Раздраженным жестом отшвырнув пестрый дамский журнал Танька враждебно уставилась в затылок сидящей перед зеркалом Джейн.

– Куда ты намылилась на сей раз?

Джейн склонилась к зеркалу и принялась тщательно прочесывать ресницы черным брасматиком.

– Завидовать нехорошо, – обронила она, не прерывая своего занятия.

– Я не завидую, я злюсь, – воинственно заявила Танька, – Я тут сижу безвылазно, прямо как клоп в щели, а ты развлекаешься! Надоело!

– Я не развлекаюсь, у меня деловое свидание, между прочим, с человеком, который может нам помочь, – Джейн закрутила тюбик с тушью.

– Ага, именно поэтому ты уже четвертое платье примеряешь, деловитая ты моя!

– Свидание в закрытом элитном клубе на Пелл-Мелл, туда принято являться в вечерних платьях, – Джейн сгребла в ящик туалетного столика груду косметики.

Несмотря на дурное настроение Танька поглядела на одноклассницу с некоторой долей уважения:

– Покрутела ты, Куринцова, страсть! Надо же, закрытый клуб! Я о таких только в английских детективах читала.

– Ничего в них особенного, в этих закрытых клубах, – Джейн меланхолически разглядывала свое отражение в зеркале, – Если взглянуть на суть вещей, то все явления жизни похожи как близнецы. Чем отличается лондонский аристократический клуб от «Сообщества пивного ларька» в Урюпинске? – риторически вопросила она и сама себе ответила, – Ничем! Вот смотри: и там и там все свои, все друг друга знают, это раз; новых членов принимают только по рекомендации старых, это два; чужаков не пускают, это три; и платят членские взносы. Даже разговоры ведутся одинаковые: о бабах, политике и деньгах. И выходит, что все различия в размерах помещения и взносов: насколько клуб больше ларька, настолько и взнос за членство в нем больше взноса за участие в бутылке беленькой.

– Тебе не кажется, что для большей значимости твоих глубоких философских рассуждений следовало надеть хотя бы трусы? – иронически поинтересовалась Танька.

– Никто меня не понимает, – тяжко вздохнула Джейн и сбросив пеньюар принялась натягивать кружевной черный комбидресс. Затем подрагивающими от возбуждения руками она вытащила из сумочки пакетик с чулками. Сегодня утром, выскакивая из машины на Оксфорд-стрит она вдруг резко остановилась перед витриной громадного универмага. Открывшееся зрелище сразило ее наповал. В витрине восседал наглый манекен, облаченный в та-акие чулки! Сияюще-черные, тончайшие и с громадными, тщательно вывязанными бантами! При ближайшем рассмотрении чулки оказались еще лучше: нежные, шелковистые, каждое прикосновение к ним отзывалось на коже острым приступом блаженства! Причем бордовые были даже эффектнее черных. Теперь Джейн с трепетной почтительностью натянула их на ноги, расправила воздушные полупрозрачные банты и залюбовалась собственным отражением. В черном белье и бордовых чулках, раскрасневшаяся от радостного возбуждения, сияющая изумрудами глаз она была чудо как хороша, и сама понимала это.

– М-да, – протянула сзади Танька, – Даже платье жалко надевать. Если пойдешь прямо так – все мужики твои. Хотя зачем тебе так много?

Шаловливо рассмеявшись, Джейн сдернула с вешалки темно-бордовое вечернее платье с широкой летящей юбкой и открытыми плечами и нырнула в прохладное шуршание шелка.

– Ты от упоения собственной красой о проблемах наших не забудь, – мрачно пробубнила из-за спины Танька. – С кем хоть свидание-то?

– Итальянец один, – Джейн тщательно прорисовала контур губ, – официально – банкир… – она принялась покрывать губы помадой.

– А на самом деле?

– Мафиозо, конечно. У него с нашими бандюгами общий интерес, так что он наверняка в курсе. Пускай пояснит бедной глупой женщине, какие и у кого ко мне претензии, и как из-под пресса выбираться. Может и насчет твоей покражи чего сообразит.

– Вдруг он не захочет? – обеспокоилась Танька.

– Куда он денется. Со мной у него тоже совместный бизнес, который он вряд ли захочет потерять. И о делишках его я осведомлена весьма неплохо. Не выгодно ему меня обижать, ой, не выгодно. И вообще, что за глупые сомнения? Кто тут красивше, я или отечественная мафия? – Джейн глянула на Таньку сквозь падающий на глаза локон.

– Не скажи, – заколебалась Танька, – И среди мафии ничего мордашки попадаются.

– Молчала бы уже, – Джейн бросила помаду в сумочку и защелкнула замок. – Если бы не твоя страсть к симпатичным мальчикам из мафии, тоже могла бы сейчас развлекаться, а не сидеть как арестованная, – и направилась к двери.

Отпустив такси у старинного особняка, Джейн нажала кнопку звонка. Солидный швейцар открыл двери.

– Сеньор Торизи ожидает меня.

Низко склонившись, швейцар впустил ее внутрь. Джейн очутилась в огромном сияющем белизной и золотом фойе. Ее отражение раздробилось в бесчисленных зеркалах. Издалека доносились легкие всплески музыки. Затянутый в черное служитель приглашающе указал Джейн на величественную мраморную лестницу. Окружающий блеск, звуки музыки и ощущение собственной привлекательности наполнили ее душу чувством радостной легкости. Ей действительно угрожала опасность забыть о делах.

Лестница вывела ее наверх, и она застыла, изумленная и восхищенная. Перед ней открывалась широкая галерея, заполненная изящными столиками, за которыми жевали, глотали, звенели бокалами, сверкали, кокетничали, шушукались, болтали, улыбались, сплетничали, хвастались, флиртовали дамы в вечерних туалетах и их затянутые в смокинги кавалеры. А внизу расстилался сияющий паркет бальной залы, в беспредельности которой кружились пары.

Появление Джейн не осталось незамеченным, несколько мужских голов мгновенно повернулось к ней, оценивая вновь прибывшую. Мужское внимание повлекло за собой ревнивые взгляды женщин, но Джейн уже было не до них. Молчаливо-любезный официант вел ее к столику на двоих, а сеньор Торизи поднимался навстречу, излучая приветливость сияющей физиономией, белозубой улыбкой и даже блеском лаково-черной шевелюры.

– Как я рад видеть вас, моя дорогая леди Чедуик, – взяв обе руки Джейн в свои он склонился в поцелуе, щекоча ей пальцы проволокой усов, – Вы стали еще прекраснее, чем были в нашу последнюю встречу. Это доказывает, что у красоты нет пределов.

– Вы как всегда любезны, мой дорогой сеньор, – Джейн опустилась на подставленный официантом стул, – но что за место вы выбрали для встречи? Признаться, я ожидала, что мы побеседуем в каком-нибудь тихом закрытом клубе, где ничто не помещает решить все наши вопросы.

– Миледи, я же итальянец, мы не умеем тихо радоваться, нам нужен шум, веселье! Для меня встреча с самой прекрасной в мире банкиршей, да что я говорю, с самой восхитительной женщиной!.. это такой праздник, такая радость! Неужели вам здесь не нравится? Я не угодил вам? – его лицо исказилось гримасой неподдельного страдания.

– Ох, ну что вы, здесь восхитительно! Но я замечаю, что с каждой минутой становлюсь все более легкомысленной, совершенно теряю способность думать о серьезном. Чувствую себя как Маргарита на балу у Воланда.

– Ваша подруга? – сеньор Торизи поддерживал светскую болтовню, дожидаясь пока официант наполнит их бокалы, – Этот Воланд дает какие-то необыкновенные балы? Чем он занимается?

Джейн поглядела поверх искрящегося хрусталя на сидящего напротив нее мужчину и тихонько вздохнула. Нет в мире совершенства!

– Я думаю, его можно назвать вашим коллегой, – протянула она, и поторопилась сменить тему. – Я тоже ужасно рада видеть вас. Ваше появление в Лондоне стало для меня приятной неожиданностью. Я так или иначе собиралась связаться с вами, а тут вы оказываетесь здесь…

– Мне пришлось все бросить и приехать, – ее собеседник налег на рыбный салат, – у нас новые партнеры, кстати, ваши соотечественники, один их работник совершил вопиющую глупость, теперь приходится разгребать последствия. Но я готов все ему простить, ведь его промах дал мне возможность увидеть вас, – итальянец призывно заглянул ей в глаза.

Джейн поерзала на стуле. Не хотелось бы заходить слишком далеко, такие супер-темпераментные не совсем в ее вкусе, но… Чего не сделаешь ради дела! И атмосфера уж больно располагает к глупостям. Она таинственно и обещающе улыбнулась.

– Сеньор Торизи…

– Томмазо, умоляю, называйте меня просто Том-мазо! – пылко вскричал тот.

– Томмазо… – Джейн благосклонно кивнула, позволяя ему внести долю интимности в их отношения, – Вы для меня просто спасение! Вы такой сильный, такой умный, вы единственный западный специалист, хорошо знающий особенности русского рынка… – Джейн глянула на него из-под полуопущенных ресниц. Все в порядке, «просто Томмазо» скушал ее лесть и не поперхнулся, расцвел как майская роза. Ну держись, розанчик! Джейн чуть склонилась к нему, позволяя вдыхать аромат своих духов, – Я всего лишь женщина, волей обстоятельств вынужденная играть в грубые мужские игры. И вот теперь я, кажется, доигралась! Вокруг меня завертелись события, которых я совершенно не понимаю. Если вы мне не поможете, я останусь совсем-совсем беспомощной! – ее слегка замутило от собственного неприкрытого лицемерия, но она не забыла положить завершающий штрих – исполненный мольбы взгляд раненной лани прямо в глаза собеседнику.

Итальянец часто задышал, скользнул жадными глазами по ее обнаженным плечам, уперся в корсаж и тут же залпом хватил бокал шампанского.

– Поверьте, миледи, я сделаю для вас все! – ища выход переполнявшим его чувствам он налег на мясные трубочки, – Мне потребуется некоторое время, но я уже многое выяснил. Вокруг вашего банка, действительно, идет странная возня. У вашей налоговой полиции не было к вам никаких претензий, пока, совершенно неожиданно, к ним не поступили копии некоторых документов: счетов, внутрибанковских распоряжений. И сразу же, буквально с промежутком в два-три часа, сверху пришел приказ об обыске и наложении ареста на все дела. Кто передал документы, мне пока неизвестно, но этот человек наверняка работает в банке, иначе он бы до них не добрался.

Последний вопрос Джейн совершенно не интересовал, она и так прекрасно знала сладкую парочку, провернувшую с ней фокус. Гораздо больше ее волновало кто за ними стоит. Об этом она и спросила.

– Не знаю, – развел руками сеньор Торизи, – но непременно узнаю! Одно могу сказать, это очень сильный и влиятельный человек! Я еще не понял, что ему нужно, но у него большие возможности!

Джейн нахмурилась:

– Известно что-нибудь об ордере на мой арест? Или это только слухи?

– И тут мне нечем вас порадовать! – сеньор Торизи глядел на нее с сочувствием и некоторой долей раскаяния, – Ордер действительно существует, стоит вам вернуться домой, и вы немедленно будете арестованы. Кто мог додуматься до подобной глупости? Такая женщина и ужасные тюремные стены! У ваших соотечественников нет ни вкуса, ни чувства уместности! – от его негодования могло закипеть даже ледяное шампанское.

– Но на каком основании меня могут арестовать? – изумилась Джейн, – Какие бы там ни были документы, на них ведь нет моей подписи!

– Как нет? – на сей раз пришла очередь сеньора Торизи изумляться, – Последний чек на перевод денег за рубеж подписан вами!

Джейн задохнулась. Удар был слишком силен. До сих пор она была убеждена, что ее не смогут обвинить ни в чем существенном, ведь ни одна из бумаг, обличающих связь банка с мафией, не была подписана ею. И вдруг такое! А главное, она мгновенно поняла, как милейшие сотрудники раздобыли ее подпись. Словно воочию она увидела себя возле машины, которая должна была везти ее в аэропорт, и запыхавшегося Богданова, бегущего за ней по лестнице. Слышала его бессвязный рассказ о горящей сделке, ее отпуске, который черт знает сколько продлится, необходимой подписи. И ворох бумаг, которые она подмахнула почти не глядя, кинув лишь беглый взгляд на основные пункты контракта! Что стоило воткнуть в эту кипу еще одну платежку! Провели как дуру, как последнюю девчонку! И как же точно все рассчитали! Ведь всегда читала все, до последней запятой, а тут… Идиотка, расслабилась в предвкушении моря и солнца!

Обозленная, расстроенная Джейн сидела задумавшись и неосознанным движением водила кончиком пальца по резным граням бокала. Сеньор Торизи перехватил ее руку.

– Не делайте так, прошу вас, – сказал он в ответ на ее вопрошающий взгляд, – когда вы так делаете я чувствую такое… такое… Я способен прямо здесь, сейчас наброситься на вас! Вы самая желанная, самая потрясающая женщина! Я понял это при первой нашей встрече! Вы – дивная роза, которая…

Джейн прикрылась любезной улыбкой и отключилась. Этот еще со своими дифирамбами! И так голова пухнет, а он соблазнять ее принялся! Послать его подальше – нельзя, он очень и очень нужен. Согласиться? Неохота, какой-то он… маслянистый. От решения ее спас истошный писк. Писк слышался из кармана итальянца. Сегньор Торизи прервал свою страстную речь, прижал руки к сердцу, прося у Джейн извинения, и вытащил из кармана телефон. Бросив в трубку несколько отрывистых фраз, он обернулся к своей спутнице:

– Это просто рок, – исполненным страдания голосом возопил он, – именно сейчас, в самый неподходящий момент, мне сообщают, что появилась возможность уладить проблему, из-за которой я здесь! И отложить нет ни малейшей возможности! Дорогая, я в полном отчаянии! Умоляю, скажите, что вы прощаете меня!

– Я прощаю вас… – скромно потупившись пролепетала Джейн, – Как я могу сердиться на вас?

– Вы столь же добры, сколь прекрасны! – итальянец осыпал поцелуями протянутые ему руки. Неожиданно его лицо озарилось, – Мы сделаем так – вы подождете меня здесь! Мои дела займут час, полтора, ну, максимум два, я быстро все улажу и прилечу к вам. Какая удачная мысль! – и не дожидаясь ответа, он поклонился и умчался, лишь вдали чиркнули летящие фалды фрака.

Джейн захлопнула открытый для возражений рот и досадливо фыркнула. Ненавижу мужиков, а южных в особенности! Стоит им один раз улыбнуться и конец, они считают тебя своей собственностью. Можно, конечно, просто уйти, но… Она впервые в жизни в таком месте! Настоящий бал, как в старинных романах, не какой-нибудь коктейль или презентация! Даже печальные вести не смогли пересилить очарования наполненного музыкой зала. Шампанское и вальс кружили голову, наполняли тело восхитительной воздушной легкостью, играли в кончиках пальцев. Она не может, не хочет, не должна оставаться одна! Она не уйдет отсюда, не протанцевав хотя бы один танец!

Джейн окинула галерею прицельным, выбирающим взглядом. Словно почуяв ее внимание, несколько мужчин обернулись к столику, где в одиночестве восседала очаровательная шатенка. Они ждали лишь знака: наклона головы, дрожания ресниц, но Джейн уже потеряла к ним всякий интерес. В глубине галереи она увидела нечто заслуживающее внимания. Шкодливая улыбочка тронула ее губы, она поднялась и направилась к заинтересовавшему ее столику.