Вслед за несущим чемоданы Джонсом леди Чедуик спустилась с крыльца, прошла через сад и остановилась у припаркованного такси.

– Ну что, давай прощаться, – сказала Танька, опираясь на распахнутую дверцу авто.

– Давай, – неопределенно пожала плечами Джейн и замолчала, не зная, что еще сказать.

– Что Кшись? – наконец найдя тему, поинтересовалась она.

Настал черед Таньки неопределенно пожимать плечами:

– Зовет.

– Куда?

– Ох, куда только не зовет! В Краков, с его родней знакомиться. В Париж, на генеральную вечеринку со всем их начальством. Замуж.

– Пойдешь?

– Знаешь, может и схожу. С одной стороны, замуж за мента, пусть даже международного… – Танька поморщилась, – А с другой, ему вроде повышение обещают, должность в штаб-квартире Интерпола в Париже. Займется стратегическим планированием, меньше будет мотаться по всему миру и прикидываться безобидным сборщиком клубники. Опять же эта его игра. Сам он ни в жисть ее не реализует, а у меня связи. В общем, съезжу с ним в Краков – решу окончательно.

– Завидую, – вздохнула Джейн.

– Тебе-то чего завидовать, у тебя вроде тоже с твоим лордом все сладилось? – удивилась Танька.

– Шутишь, что у нас могло сладиться? – Джейн беззаботно отмахнулась и уставилась вглубь улицы, стараясь скрыть набегающие слезы, – Совершенно чужие люди. Тут еще разбирательство по покойному Фердодою и его мафии, полицейские валом: и наши, и английские, и итальянские, и интерполовские. Только ленивый через нас не прошел. Позавчера из Москвы российский мент приехал, полдня меня мурыжил. На мистера Битлза похож, только мистер Битлз славянских баб не любит, а этот богатых баб терпеть не может. Если бы не Нурик с Кшисем, фиг бы он с меня обвинения снял. Мама Чедуик приезжала нас морально поддерживать, у миссис Симпс после ее визита нервный срыв, да и у меня крыша на сторону. Мамуля в морозильнике позабытые вареники с вишнями нашла, приказала сварить, попробовала. Потом меня от кухни только полицейские допросы и спасали, а то бы она меня в кухарки по вареникам определила!

Танька хихикнула, представив маму Чедуик с вареником в зубах.

– Тебе смешно, а мне каково! – вздохнула Джейн, – Сама понимаешь, какой уж тут лад, живем с Чарльзом в одном доме, а встречаемся только в официальной обстановке. Один раз всего переспали, и то как-то не по-людски, он все время словно ждал чего-то, а оно не происходило. На второй я не согласилась, зачем, раз все равно ожиданий не оправдываю?

Танька сочувственно вздохнула.

– И ты знаешь, я не жалею, – Джейн часто поморгала ресницами, – нам не следовало заходить так далеко. Первое решение всегда самое правильное, собирались остаться партнерами, так и надо было. Ладно, ничего, говорят, повышение сексуальной активности при стрессовых ситуациях – вещь естественная, защитный механизм. Главное – вовремя остановиться. Вот еще сходим вместе в департамент иммиграции, и все вернется на круги своя: он – свободный мужчина, я – свободная женщина.

– Ну-ну… – то ли усомнилась, то ли согласилась Танька, – Я примерно через месяц из Кракова вернусь, решу с Кшисем, и тогда позвоню.

– Ага, ты не пропадай, – кивнула Джейн. – Привыкла я за последнее время к твоей гнусной роже.

– На свою посмотри, – по привычке огрызнулась Танька, бросая сумочку на заднее сидение.

Мгновение они глядели друг другу в глаза, потом сделали шаг навстречу, протянули руки, словно собираясь обняться, но затем остановились и смущенно отступили. Танька села в машину, а Джейн, резко крутанувшись на каблуках, направилась к дому. Пронзительная трель автомобильного гудка заставила ее оглянуться. Не успевшее свернуть такси замерло на углу. Видно было как внутри поспешно опускают стекло. В окошко высунулась растрепанная Танькина голова, ветер взметнул рыжие пряди.

– Эй, свободная женщина! – Танькин крик слышала вся улица, – Ты хоть не переутомляйся. И творог ешь. Я позвоню-ю, – черное ребристое тело машины скользнуло за угол, Танька исчезла.

Джейн в возмущении топнула ногой. Ну и стерва! Но откуда она?.. Ох и стерва! Пусть теперь позвонит, пусть!

* * *

Не глядя друг на друга, вместе, но порознь, супруги Чедуик шагали коридорами Департамента иммиграции. Здание дышало казенным спокойствием и солидностью, в этих тусклых стенах не было места эмоциям и страстям, а если те по глупости все же попадали сюда, то моментально получали порядковый номер, заносились в базу данных, дублировались на бумаге и упаковывались в глянцевую папку. Перетягивались резинкой и строились в ряд на полке, в ожидании официального решения.

Чарльз распахнул высокую, исполненную чувства собственной значимости дверь приемной, и вместе с женой предстал очам и очкам маленькой, седовласой, исполненной чувства собственного достоинства, секретарши. Хрупкая старческая ручка потянулась к селектору:

– Лорд и леди Чедуик, сэр.

– Пусть войдут, – хрипловато каркнул динамик.

Светясь улыбкой и приветственно протягивая руки, хозяин кабинета обошел стол и поспешил навстречу гостям. Привычно блеснув ответной улыбкой, Джейн оставалась по-прежнему начеку. Она знала, как мало значит радушный прием в делах государственных учреждений. Усадив гостей, владелец кабинета вернулся на место. Светский блиц-опрос о здоровье, общих знакомых и погоде не затянулся, и в повисшей паузе было слышно, как поскрипывает кресло чиновника, смущенно заерзавшего под пристальными взглядами.

– Ну что ж, перейдем к делу. Хотелось бы побыстрее покончить с неприятной процедурой, – шеф департамента наклонился, включая компьютер, на мгновение мелькнула его крохотная розовая лысинка, – В первую очередь мне следует извиниться за поведение моего подчиненного. Мистер Битлз один из наших старейших работников, и, хотя его действия всегда отличались… м-м… излишней суровостью, раньше он никогда не отступал от заведенной процедуры и тем более не нарушал закон, – он доверительно понизил голос. – Право, не знаю что с ним случилось, мистер Битлз словно утратил рассудок.

«Я с ним случилась, – злорадно подумала Джейн, – не все ж ему беззащитных баб запугивать, должен был нарваться на такую как я!»

– Видимо, долгая служба оказалась для мистера Битлза непосильной нагрузкой, – продолжал собеседник, – должен сообщить, что ему предложено выйти на пенсию. Однако если вы, милорд, или вы, миледи, посчитаете необходимым подать в суд на наше ведомство, я, со своей стороны, смогу лишь сожалеть, но никак не возражать либо оправдываться…

– У нас нет такого намерения. Ваша любезность столь велика, что полностью сглаживает неприятное впечатления, оставшееся после общения с пресловутым мистером Битлзом, – Чарльз с привычной легкостью ронял этикетно-любезные фразы, не уступающие закругленным словоизлияниям чиновника.

– Мадам? – начальник департамента обратил вопросительный взгляд на Джейн. Та церемонно склонила голову, подтверждая слова мужа. Напряжение не отпускало ее. Это дома все было бы просто и понятно: бартер, мы тебя не трогаем, ты – нас. Но с английскими чиновными психами всего можно ожидать.

– Что ж, не скрою, я очень рад и благодарен, – лысоватый заметно повеселел, – и если бы все зависело только от меня, немедленно закрыл бы дело. У меня нет сомнений, что такая прекрасная пара, – полупоклон в сторону супругов, – несомненно, состоит во вполне реальном и, безусловно, счастливом браке. Однако же…

Так она и знала! Западники, гад их морду поперек фигуры! Пусть только попробует заломать ей получение английского подданства! Она быстро докажет, что хозяйка своего слова – захотела дала, захотела, взяла обратно!

– Мистер Битлз отнесся к вашему делу, милорд и миледи, весьма …э-э …неформально и вел расследование весьма …э-э …расширенно.

– Имел ли он право растрачивать деньги министерства на собственные чудачества? – Чарльз попытался подкинуть начальнику департамента спасительную идею, но судя по сожалеющему покачиванию головой, такой вариант уже рассматривался и без всякого успеха.

– Мы не можем поставить мистеру Битлзу в вину растрату казенных средств. Как я уже сказал, мой бывший, – чиновник с силой выделил это слово, – подчиненный выказал немало личной заинтересованности, настолько, что даже потратился из собственных средств.

Джейн хмыкнула: удивленно, досадливо, но и с легким оттенком удовлетворения. Приятно убедиться, что работа выполнена превосходно, пусть всех дел – достать до печенок спесивого английского клерка.

– В результате предпринятого мистером Битлзом расширенного расследования был выявлен ряд фактов, на которые наше министерство, к сожалению, не имеет возможности закрыть глаза, – продолжал нудить лысоватый, – Поэтому я взял на себя смелость пригласить сюда милорда и миледи, в надежде, что милорд или миледи… – легкий полупоклон обоим супругам, – сумеют дать исчерпывающие разъяснения. Соблаговолит ли милорд? – кивок Чарльза, да, милорд соблаговолит, – Будет ли миледи так любезна? – кивок Джейн, сомнение во взгляде: разъяснить-то она разъяснит, но вот насчет любезности…

– В таком случае, приступим, – толстяк бойко потер руки, – Начнем с самого серьезного обвинения. Мистер Битлз категорически утверждает, что леди Чедуик связана с международной мафией. Может ли миледи дать какие-либо пояснения?

– Какую связь имеет в виду мистер Битлз: финансовую или …плотскую? – лениво поинтересовалась Джейн.

Чиновник искренне огорчился. Все начиналось так достойно, и вдруг такая несерьезность.

– Дорогая… – укоризненно прогудел лорд Чедуик, – Сэр, моя жена имеет склонность к черному юмору, особенно, когда она оскорблена и шокирована, – упор на последние два слова. – Назойливость мистера Битлза не только перешла пределы допустимого, но и стала серьезно угрожать нашей репутации. Поэтому, и лишь поэтому, я сообщаю вам, что недавно банк леди Чедуик действительно подвергся давлению со стороны мафиозных кланов. Таким образом связь моей супруги с мафией ограничилась ролью жертвы. Сейчас преступники арестованы и ни английская, ни русская полиция, ни Интерпол не имеют к леди Чедуик никаких претензий. Проверьте, если вам угодно!

– Что вы, что вы, – лысоватый протестующе замахал пухлыми лапками, – мне вполне достаточно вашего слова, – по его физиономии было видно, что проверит и обязательно. – Далее. Пусть простит меня леди Чедуик, но мистер Битлз обвиняет ее в организации дикой оргии в поместье Чедуик. А также в натравливании работавших у вас иностранцев на автомобиль мирных туристов, любовавшихся английскими пейзажами. Нападение произошло на общественной дороге, так что речь о защите права собственности не идет.

– Леди Чедуик всего один раз была в поместье и не имела времени что-либо там организовывать, – парировал Чарльз, – но я передам мнение мистера Битлза моей матери, миссис Чедуик, и ее гостям: троице графов, десятку баронетов, нескольким членам парламента и целому пучку светских дам. Им будет интересно узнать, что в иммиграционном департаменте приемы миссис Чедуик именуются оргиями.

– О, милорд, вы меня не так поняли…

– Что же касается рабочих фермы, – не снижал напора Чарльз, – то они подчиняются мне и поставленным мною бригадирам. Ни моя мать, ни моя жена не имеют к ним отношения. И я хотел бы лично встретиться с теми, кто выдвигает обвинения против моих рабочих.

– Никаких официальных обвинений не существует…

– Тогда о чем мы говорим?

– Вы правы, милорд, говорить не о чем, – чиновник сделал у себя пометку. – Видите, с какой легкостью нам удается разрешить все проблемы! Осталась последняя, надеюсь, и она не вызовет трудностей.

– Что там еще? – устало вздохнул Чарльз.

– Наркотики, милорд.

– Наркотики? – Чарльз и Джейн изумленно переглянулись.

– Да, милорд и миледи, – их собеседник грустно кивнул, – поймите нас правильно, миледи. Мы отлично знаем, что многие британские граждане, особенно молодежь, употребляют наркотики. Мы ничего не можем поделать, ведь они родились здесь, не выбрасывать же их за пределы страны. Однако, и это твердая политика нашего департамента, мы стараемся отказывать в гражданстве иностранцам, замеченным в употреблении наркотиков.

– Но моя жена не употребляет наркотики! – воскликнул Чарльз.

– А мистер Битлз утверждает, что употребляет, и вам, милорд, ее слабость прекрасно известна! В своем отчете он пишет, что около месяца назад, вы нанесли визит в аптеку, где попросили подменить таблетки вашей жены. Вы показали аптекарю коробочку, в которой находились желтоватые пилюли явно нефабричного производства. И заказали ему таблетки точно такого же вида, но содержащие безобидный комплекс витаминов. Ваши действия говорят сами за себя! Вы пытаетесь бороться с пагубной страстью жены! Не скрою, с бытовой точки зрения ваше поведение весьма похвально, но поймите и нас! Мы действительно стремимся не увеличивать ряды британских наркоманов за счет граждан иностранного происхождения!

Низко опустив голову, Чарльз нервно барабанил кончиками пальцев по подлокотнику кресла.

– Скажите, речь идет об этих таблетках? – Джейн извлекла из сумочки маленькую коробочку тисненой кожи, действительно заполненную крупными таблетками странного желтоватого оттенка.

– Я никогда не видел их, миледи, но судя по описанию… Полагаю, да, именно об этих.

– Чарльз, – тихонько окликнула мужа Джейн, – Чарльз, ты подменил мои таблетки?

Не поднимая головы, он неохотно кивнул.

– Зачем? – все так же тихо спросила Джейн.

Он досадливо передернул плечами и буркнул, словно обиженный ребенок:

– Ты изменилась после нашего возвращения с острова, с первого же дня стала отчужденной, словно мы совершенно посторонние люди.

– Я? Но ведь это ты…

– Я пытался пару раз поговорить с тобой, – не дал перебить себя Чарльз, – но ты всегда была занята: то давала показания полиции, то совещалась с дядей Мартином по поводу вашего проекта, а если выдавалась свободная минута, начинала названивать в свой банк. Смешно, с моей мамой ты виделась чаще, чем со мной!

– Но я думала… Мне казалось…

– Тогда я решил… – не слушая ее Чарльз продолжал торопливо говорить, словно боялся, что ему не позволят закончить. В словах его явственно слышалась боль, – Сам не знаю, зачем я это сделал… Надеялся, если получится, мы опять сблизимся. Потом оказалось – напрасно, я тебе больше не нужен… Прости, теперь я нарушил контракт, причинил тебе беспокойство… Поверь, неумышленно, я не предполагал, что за мной могут следить.

– Значит, перед нашим последним разом я пила простые витамины… – Джейн рассеяно вертела в руках коробочку, – Ты чуть не погубил карьеру самого блестящего московского гинеколога!

Чарльз смотрел на жену вопросительно, но была в его взгляде и слабая, нарождающаяся надежда.

– Она никогда не дает своим пациенткам стандартных противозачаточных средств, всегда создает индивидуальные и делает их в своей лаборатории. У нее ни разу не случалось проколов, а тут вдруг конфуз! Я собиралась по возвращении устроить ей грандиозный скандал, отвести душу, а теперь что ж… Оказывается, мой муж подменил таблетки.

– Ты? – словно не веря, переспросил Чарльз, – Неужели ты? Ты беременна?

Джейн с деланной беспечностью пожала плечами.

– К врачу я еще не ходила, но похоже на то. Теперь надо что-то делать, – она отвернулась и принялась тщательно изучать погоду за окном, в страхе ожидая его ответа. Ему решать, ему делать. В брачном контракте четко написано – никаких детей. Никто ведь не предполагал, что между супругами Чедуик что-то будет! Теперь муж с полным правом может расторгнуть их отношения раз и навсегда.

Глухой стук и изумленный возглас чиновника заставили ее обернуться. Возле ее кресла на коленях стоял Чарльз и лицо его светилось страстной, отчаянной решимостью.

– Джейн, я умоляю, не надо ничего делать! Ради всего святого, Джейн, не делай этого! Я на все пойду, слышишь! Все девять месяцев на коленях простою, запру тебя, караулить буду, но я не дам тебе это сделать!

– Ты с ума сошел?! Чего не делать!?

– Аборт!!! Не избавляйся от ребенка, прошу тебя!

– Что значит, «не избавляйся!?» Совсем рехнулся!?

– Я понимаю, ты деловая женщина, сильная личность, у тебя мало времени, у тебя банк, работа, проекты… Но ведь можно же нанять нянек, горничных, медсестер, клянусь, ты будешь делать, что ты захочешь, ребенок совсем тебя не обеспокоит, только не уничтожай его!

– Ты соображаешь, о чем говоришь!? – заорала Джейн, вырывая у Чарльза свою руку, – Что за бред, «не уничтожай!» Мне тридцать лет!

– Конечно, конечно, дорогая, – почти униженно закивал Чарльз. – Ты очень молодая женщина, а красавицей ты будешь всегда! Но я знаю, в России женщины рожают рано, у совсем юной девушки может быть сын-подросток! Я отец ребенка, ты же знаешь, я состоятельный человек, обещаю, я все возьму на себя, ты только роди!

– Что такое? Что значит, «только роди»? – в голосе Джейн громыхнула гроза, – Кто тебе малыша доверит? Чтобы ты его сдал миссис Чедуик, и он вырос таким же придурком, как его папа? С чего ты взял, что я отказываюсь от ребенка?

– Я не отдам его матери, – с жаром заверил ее Чарльз, и замолк. Слова Джейн, наконец, пробились к нему сквозь корку отчаяния, – Не отказываешься? – недоверчиво переспросил он.

– Мне тридцать лет! – внушительно повторила Джейн, – Других детей у меня может и не быть! Думаешь, я упущу свой последний шанс?

Лицо Чарльза приобрело глубокомысленное выражение, он поднялся с пола и принялся тщательно отряхивать колени.

– Я намерена стать матерью и вполне способна воспитать ребенка без английского папочки и малахольных интернациональных бабушек! – расходившаяся Джейн уже не могла остановиться, – Можешь смело подавать на развод!

– На развод? – рассеянно переспросил Чарльз, явно еще пребывающий в раздумьях по поводу нового оборота событий, – Зачем на развод? Ты хочешь разводиться?

И тут же с глухим стуком он снова рухнул на колени, пытаясь поймать жену за руку. Испуганно взвизгнув, она поджала ноги и белкой взлетела на спинку кресла (благо мебель в кабинете отличалась внушительностью). Чиновник только крякнул. Со своего насеста Джейн принялась со страхом изучать запрокинутое к ней лицо коленопреклоненного мужа.

– Ты чего, припадочный? – с нервным смешком осведомилась она, – Мне, между прочим, теперь волноваться нельзя.

– Не уезжай! – страстно вскричал Чарльз, – Джейн, прошу тебя, останься! Не разводись со мной!

– Контракт… – заикнулась она.

– К черту контракт! Это наш с тобой контракт, мы его можем и в канализации утопить!

– Тебе нельзя общаться с Танькой, она на тебя дурно влияет, – Джейн пыталась спрятаться за привычной иронией, но у нее плохо получалось. Из глубин души властно поднималось весеннее половодье восторга, безжалостно захлестывающее привычный страх и недоверчивость рассудка.

– Я хочу нормальную семью: ты, я и наш ребенок. Хочу дом, в котором будет не только миссис Симпс, но и родные мне люди. Хочу учить малыша ездить верхом и иметь тебя в своей постели каждую ночь!

– Чарльз, Чарльз, мы не одни, где твоя сдержанность? Кто тут англичанин: ты или я?

– К черту публику! К черту сдержанность! К черту даже Англию! Не могу я сдерживаться, когда представляю жизнь снова без тебя! Что я стану делать один, в пустом и тихом доме?

– Веник наточишь и зарежешься! – буркнула Джейн. Она ужасно хотела рассердиться и прекратить опасное безумие, но у нее ничего не получалось! А получалось лишь слушать Чарльза и тихо млеть от каждого слова.

Между тем муж на мгновение примолк, словно задумался, поднял на Джейн глаза и решительно заявил:

– Я не знаю, что это значит, я не понимаю, какую роль веники играют в русской культуре, я не представляю, как веник можно наточить! Но если это единственный способ уговорить тебя остаться, я придумаю как его наточить! Клянусь!

– Не надо! – испуганно охнула Джейн.

– Останься, дорогая, и вдвоем у нас все получится… – торопливо убеждал ее Чарльз, – Тебе ни от чего не придется отказываться. Твой международный банковский концерн – он как раз оформится, пока мы ждем малыша. Я нагоню тебе уйму клиентов, маму впрягу в работу, все промышленники и вся аристократия будут у тебя. Ну если не все, то половина! Год-два, пока ребенок совсем маленький, основную работу возьмет на себя дядя Мартин. Как только малыш чуть-чуть подрастет, ты возглавишь объединение! Твой русский банк станет его частью! Та карьера, о которой ты мечтала, но будут еще я и наш ребенок!.. И наш дом, и наша семья!.. Я так хочу этого! И если ты тоже хочешь… хоть немного… останься! Ты останешься?

Джейн медленно сползла со спинки и уселась на сидении, пристально глядя мужу в лицо.

– Ты хочешь, чтобы я осталась ради ребенка? – спросила она.

Чарльз честно задумался. Потом отрицательно помотал головой.

– Почему ты хочешь, чтобы я осталась? – настойчиво спросила она.

– Но ведь ты сама хочешь остаться, правда? Ведь хочешь? – уклонился он от ответа.

– Не виляй! – резко бросила она, – Почему?

Он смутился, привычная сдержанность брала верх.

– Потому что я люблю тебя! – наконец, выпалил он, словно прыгнул вниз головой с утеса.

Ее зеленые глаза испытующе впились ему в лицо, она всматривалась в него мучительно, до боли. И она увидела! Радость и покой пришли в ее душу. Она положила руки ему на плечи и прошептала:

– Пойдем домой!

– К нам домой? – уточнил он.

– К нам, – кивнула она.

Крепко держась за руки, словно все еще боясь, что другой попытается сбежать, супруги Чедуик, не оглядываясь и не прощаясь, выбрались за дверь. Их шаги затихли в отдалении.

Маленький лысоватый круглый человечек, бессменный начальник департамента, клацнул мышкой, убирая текст с экрана и взвесил на руке объемистую папку. Потом небрежно обронил ее в ящик с надписью: «В архив».