– Какая неожиданная встреча, не правда ли, лорд-барон? – голос Агаты торжествующе звенел. – Впрочем, вы тетушку, наверное, даже не узнаете! Будет еще член Имперского Совета к каждой горничной в доме присматриваться! А вот она своего хозяина сра-азу узнала, верно, тетушка Летиция? Это я ему написала – чтоб приехал и забрал свою распоясавшуюся горничную! – Агата сорвалась на визг.

– Договор по найму так не работает, леди Агата… – голос лорда Арчибальда был негромким, но отлично поставленным – он этим голосом умудрялся дикий ор лордов из Имперского Совета перекрывать, а Агата и вовсе замерла, как зачарованная.

Я направилась к единственному пустому стулу рядом с Гюрзой и Ка Хонгом. Марита во главе стола вцепилась в скатерть, готовая дать отпор, если я вдруг попытаюсь занять ее место. Я, конечно, могла бы толчком вышибить из-под невестки стул, походя ухватить за волосы, приложив лбом об край стола… Брызги крови на скатерти, закатившиеся под лоб глаза, безвольно сползающее на пол тело… Ах, мечты-мечты! Увы, придется отказаться от этого маленького дамского удовольствия.

– Барышня Агата… Не леди… – напомнила лорду Арчибальду я. Да-да, мелкая и недостойная месть, но не от всех же удовольствий мне отказываться! Я жестом велела несущему вахту у буфета Костасу налить мне чаю.

– Барышня… – лорд Арчибальд поклонился мне, но обласкал Агату таким взглядом, что сразу стало ясно кто тут юная чернокосая южная красавица, а что не из аристократии – ах, какие мелочи при такой-то прелести!

Агата польщенно зарделась и окинула лорда столь жарким взором черных очей, что мне сразу захотелось поинтересоваться здоровьем его супруги. Опять-таки мелко и недостойно.

– Договор по найму не предполагает, что работодатель может как-либо ограничивать контакты и передвижения работника в нерабочее время, а также влиять на его личные и семейные дела, – сообщил лорд Трентон тем же занудным тоном, каким объяснял Совету, почему двойное налогообложение приведет к потере, а не увеличению государственного дохода. – Особенно теперь, когда леди де Молино стала главой рода… сомневаюсь, что она продолжит работать горничной, – он мягко улыбнулся.

Улыбка придавала лицу лорда Арчибальда что-то мальчишеское: черты становились мягче, и словно моложе, так что забывалось, что ему уже за сорок. Эдакий мишка-косолапый, большой, спокойный, надежный и слегка простоватый. Не воплощение кипящей страсти, как лорд Криштоф, а обещание уюта и защиты. Даже юные и легкомысленные барышни поддавались, а женщин постарше разило влет!

– Сомневаюсь, что ваша супруга, лорд Арчибальд, согласится принимать в своей гостиной женщину, которая когда-то мыла в этой гостиной полы, – проворчала Марита и кажется, сама себе удивившись, состроила лорду глазки.

– Я заканчивал военное училище. Там мы мыли полы, мели плац, чистили камины и перебирали гнилые овощи. Неужели за это вы лишите меня завтрака, леди Марита? – он склонил голову к плечу, став уж вовсе милым.

Напомнить ему, что Марита тоже по всем правилам – не леди? Так он знает…

– Ах, ну это же совсем другое дело! – совсем растаяв, проворковала Марита.

– Буду признателен, если вы укажите мне, в чем разница, – обронил он.

Переход от теплого плюшевого обаяния к настоящему холоду северных пустошей тоже давался лорду отлично. Марита отпрянула, и я точно знала, кем она сейчас себя чувствовала: мерзавкой. Подлой негодяйкой, заставившей разочароваться в себе достойнейшего из мужчин. Даже на меня это действовало. Когда-то.

– Но… Вы же сразу приехали!

– Из столицы все еще нельзя приехать сразу, – тихо напомнил Хуан Горо.

Кузен Мариэллы Влакис снова был тут… вместе с Анитой. Ни господина Влакиса, ни самой Мариэллы, ни детей. И что эта странная парочка здесь делает? Ночевали в поместье? Приехали с утра? Вдвоем?

– Вчера было мое дежурство на туннельной станции, – намазывая масло на булочку, продолжал разглагольствовать юный господин Горо. – Просто торчал там без толку – наши хваленые столичные коллеги еще не справились с повреждениями, – в голосе его звучала явное удовольствие. – Впрочем, с тем, как они подбирают людей – ничего удивительного! Так что сейчас от столицы к нам только по морю или дирижаблями, самое быстрое, неделя. И корреспонденция тоже не проходит, – он метнул подозрительный взгляд на лорда Арчибальда.

– Я был в Мадронге, – лорд Арчибальд улыбнулся так открыто и просто, что даже я ему почти поверила. Хотя точно знала, что не в Мадронге он был.

– Ваше письмо, барышня Агата, с почты Приморска переслали прямо ко мне в отель и… оно вызвало у меня немалый интерес. А поскольку после случившегося в тоннеле мне, как единственному сейчас… как бы это назвать? Физически доступному члену Имперского Совета… – серьезное выражение лица не позволяло заподозрить в этой фразе ни капли двусмысленности. Хотя я точно знала, что двусмысленность в ней была, – …все равно следовало наведаться в Приморск, я позволил себе начать с визита в ваше поместье и выразить соболезнование в связи со смертью лорда де Молино. Весьма прискорбно вот так, в мирное время, терять наследников старых алтарных фамилий.

– Вот и проследите, чтоб ее арестовали и казнили! – Агата, будто шпагой, ткнула чайной ложечкой в мою сторону.

– Агата! – Марита… нет, не рявкнула на дочь. Но звучало это так, будто очень хотела, и лишь в последний момент сдержалась. С трудом. – Простите ее, лорд Арчибальд, никто из нас не предполагает, что лорд станет заниматься сыском… – последнее слово прозвучало как худшее из извращений.

– Почему нет? – лорд меланхолично намазывал булочку. – Среди имперских дознавателей немало алтарной аристократии. Вот пусть они и расследуют убийство.

– Лорд-советник больше интересуется, кто из нас замешан в деле с прорывом в тоннеле, – сквозь омлет пробурчал Ка Хонг.

Над столом повисла тишина.

– Ты чего, жеребец степной – ополоумел? – нежно поинтересовалась Гюрза у супруга. Судя по упавшему с вилки омлету, его еще и под столом пнули.

– Он прав, – покачала головой я. – Только моя не-совсем-племянница Агата могла додуматься, что член Имперского Совета примчится ловить беглую горничную.

– Нужна ты ему… – скрипуче согласился О’Тул, восседающий на уложенных на сиденье стула подушках.

– Я тоже вас тетушкой не считаю! – выпалила Агата и гордо от меня отвернулась.

– А вот то, что мы все так или иначе причастны к странным событиям… его лордству наверняка интересно, – я покосилась на лорда Арчибальда – тот намазал джем поверх масла и невозмутимо откусил от булки, не смущаясь устремленными со всех сторон взглядами. – Сперва прорыв в поезде…

– Ты там была, – негромко напомнила Марита.

– Справедливости ради: и я был, и Гюрза, и Сигурд, и Улаф… – начал перечислять Ка Хонг.

– И мы… С мужем. И с Мариэллой, – Анита неприязненно покосилась на братца Мариэллы.

Я согласно покивала:

– Потом упавшая статуя…

– Что за статуя? – лорд Трентон поглядел не меня… остро. Словно норовил проткнуть взглядом и поглядеть, что внутри. Даже булку оставил.

– Леди Летиция утверждает, что на нее покушались, – сухо объявила Марита.

– Наша Эричка тоже там была! – вскинулась госпожа Тутс. Наконец-то, а то я уж решила, что Тутсов подменили – сидят, молчат.

– И я… – снова напомнила Анита.

– А потом обломком этой самой статуи убили Тристана, – подытожила я.

– И наша Эричка теперь не может выйти за него замуж! – госпожа Тутс зло наколола булочку на вилку, и обкусывала ту со всех сторон, как белка. – А может… пусть она будет его вдовой? – госпожа с надеждой уставилась на лорда Арчибальда. – Это ж такая формальность! Все ж знают, что он собирался на Эричке жениться! И будет она леди… – мечтательно протянула госпожа Тутс.

– Мама, я не хочу быть леди, – пробормотала Эрика.

– Ой, много ты понимаешь! – отрезала заботливая мамаша.

– Это невозможно, госпожа Тутс. Браки алтарной аристократии подчиняются определенным правилам, и они… вовсе не формальность, – покачал головой лорд Арчибальд.

– Пааадумаешь… – проворчала банкирша. – Лорд ваш наобещал, а сам по башке обломком получил! Мы, банкиры, себе бы такого никогда не позволили! – она вдруг со звоном швырнула вилку на тарелку. – А еще нас не отпускают! Полицейские!

– Как только убийца будет пойман, вас наверняка сразу же… – успокаивающе начал Криштоф.

– Так пусть ловят! Если вашу подружку не арестовали… – за неимением вилки она ткнула в меня пальцем.

– Леди Летиция вовсе не моя… – начал было Криштоф.

– Да ладно! Чего б иначе вы ее из полиции с утра пораньше вызволяли? – отмахнулась госпожа Тутс. – Вон, пусть хоть его возьмут, – и она снова ткнула пальцем… в дорожника. – За него никто вступаться не станет, деньги в их семействе только у нее есть… – нового тычка удостоилась Анита. – …а ей он не нравится!

– Почему… меня? – ошалев от такого напора, выдохнул Горо. – Я тут причем?

– Как – причем? Был прорыв, ты, парень, дорожник, и тут постоянно крутишься невесть зачем. Небось, ты и лорда убил – не толпа же вас тут таких!

– Я… Я не «невесть зачем»! И не кручусь вовсе! – Горо покраснел как мальчишка, пойманный на краже варенья из буфета. – Я… охраняю! Барышень! Агату и особенно Эрику! – и он метнул быстрый взгляд на эту самую Эрику.

– Эй-эй! Агату как хочешь, у нее свои родичи есть, а Эричку нашу, вон, армия охраняет – женатая! – госпожа Тутс потыкала в Ка Хонга. – А всякие самозваные охраняльщики нам без надобности! Нос у тебя, парень, не дорос, Эричку охранять! Ишь ты: ни денег, ни титула, ни должности, а туда же… охранять вздумал! Чтоб даже не смотрела в его сторону! – грозно прикрикнула она на дочь.

– Я не смотрю, – неожиданно покорно согласилась Эрика и покосилась на… Сигурда.

Агата зло стиснула губы, и со скрежетом передвинула стул, прикрывая лейтенанта от взглядов банкирской дочки. Сигурд покраснел, побледнел, подскочил и с радостным возгласом:

– Ой, смотрите, тут овсянка! – схватился за ложку.

– Я специально попросила Фло сварить. Я читала, северяне ее обожают! – томно выдохнула Агата.

– Не то слово! – с чувством произнес Сигурд. – Леди Летиция, вам положить? – и принялся накладывать кашу мне на тарелку. Мы следили за Сигурдом и кашей: я – безнадежно, Агата – злобно, лорд Арчибальд – с веселым изумлением.

Тарелка наполнилась до краев, Сигурд уселся, глядя на меня как щенок, приволокший хозяйке насмерть загрызенный ботинок – в ожидании похвалы. Я вздохнула и попыталась отковырять ложкой кусочек серой клейкой субстанции. А ведь мне искренне казалось, что я сделала для Севера все, что могла… но нет! Теперь еще и каша!

Лорд Криштоф кинул на тарелку изрядный кусок омлета и словно невзначай пододвинул к моему локтю. Я покосилась на него с благодарностью. Лорд Арчибальд – задумчиво.

– Я, пока не женился, тоже любил барышень… поохранять, – прочавкал Ка Хонг, – и тоже, чтоб не по одной, а сразу пучком! Всегда надо иметь запас: одна не убережется, другую постережешь…

– Барышень надо охранять в первую очередь от вас! – срывающимся от злости фальцетом выпалил дорожник. – Леди де Молино, быть может вам, с вашим… армейским прошлым бесстыдное поведение ротмистра кажется нормальным, но если вы немедленно не выставите этого солдафона вон, я… я…

– Уйдете сами? – предположила я. – Обычно этим угрожают… Не задерживаю, – я продолжала расковыривать кашу – Сигурд смотрел на меня таким умиленным взором, что бросить овсянку и перейти, наконец, к яичнице я не решалась.

Взор лорда Арчибальда становился все задумчивее.

– Коляску только оставьте, – равнодушно обронила Анита. – У меня тут еще дела.

– Младшая госпожа Влакис! – красный от бешенства Горо стремительно обернулся к ней. – Если вы вдруг позабыли, имуществом семьи Влакис распоряжаетесь вовсе не вы, а моя сестра, Мариэлла!

– Но вы-то не Мариэлла, – устало напомнила Анита.

– С сестрой мы уж как-нибудь договоримся! А вы извольте знать свое место, пока вас еще не выкинули из дома Влакисов!

Ка Хонг с сожалением посмотрел на недоеденный омлет, смачно утерся салфеткой, и начал медленно подниматься…

– Юноша… если вы такой ревнитель правил и традиций, может, перестанете закатывать скандалы и указывать главе рода, кого ей принимать в своем доме? – катая желваки на скулах, процедил Криштоф.

– Глава рода, вот еще! – мальчишка одарил меня презрительным взглядом.

– Пока я не выкинул вас вон! – чуть повысил голос Криштоф и одарил дорожника взглядом. Уж не знаю, что в нем было такого, но Горо будто подавился и… даже попытался вжаться в спинку стула.

– Если я даю вам шанс извиниться перед леди де Молино, так исключительно чтобы избежать продолжения этой непристойной сцены! – внушительно сообщил ему Криштоф.

– Простите, леди… – извинения дорожник не столько высказал, сколько выплюнул – как после пинка в живот.

Я подумала, что немножко непристойной сцены я вполне в состоянии выдержать, особенно если на меня не будут смотреть – успею хоть пару кусков омлета перехватить. Но пришлось благодарно покивать взирающему на меня Криштофу, и вернуться к овсянке под пристальным взором Сигурда.

Над террасой повисло молчание, только море едва слышно вздыхало вдали – фррр… фррр…

– Давайте поговорим о чем-нибудь прият… о чем-нибудь другом! – предложила Анита. – О похоронах, например! У меня есть в аренду отличная четверка вороных – в похоронном кортеже они будут смотреться просто замечательно! Что скажешь, Летти?

– Госпожа Влакис! Я могу и сама позаботиться о похоронах своего мужа! – теперь уже вилку со звоном уронила Марита.

– Увы, и это невозможно, леди Марита, – как всегда негромко сказал лорд Арчибальд. – Похороны алтарной аристократии тоже подчиняются определенным правилам… и без решения нынешнего главы рода состояться не могут, – он покосился на меня.

– Бедный, бедный дядя Тристан! – голос Агаты задрожал. – Она его убила… а теперь закопает!

– Милая, а вы хотите оставить отчима без погребения? – заинтересовалась госпожа Тутс. – Чего он вам плохого сделал-то?

– Вы! – Агата вскочила. – Вы черствые, бездушные люди…

– Тело Тристана сейчас в полиции. Но как только они его… вернут… – я сглотнула – у меня вдруг перехватило дыхание и остро заболело в груди. И спрятала руки под скатерть, чтобы не видно было как сильно, до боли, пришлось их стиснуть в кулаки. – Марита может делать как считает нужным.

Вот только организовывать похороны мне сейчас и не доставало!

– А я сделаю, что необходимо.

– Мой законник позаботится, чтоб не задерживали… лишнего, – смущенно пробормотал Криштоф… и его пальцы под прикрытием скатерти легли поверх моего стиснутого кулака… и медленно, бережно погладили. Ласкающим движением прошлись по костяшкам… погладили, заставляя кулак разжаться… и успокаивающе обхватили ладонь.

Я замерла, чувствуя как опять перехватывает дыхание – но уже совсем по другому! Я еще ни с кем… никогда… не держалась за руки под скатертью, обмирая от того, что вокруг полно людей – и никто из них не знает о нашей маленькой тайне!

Криштоф одной рукой взялся за чашку… а второй пощекотал мне ладонь. Мне пришлось закусить губу, чтобы не захихикать.

Я покосилась на него укоризненно, он улыбнулся мне одними глазами, отпил… и пощекотал ладонь снова.

– Гхм… – хихиканье удалось замаскировать то ли под кашель, то ли под икоту…

– Вы плачете, леди Летиция? – вскинулся Сигурд.

– Нет-нет… Я совсем… вот ни капельки не плачу! – и принялась отнимать свою ладонь у этого… диверсанта!

– С соседями как прикажете? – проскрипел О’Тул, глядя только в собственную тарелку – это позволяло ему не смотреть ни на Мариту, ни на меня. – Можем сразу приглашения на Черный бал разослать, с пометкой, что дату сообщим позже? Или уж когда сами знать будем?

Если бы я имела право учреждать ордена, прямо сейчас основала бы орден вилки. За высшее самообладание, которое мне потребовалось, чтоб не отшвырнуть свою, вслед за госпожой Тутс и Маритой. Черный бал! Я умудрилась забыть!

– Я слыхал об этом оригинальном южном обычае, – над очередной булочкой проворковал лорд Трентон.

Между прочим, дома ему не разрешают столько мучного! Напомнить, что ли?

– В нем нет ничего особо… оригинального, – вместо этого проворчала я. – Хотя бы в сравнении с северной погребальной тризной.

– Что такого в тризне? – вскинулся Сигурд. – Собираются родня, друзья, соседи, сослуживцы там… Каждый приносит свою еду с выпивкой, накрывают стол: чем больше народу знало покойного – тем стол богаче…

– А ставят этот стол прямиком на могилу, – напомнила я.

– Так где ж еще говорить о заслугах умершего, как не над его головой? – возмутился лейтенант. – Сидим себе спокойно, поминаем ушедшего, заслуги его, а не… пляшем! – в голосе его промелькнуло неодобрение.

– Сколько раз уже эти ваши Черные балы видел – каждый раз в дрожь кидает, – поддержал Ка Хонг. – Муж, допустим, помер, а жена с другим в обнимку кружится – и все, вроде как, в его честь?

– Молчал бы уже! – оборвала его Гюрза, – Вы, дикие, вообще помершего к седлу привязываете и скачку устраиваете: от его дома до кладбища! И ставки делаете: кто первый доберется – живые или покойник! Я на похоронах у свекра, как порядочная, пирожков по маминому рецепту напекла, несу на кладбище, думаю – чего никто больше-то не идет? И тут – сперва копыта грохочут, потом пыли туча, а потом и он мимо галопом пролетает – свекор покойный! На своем любимом гнедом, в мундире и при сабле! Чуть сама богам душу не отдала! А этот вот… ссыночек… – она потыкала Ка Хонга пальцем в плечо. – …разом со свекровью – следом. И гостей… табун!

– Папаня молодец, даже после смерти всех обогнал! – гордо приосанился Ка Хонг. – Степняк на коне живет и на коне помирает! Скачки – это вам не бал!

– Будем считать, мы здесь на юге и живем, и умираем танцуя! – рыкнул де Орво.

– Да вы все дикие какие-то! – завопила белая, как мел, госпожа Тутс. – Одни на кладбище пьют-жрут, другие пляшут, третьи скачут… Слава богам, мы в столице живем – у нас таких мерзостей не бывает!

– Простите, сударыня, но у вас в столице… – надменно начал де Орво. – Ни традиций…

– Ни обычаев! – подхватил Ка Хонг.

– Ни правил! – закончил Сигурд.

И правда, сколько похорон за десять лет в столице видела – каждый раз в ужас прихожу! Сперва кладбище под этим их вечным дождем, а потом чинные посиделки в гостиной с чашечкой чая, скорбно поджатыми губами и вымученными соболезнованиями. Не удивительно, если после такого родне вслед за покойным уйти захочется!

– Что вы, право… – лениво протянула Анита. – Это же хорошо, что госпожа Тутс не поддерживает наши… пляски. Все равно у модисток в Приморске сейчас не протолкнуться – все наши соседи там.

– Все? – несчастным голосом переспросила Марита.

– Все, – припечатала госпожа Влакис. – Они и после приезда леди Летиции едва держались, чтоб сразу не нагрянуть – а уж сейчас, когда у вас и член Имперского Совета в гостях, и офицеры из гарнизона наверняка будут… За каждый ярд черного шелка такие схватки кипят, куда там войне!

– На Черный бал бальное платье может быть только черным. Иначе… ужасное неуважение, – тихонько пояснила Эрика недоумевающей матери. – Если полиция не позволит нам уехать… хотя бы в отель… Мы в комнатах посидим…

– На похоронах твоего почти что мужа, мы не будем сидеть в комнатах как какие-то… бедные родственники! У тебя будет самое лучшее черное бальное платье! – выпалила госпожа Тутс. – А второе – у меня!

– Нам понадобится дополнительная прислуга. – вздохнула Марита и быстро покосилась на меня.

Хочет предложить подработать? Я криво усмехнулась.

– Мама, а у меня платья тоже нет, – растерянно выдохнула Агата.

– Милая, Тристан простит, если ты наденешь старое платье, на Черный бал новое не обязательно, – устало откликнулась Марита.

– Не надену, мама! – истерически выкрикнула Агата.

Анита Влакис улыбнулась с ленивым презрением, госпожа Тутс посмотрела свысока, Марита сурово нахмурилась…

– Его шили пять лет назад! – шепотом закончила Анита.

Это сколько ей тогда было – тринадцать? Четырнадцать?

По лицу Мариты пробежала жутковатая гримаса, мне показалось, что она сейчас просто ткнется лицом в ладони – так падает головка цветка от удара тростью. Но она справилась. Выпрямилась, закаменев лицом. И ровным голосом сказала:

– Съездим в город. К семейному портному – он не посмеет нам отказать, даже если у него много заказов.

– Оплатим. Платье для вашей девчонки. Верно, дорогой? – госпожа Тутс мазнула взглядом по покорно кивнувшему супругу. – Если ваш семейный портной сделает платья для нас. В конце концов, мы ведь почти одна семья! Ну, пока мы еще не уехали… Надеюсь, этот ваш портной – не вовсе безнадежный? До столичных ему, понятно, далеко…

– Так и столица далеко, особенно без тоннеля, – также лаконично буркнула Анита. – Отвезу вас всех в город, – она поднялась, наскоро вытирая губы салфеткой. – И скидку на лошадей для похорон дам, – и пояснила: – У меня Мариэлла тоже, считай, без платья – предыдущее еще до родов шили. Непорядок… Господа и лорды! – короткий кивок и она решительно направилась прочь с террасы.

Я сидела, пристально глядя на Мариту. Платья не было и у меня: госпожа Лукреция Демолина была типичной столичной жительницей, в ее гардеробе платья для Черного бала не было, и быть не могло. В принципе, Марита могла предложить помощь. В принципе, я могла бы о помощи попросить. Наверное, в принципах все и дело – мы обе промолчали и отвернулись. Терраса пустела – мне что-то говорили, я что-то отвечала, кивала, даже улыбалась… Пока не осталась одна за опустевшим столом. Ветер шевелил края салфеток. Костас почтительно ждал, не осмеливаясь убирать со стола, и даже шуганул сунувшуюся девчонку с кухни.

Я медленно встала и побрела прочь. Темнота коридора обрушилась на меня, ослепляя после яркого солнца на террасе.

Из мрака вдруг словно вынырнула Марита и зло прошипела мне в лицо:

– Думаешь, я не понимаю? Ты уступила мне похороны только потому, что до конца расследования тебя никто к счетам де Молино не подпустит! – ее ногти болезненно впились мне в запястье. – Ты и потом их не получишь! – меня отпустили, в темноте гневно и решительно прошуршала юбка.

Я осталась, потирая исцарапанное ногтями Мариты запястье. Вот же… кошка дикая! Южанка, чтоб ее клятые демоны любили!

– А может, леди Марита рассчитывает на «Закон о сохранении»? – мрак снова дрогнул, расступаясь, лорд Трентон взял меня за руку, задумчиво оглядел запястье… и положив мои пальцы на сгиб своего локтя, повел к кабинету Тристана. Теперь уже, наверное, моему кабинету?