выносливости у меня нет. Пальцы уже устали, ноги отваливались. Как я доберусь до места назначения.

– Сий, он прям ломится, – выглянула Тесса.

Я уже все прокляла. Виктор долго терпеть не будет. Счет шел даже не на минуты, на секунды.

– Дура, – прокричала Надя, – снимай артефакт, говори, что ты сама к нему лезла.

Ощущая, что филейная часть пригорает, я послушалась ее совета. Стянула цацки и чудом спрятала в карман. С этих пор я выглядела Алисией Перл, но в парике, с наклеенными бакенбардами и перетянутой грудью.

Выше происходила суета. Слышала топот ног, голоса девчонок.

Через несколько секунд над подоконником перегнулся плод моих девичьих фантазий и кошмаров.

– Что ты там делаешь? – узнала я голос блондина. – Из-за тебя сработала сигнализация?

– К тебе лезу, не видно? – зло бросила я.

Как говорили наши прадеды: кто проворен и хитер, тот не пойман, и не вор.

– Сия, дай руку, – закатил глаза Виктор, не веря в происходящее. – У вас в Пресьенском нет наказаний за несанкционированное проникновение? У нас есть, больше шести человек отправили на общественные работы.

Он подтащил, помог, и буквально через секунду я развалилась на ковре в женской комнате.

– Какое, говоришь, проникновение? Какие работы?

– Несанкционированное и общественно-воспитательные, – он давил усмешку. – Вы все обедали, а леди Аркади метлой сгоняла поклонников. Я полагал, вы в курсе.

Нас, естественно, никто не известил. И слава богам, потому что выражения на лицах Тессы и Нади открыто сообщали, что они бы впустили всех желающих. Инга разумно спряталась в туалете.

– Пойдем, – протянул мне руку Виктор, – ночью вам выходить можно. Но прежде чем другие девочки выпрямились, он их предупредил, – в сопровождении меня, Клайда или твоего брата. Сегодня я за старшего, поэтому остальные остаются в комнате.

– Тиран, – фыркнула блондинка.

– Деспот, – досталось ему от леди Барр.

А что сказала леди Бэкманн, мы не услышали, она же в роли меня. Приходится прятаться.

Я послушно следовала за парнем, пока мы не дошли до лавочки во дворе академии. Я села первой, ждала от него каких-то первых шагов, может, слов.

– Твоего брата поселили в мою комнату, – скромно оповестил Виктор.

– Я в курсе, – не заржавел за мной ответ.

Между нами неловкость, и я не могу найти причин. Мы оба вполне уверенные в себе, а сейчас превратились в роботов.

– Виктор, я… – подумала, что следует предупредить юношу о поползновениях ректора.

– Сия, я… – о чем он думал, я не ведала, но судя по взгляду, меня хорошие новости не ждали.