Они выезжали на рассвете.

Сани стояли у ворот груженые, лошади пофыркивали на морозе, выпуская облака пара. Михай в последний раз проверял упряжь. Флора совала Алисе узелок с дорожной едой. Лева уже забрался в сани и смотрел на всех с высоты своего положения — мол, я готов, чего копаетесь?

Она уже занесла ногу, чтобы забраться в сани, когда Лева вдруг вскочил, выгнул спину и зашипел.

Не на кого-то во дворе — на дорогу.

Алиса обернулась.

По заснеженному тракту от леса двигался всадник. Один. Конь — темно-гнедой, хорошей породы. Всадник — в темном плаще с меховой опушкой, лицо скрыто капюшоном.

Мужики у ворот схватились за топоры.

— Стой! — крикнул Пахом. — Кто таков?

Всадник остановился в двадцати шагах, неторопливо снял капюшон.

Под ним оказалось лицо лет тридцати пяти — резкое, породистое, с темными глазами и тонкими, плотно сжатыми губами. Темные волосы, коротко стриженные, тронутые ранней сединой на висках. Одет богато, но по-дорожному — добротный плащ, сапоги с серебряными пряжками, на поясе меч.

— Кто здесь старший? — спросил он. Голос низкий, спокойный, привыкший повелевать.

— Я, — Алиса шагнула вперед. — А вы кто будете?

Он посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом. С ног до головы. Потом усмехнулся — одними уголками губ.

— Стало быть, ты, — сказал он. — А я, баронесса, ваш покойный муж. Вернее, его брат. Лютобор фон Эйден.

Тишина упала такая, что слышно было, как снег скрипит под копытами лошади.

Алиса почувствовала, как внутри все оборвалось.

— Ты, — выдохнула она. — Тот самый...

— Тот самый, — кивнул он, спешиваясь. — Наследник, законный владелец этих земель, брат вашего покойного супруга. И, судя по всему, человек, которого здесь не ждали.

Он шагнул ближе. Мужики напряглись, но он даже не взглянул в их сторону — смотрел только на Алису.

— Не бойтесь, — сказал он. — Я не с войной. С разговором.

— О чем нам разговаривать? — Алиса старалась, чтоб голос звучал ровно. — Земли мои. Я вдова. По закону...

— По закону? — он усмехнулся уже открыто. — Баронесса, вы правда думаете, что я приехал судиться за клочок земли с развалинами?

Он обвел рукой Каменный Лог — частокол, башню, людскую, копошащихся людей.

— Это? Мне это не нужно. У меня земли втрое больше, и те получше будут.

— Тогда зачем?

Лютобор подошел почти вплотную. Теперь она видела его лицо ясно — тонкое, хищное, с темными глазами, в которых плясали какие-то странные огоньки.

— Затем, — сказал он тихо, — что вы, баронесса, — не моя невестка.

Алиса замерла.

— Что?

— Вы не Искра, — сказал он спокойно. — Я знал Искру. Видел ее два раза. Забитая, молчаливая, с глазами затравленной лани. А вы — вы другая. Совсем другая.

— Люди меняются...

— Люди — да. Но не так. Не за пару месяцев. И не становятся из затравленной дуры тем, кем стали вы.

Он говорил тихо, чтоб другие не слышали. Со стороны могло показаться — просто разговор.

— Я не знаю, кто вы, — продолжал Лютобор. — И, честно говоря, мне все равно. Но я знаю, что вы сделали здесь то, что не смогла бы сделать моя невестка. Вы отбили нападение, накормили людей, заново отстраиваете крыло замка, заставили мужиков работать. Это стоит уважения.

— К чему вы клоните?

— К тому, — он выдержал паузу, — что у нас общий враг. Рутгер.

Алиса моргнула.

— Это он убил моего брата. И ребенка вашего — тоже он. Я знаю.

Внутри все похолодело.

— Откуда?

— Я собирал сведения несколько месяцев. — Лютобор говорил спокойно, буднично, как о погоде. — Кречет был моим братом, хоть и сволочью порядочной. Но его убили. И ребенка убили, чтоб наследников не осталось. А вас оставили в живых, чтоб вы тихо сдохли в развалинах и все думали — случайность.

— Рутгер заказал обоих. Через повитуху. Ту самую, что принимала роды. Она созналась перед смертью. Я нашел ее.

Алиса молчала. Слова падали в нее, как камни в воду.

— Я приехал не за землей, — сказал Лютобор. — Я приехал предложить союз. Мне нужен Рутгер мертвым. Вам, судя по всему, тоже. Вместе у нас больше шансов.

— А потом? — спросила Алиса. — После того, как он умрет?

— А потом — посмотрим. — Лютобор усмехнулся. — Может, станете моей женой и объединим земли. Может, разойдемся как в море корабли. Может, я просто подарю вам этот клочок и уеду. Время покажет.

Он протянул руку. В ней был свиток — плотный, запечатанный воском.

— Здесь документы. Все, что я собрал на Рутгера. Имена, даты, свидетели. Этого достаточно, чтоб заинтересовать столицу.

Алиса взяла свиток, но глаз не отвела.

— Почему я должна вам верить?

— А почему нет? — Лютобор пожал плечами. — Если б я хотел вас убить, я б не приехал один. Если б хотел отобрать земли — привез бы солдат. Я приехал один, без оружия, без свиты. И предлагаю сделку. Решайте.

Сзади подошел Михай. Встал чуть позади Алисы, но так, чтоб в любой момент закрыть собой.

Лютобор глянул на него, усмехнулся.

— Хранитель? — спросил он. — Хороший. Я бы тоже такого взял.

— Не твоего ума дело, — огрызнулся Михай.

— Моего, не моего, — Лютобор не обиделся. — Баронесса, время не ждет. Рутгер уже собирает людей. Через две- три недели он ударит снова. И тогда никакие документы не помогут.

Алиса смотрела на свиток в руках. Потом на Лютобора. Потом на Каменный Лог, на людей, которые ждали у ворот, на Леву, который сидел в санях и смотрел на происходящее с философским спокойствием.

— Заходите, — сказала она. — Поговорим.

Лютобор кивнул и пошел к людской.

Алиса обернулась к Михаю.

— Что думаешь?

— Думаю, что либо он гениальный лжец, либо говорит правду, — тихо ответил Михай. — Но документы посмотреть стоит.

— Посмотрим.

Она пошла следом, чувствуя, как под ногами скрипит снег.

Все менялось. Опять.