Словно во сне она видела высокую фигуру мужа, властный взмах руки, вырвавший автомобиль из непрерывного потока машин и вот она уже на заднем сидении, изнемогающая, потрясенная. И крепкие губы впиваются в ее рот, пахнущие табаком усы щекочут кожу, Чарльз покрывает поцелуем ее лицо, шею, плечи, она запрокидывает голову, легкий стон срывается с ее уст. Жаждущие мужские руки терзают ее корсаж, Чарльз добирается до ее груди и его ладони наполняются. Она выгибается дугой, и каменеет затылок бедняги таксиста, старающегося не видеть, не замечать того, что происходит на заднем сидении.

Вот они возле дома, кружево накидки скрывает беспорядок туалета Джейн, они почти бегут к дверям, дрожащими от нетерпения руками Чарльз отпирает, вихрем они проносятся через темный дом, потеряв по дороге ее накидку и его смокинг, влетают в комнату Джейн, и Чарльз защелкивает замок. Вжик молнии и платье спадает с нее как кожура банана. Чарльз на мгновение замирает, любуясь женой, но это после, после… И нетерпеливым движением расстегнув ее белье, он оставляет Джейн совершенно обнаженной. Вздохнув, словно усталый путник, достигший, наконец, вожделенной цели, он коснулся ее груди. Постанывая под его прикосновениями, Джейн опустилась на постель и расстегнула его рубашку…

Тихий скребущий звук словно громовым ударом разбил их уединение. Молодая пара замерла, потом как по команде оба обернулись к двери. В щели показалось тонкое лезвие ножа, скрежетнуло по замку, нащупало собачку и принялось настырно ввинчиваться под нее. И тут же ночную тишину разорвал двухголосый женский крик.

– Ну все, – зловеще процедил Чарльз, – Это предел!

Скатившись с кровати, он словно большая разъяренная кошка мягко скакнул к дверям. Джейн лихорадочно нашаривала какую-нибудь одежку, и едва успела натянуть на себя рубашку мужа, как дверь распахнулась. На пороге появилась затянутая в черное мужская фигура.

– Гы… – сказала фигура и радостно осклабилась при виде Джейн, судорожно запахивающей рубашку на груди.

Мелькнувший из-за двери кулак намертво приклеил усмешку к физиономии незнакомца.

– Ну, гы… – ночной визитер попытался выразить удивление, но закончить фразы не успел. Мощный пинок в живот вышвырнул его на галерею. В американских вестернах перила в таких случаях обычно ломаются, и супостат летит спиной вперед с высоты второго этажа. Но здесь был старинный английский дом со своими устоями, которые не поддавались разрушению! Поэтому Чарльзу пришлось выскочить следом за своей жертвой.

– Звони в полицию! – крикнул он жене и подхватив слабо сопротивляющегося противника, поволок его к лестнице. Банг, банг, банг… почти музыкально пропели дубовые ступени под тяжестью катящегося по ним тела.

– Гы-ы… – страдальчески провыли снизу.

Джейн схватила телефон. Мобильник ответил ей наглым молчанием. Отшвырнув подлую трубку, Джейн бросилась за мужем. Невероятное зрелище, увиденное ею на другой стороне галереи, заставило ее замереть на месте. Возле самой лестницы два размытых студенистых существа облепили отчаянно извивающийся сгусток мрака. Нечто черное яростно выдиралось из цепких лап чего-то белого. Впрочем, было совершенно не видно, имелись ли у жутких тварей лапы, может, они орудовали щупальцами или какими присосками!

– Свет! – гаркнул Чарльз и нырнул в темноту.

Джейн метнулась к выключателю. Яркие потоки света залили просторный холл и ошеломленные студенистые создание испуганно отскочили в разные стороны, оставляя своего противника на свободе. Джейн растерянно заморгала. Первое белесое чудовище оказалось разъяренной Танькой в широченном кружевном пеньюаре поверх коротенькой ночнушки, а второе – взбешенной миссис Симпс в длинной полотняной ночной рубашке. На месте сгустка мрака стоял еще один человек в черном, настороженный и готовый к отпору. Но разве можно предугадать действия двух лютых фурий! Издав жуткий, леденящий душу визг Танька сдернула пеньюар. Ее одеяние окутало голову противника! Словно прочтя мысли соратницы, миссис Симпс бросилась к украшающей лестницу статуэтке нимфы. Парная фигурка мгновенно очутилась в руке у Таньки. Две изящные дамские ручки взметнулись и две изящные бронзовые безделушки с размаху влепили по выпутывающемуся из кружев мужику. Снова пропели ступеньки и еще одно тело кануло вниз. Взметнув свои грозные орудия, воительницы ринулись следом, туда, где стеная и покряхтывая, поднимались поверженные негодяи.

Увы, ход событий остановил их стремительный бег. Со стороны кухни в холл втягивалась новая цепочка нападающих. Расширенными от страха глазами женщины глядели на прибывшее к противнику подкрепление.

Однако враги повели себя странно. Вместо того чтобы дружными усилиями накинуться на обитателей дома, они на мгновение замерли, изумленно разглядывая друг друга, а затем, не говоря худого слова, вновь прибывшие принялись мутузить своих предшественников. И тут же в общую свалку вломился оскаленный бешенством полуголый дьявол, в котором изумленная Джейн с трудом узнала собственного мужа. Не делая различий между двумя группами визитеров, его светлость граф Ленсборо успевал уделить внимание и тем, и другим. Он словно оброс десятком рук и ног, и все эти конечности работали одновременно со скоростью взбесившегося ветряка. Движение Чарльза сквозь драку сопровождалось стонами и криками, не выдержавшие «теплого приема» уже беспомощно валялись на полу. Зато оставшиеся заключили временное перемирие перед лицом общего врага. Дружный напор объединившихся противников швырнул Чарльза на пол, и он скрылся под грудой тел.

Джейн мгновенно пришла в себя и приступила к активным действиям. Спасибо тебе, Господи, за любовь бывших владельцев дома к мелким украшениям, всех им благ в следующей жизни! Маленький невозмутимый Будда, привезенный из Китая предыдущим графом Ленсборо, вдребезги разлетелся о голову одного из нападавших. Но он был лишь первой каплей фарфорового дождя, пролившегося на них с галереи. Выпотрошив шкафчик с китайским фарфором Джейн с энтузиазмом взялась за литье. Такой же хрупкий, как и фарфор, чугун наносил больший урон противнику. Холл наполнился стонами и многоязычной руганью. Двое нападавших выкатились из свалки и хрипло давясь невразумительным матом, рванули вверх по лестнице.

– Мерзавцы, ругаться при дамах! – взвизгнула шокированная миссис Симпс и ухватив свою нимфу обеими руками, метнула ее навстречу атакующим.

– Действительно сволочи, мать их за ногу! – Танькина поддержка словами не ограничивалась. Вторая нимфа свистнула следом и вот уже лестница в полном распоряжении двух отважных женщин, внизу копошатся еще двое выбывших, а бесстрашные, но благоразумные дамы отступают под прикрытие засевшей на галерее Джейн.

Увлеченно пыхтящую кучу малу разметало словно взрывом, и из глубин драки вынырнул невменяемый Чарльз. Воздух затрепетал от дикого крика очень диких индейцев, и озверевший лорд насел на оставшихся бандитов.

Тут же с треском рухнула выбитая дверь и особняк заполнился невозмутимыми джентльменами в касках, невозмутимо орудующих дубинками.

– Нет, нет, не этот… – закричала Джейн, когда трое полисменов повисли на плечах у его лордства, – Это владелец дома. Ваше имущество вон там, – жестом любезной хозяйки, предлагающей гостям не стесняться, выбирать что им больше по вкусу, Джейн указала на валяющихся тут и там бандитов.

– Благодарю вас, мадам, – козырнул командовавший операцией сержант.

– Почему у тебя вечно неприятности с полицией? – возмущенным шепотом поинтересовалась Джейн, беря мужа под руку.

– Вовремя они, – хрипло выдохнул Чарльз.

– Вовремя, – кивнула Джейн, – Только я их не вызывала, все телефоны молчат.

– Кто же тогда?

Джейн передернула плечами, отказываясь разгадывать очередную странность, и принялась наблюдать за очищающей территорию полицией.

– Что у вас там произошло? С чего это вы вдвоем на одного мужика накинулись? Не такой уж он красавец, – спросила она у Таньки.

– Я за кофе пошла, – подрагивающим от возбуждения голосом принялась объяснять та, – ты же знаешь, не могу я в такую рань ложиться.

Все дружно перевели глаза на часы. Была половина четвертого ночи.

– Ну а чего такого? Ночь – самое рабочее время, – ответила Танька на их невысказанный вопрос. – Поднимаюсь из кухни с полным кофейником, смотрю, мужик в черном по коридору шлепает. Ну, думаю, гады, каждую ночь повадились, как на работу сюда ходят. И такое меня зло взяло, что я весь кофейник на него выплеснула. Он как заверещит! Тут дверь распахивается, появляется миссис Симпс, а в руках у нее стакан молока. Она было рот раскрыла, явно хотела высказать все, что обо мне думает, – Танька с усмешкой глянула на экономку, – но тут нашего друга приметила и без долгих размышлений зафугачила в него стаканом. Вышел у нас кофе с молоком. Он, бедняга, обалдел, а мы сперва поорали немножко, а потом решили его поймать. Должна сказать, что миссис Симпс потрясающе лихо орудовала. Такая подельница как вы, миссис Симпс, – это же просто мечта!

По-девичьи закрасневшись миссис Симпс скромно опустила глаза:

– Благодарю вас, мадам. Мне тоже было исключительно приятно сотрудничать с вами в поимке негодяев. И с вами, миледи, – дамы благостно улыбались друг другу.

– Первый бой всегда объединяет, – глубокомысленно кивнул Чарльз, видя воцарившееся сердечное согласие, – Пошли выпроводим полицию.

Бандитов грузили в полицейский фургон. Выстроившись у выбитой двери, обитатели дома любезно прощались со своими спасителями. Бравый сержант условился, что пострадавшие явятся для дачи показаний, как только отойдут от жуткого потрясения, и прощально отдал честь. Сперва полуголому встрепанному милорду, на чьем торсе уже начали багроветь гигантские синяки, потом миледи в бордовых чулках с бантами и мужской рубашке на голое тело, потом их высокочтимой гостье в коротюсенькой ночнушке на тоненьких бретельках, и под конец солидной экономке в лохмотьях некогда приличнейшего ночного одеяния.

Миссис Симпс окинула взглядом учиненный разгром, но миледи легким взмахом руки остановила трудовой порыв:

– Завтра, миссис Симпс, все – завтра. На сегодня вполне достаточно, – и благодарная экономка, зевая, удалилась. Следом исчезла пошатывающаяся от усталости Танька. Джейн направилась к своей комнате, но тут руки Чарльза легли ей на плечи.

– Мне кажется, мы сделали не все, что планировали на сегодня, – глаза Чарльза блестели, лицо горело от возбуждения.

Джейн мягко высвободилась.

– Это была …ошибка. Мы не должны были… Поверьте, так будет лучше… Зачем нам сложности… Наши отношения носили такой приятный, необременительный характер… Останемся друзьями!

Кровь отхлынула от лица Чарльза, черты затвердели, вокруг рта залегли резкие складки.

– Часто вы так ошибаетесь, моя дорогая? – жестко спросил он.

Джейн беспомощно глядела на мужа.

– Что ж, – с суховатым смешком продолжил он, – Дружба – прекрасное чувство. Можете не сомневаться в моем неизменном дружеском расположении, – коротко кивнув, он скрылся в своей комнате.

Джейн медленно поднялась к себе и уселась на кровать.

Обиделся. Чего, спрашивается, обижаться, она же права, совершенно права. Между ними не может быть ничего кроме строгих деловых отношений, последнее дело – путать чувства и бизнес. Слава Богу, шайка очень вовремя вломилась в дом, не дав ни ей, ни Чарльзу зайти слишком далеко. Они солидные деловые люди, в их отношениях нет места ни страстям, ни сантиментам.

Сознание собственной правоты почему-то не утешало. Лунный свет стлался по полу, за окном плескался запах жимолости, и даже недавняя бурная схватка не могла изгнать из тела воспоминаний о ласкавших руках. Джейн стянула с себя рубашку мужа и неожиданно для самой себя зарылась в нее лицом. Рубашка пахла табаком, мылом и еще чем-то неуловимым, но невероятно возбуждающим. Прижав рубашку к груди Джейн легла на кровать и выжидательно посмотрела на дверь. Дверь хранила невозмутимо-напыщенный вид и даже не думала открываться. Тупые создания – мужчины. Решительно отбросив в сторону рубашку и приличия, Джейн выскользнула на галерею. Чутко прислушиваясь, она подобралась к комнате Чарльза и потянула дверь. Закрыто. Выдохнув, она уже собралась тихонько постучать, как вдруг почувствовала, что ее затылок сверлит чей-то упорный взгляд. Круто обернувшись она встретилась глазами с дедушкой Чедуиком, сурово глядящим на нее из портретной рамы. Строгий взгляд и брезгливо поджатые губы первого лорда выражали безусловное презрение к наглой русской, проникшей в его почтенную семью, внесшей разор в его дом, разгромившей его коллекцию, а теперь еще бегающей голой по коридорам и навязывающей себя его внуку. Поднятая для стука рука Джейн опустилась. Секунду стояла она в нерешительности, потом показала портрету язык, гордо выпрямилась и удалилась.