Ночь была похожа на мертвого острохвостого угря – такая же темная, длинная, холодная и воняла рыбой. На небо постепенно заползли месяцы-близнецы, напоминающие выцветшие монетки-дублоны. Адепты сидели съежившись, вплотную друг к другу. Они прислонили головы к теплому брюху Сладкоклюва, который ухал во сне и подрагивал лапами.
Пигас лежал на спине и храпел, как троллебрюзг. Над клубами тумана, укрывавшими реку, сновал Денни и слабо светился, так что его едва можно было разглядеть.
Не спала только жаба с серебристой бородой и приветствовала утро так, как и полагается жабе, – отрывистым «квак!». Жаба запрыгнула Рибизелю на колено и квакала до тех пор, пока волшебник не открыл глаза.
Рибизель спросонья похлопал глазами и со стоном встал. Потянулся, кости громко хрустнули, как костяшки пальцев у Эрики. Он хотел было разбудить остальных, но тут заметил Фенью.
Она сидела на корме и что-то разглядывала в руке. Рибизель нерешительно подошел ближе, и она тут же сунула руку под мантию.
– Ты не спишь? – удивился Рибизель.
– Кто-то же должен заняться завтраком, – ответила Фенья и вытащила из-под мантии платок. Раскрыла его – в платке лежали красные ягоды. Рибизель облизал губы и протянул ладонь. Но вдруг задумался:
– А они точно съедобные?
Фенья закатила глаза:
– Ну почему никто не верит плутовке?
Рибизель отвел глаза:
– Ну, с тех пор как случился звездопад и герои аркан исчезли, дети Гесперы пользуются дурной славой.
– Но ты же знаешь, я не выбирала день своего рождения, так же, как и ты свой.
Волшебник переступил с ноги на ногу.
– Да, конечно. – Он взглянул на ягоды в ее руке. – Я спросил лишь потому, что на Костяном болоте растет много ядовитых растений, а среди нас странников нет.
Фенья подняла бровь и кинула ягоду в рот.
– Шелковица ничего на вкус. Есть и польза от того, что плуты учатся вместе со странниками.
Рибизель усмехнулся и запихнул несколько ягод в рот.
После того как проснулись остальные и Эрика поприветствовала утро таким широким зевком, что во рту спокойно уместилось бы яйцо василиска, оставшиеся ягоды были съедены.
Денни возбужденно наматывал круги над их головами, пока и ему не кинули несколько ягод. Он поймал их челюстями, и, хотя ягоды тут же вывалились, Денни убеждал, что вкус у шелковицы великолепный. Пигас стремительно подлетел и схватил падающие ягоды в воздухе.
Блеклое солнце уже совсем вышло на небосклон, и густой туман медленно уполз за мшистые стволы бородатых елей. Когда вид вокруг прояснился, Гарек схватил длинный деревянный шест, опустил его и оттолкнулся от дна – плот поплыл. Стражник толкал плот шестом, и они медленно выплыли из своего укрытия.
– Вперед, в храм! – От волнения огоньки Денни замерцали.
Без предостережений Денни они скоро бы застряли в одном из поваленных деревьев или воздушных корнях, торчавших из темного болота, как обглоданные кости. Так они неспешно проплывали вдоль берега. Навстречу им предостерегающе кричали утренние пташки, и нередко при их приближении что-то плюхалось в воду.
Тут Фенья показала на бревно в воде.
Она бросила в его сторону камень, и бревно тут же обернулось существом с кучей зубов и клацнуло челюстями.
Миг спустя на том же месте снова лежало бревно, от которого расходились волны.
– Крохоглот, – объяснила Фенья.
Рибизель, стоявший на самом краю плота, поспешно отступил и прижал к груди волшебную палочку.
– Почему его так называют?
– Потому что от всего, что попадает в его пасть, остаются лишь крохи.
Рибизель побледнел и еще сильнее сжал свою палочку.
Гарек отломил сухую ветку, свисавшую над водой, и угрожающе поднял ее над головой.
– Только подойди, водяной дракон, Гарек тебе покажет, какие на вкус стражники!
Сладкоклюв запищал, напрасно пытаясь съежиться, а Эрика встала на сторону Гарека и захрустела кулаками.
Бледный солнечный диск плыл все выше по блестящему желтому небу.
– Нет! – разнесся по болоту голос Эрики. – Я же говорила тебе ставить большой палец на остальные, когда держишь в руках палку!
– Варварская чепуха! Большой палец лежит на палке. Должен стать одним целым с оружием.
– Тресни меня тролль! Большой палец лежит на кулаке, чтобы сильнее ударить!
Звук «клац-клац-клац!» нарушил тишину на воде, палки Гарека и Эрики вновь и вновь скрещивались друг с другом.
– Когда большой палец лежит на палке, ею удобней крутить и блокировать выпады.
Снова посыпались удары, и появились крохотные искорки.
– Варвары не блокируют выпады. Хорошенько раз ударил – и бою конец!
Что-то громко треснуло, следом раздались яростные проклятия.
– Повезло, потому что палка гнилая. Гареку нужна палка получше!
– Гареку нужна хватка получше! – Эрика ликующе хлопнула веткой по ладони. – Ай! Ты кинул мне палку в голову?
– Гарек не видел никакой палки.
Через секунду оба адепта, вцепившись друг в друга, катались по плоту. Фенья отступила на шаг в сторону, уворачиваясь от дерущихся, и продолжила счищать кору с ветки.
Рибизель отталкивался шестом, медленно продвигая плот вперед, и украдкой поглядывал на эльфийку ночной тени.
Наконец Фенья вздохнула и села рядом с ним:
– Ты меня, видимо, не оставишь в покое?
– Я? Я вовсе не смотрел на тебя. – Он уставился на борющихся адептов, делая вид, будто увлечен дракой. Хлоп! Из фиолетового облака появилась лягушка, и Рибизель поник. – Мне было только чуточку любопытно.
– Ах, а я и не заметила.
Фенья быстро обернулась, окинув взглядом адептов, и протянула волшебнику сжатый кулак. Разжала его, и Рибизель увидел бронзовый предмет, отдаленно напоминающий животное. Какое-то животное с острой мордочкой и большими ушами. На месте глаза был вставлен темный драгоценный камень.
– Какая красивая брошь для мантии! И она сделана в виде… наверное, волка?
– Лисы.
– Да, точно. И глаз – это, видимо, звездный камень?
Фенья приложила палец к губам и украдкой огляделась.
– Не так громко. Да, камень светился в темноте.
Рибизель перевел взгляд с броши на Фенью и обратно и вытаращил глаза от удивления.
– Это ее ты украла в музее!
Глаза Феньи превратились в узкие щелки.
– Я ее не крала. Только взяла на время. Она не принадлежит музею.
Рибизель вопросительно посмотрел на нее. Фенья зашептала так тихо, что Рибизелю пришлось наклониться, чтобы разобрать слова:
– Лиса – это герб Гесперы Двутеньи.
Рибизель разинул рот. Он чуть не выронил шест в воду.
– Ты вправду думаешь, что он принадлежал ей?
Фенья закрыла украшение рукой.
– Было время, когда еще никто не верил, что Геспера виновна в исчезновении героев. Тогда у плутов был собственный класс – укрытие, которое могли найти только плуты. Лисья нора. Сегодня никто не знает, где она спрятана. Тайна была утрачена.
Рибизель оттолкнулся, и они проплыли мимо замшелого валуна, который, словно спина великана, торчал из воды.
– Ты думаешь, брошь укажет, где найти Лисью нору?
Вместо ответа Фенья бросила взгляд на переднюю часть плота и встала. Подмигнула Рибизелю, и брошка исчезла под накидкой.
– Никому не расскажешь мою тайну?
Рибизель кивнул.
Долю секунды спустя половина скелета Денни взлетела над плотом.
– Интересно, кто из них первый окажется за бортом? – проговорил череп и почесал костяной подбородок.
– В самом деле, трудно сказать. У них одинаковый уровень. Может, они вместе свалятся в воду? – предположил Рибизель.
Еще какое-то время адепты следили за схваткой, в ходе которой драчуны все настойчивее приближались к краю плота.
– Ставлю две ягоды шелковицы на Эрику. Она меньше и проворнее, – наконец предложила Фенья.
В этот момент Гарек сделал Эрике захват шеи сверху. Уверенный в своей победе, он расплылся в улыбке, но внезапно завопил:
– Варварша меня укусила!
Эрика поднялась, отряхнула с одежды пыль и улыбнулась:
– В бою все средства хороши!
– Это был тренировочный бой, и кусаться нечестно!
Эрика показала язык и сделала неприличный звук.
– Честно – это то, что думают о тебе другие, а варварам до этого дела нет.
Адепты продолжали спорить дальше, когда на плот влетел Денни и яростно зажестикулировал.
– Эта скала торчит из воды, будто чешуя дракона. Я помню ее! Мы на правильном пути. Оттуда нужно идти пешком.
– Наконец покинем этот плот, – пробормотал Рибизель.
– Не знаю, будет ли нам лучше на берегу, – засомневалась Фенья.
Едва они ступили на скалу, как где-то поблизости прогрохотало. Рибизель снова вскочил на плот, а Эрика захихикала:
– Это всего лишь мой живот. Я голодная, как пустынный шакал!
Когда живот Гарека в ответ издал похожие звуки, адепты решили устроить привал.
Денни со свистом пролетел над головами, а Пигас занялся поиском корней в грязи.
С помощью Сладкоклюва Эрика поймала несколько радужных форелей. Конечно, пернатый медведь огорчился, когда варварша объяснила ему, что рыбу придется делить.
Фенья разожгла костер. Едва форели были готовы, между Эрикой и Гареком разгорелся бой за еду, окончившийся ничьей – пять форелей к пяти. Когда адепты облизали жирные пальцы, солнце стояло еще высоко. С набитыми животами они последовали за светящимся черепом Денни в гущу болотного леса.
Вскоре плот скрылся из виду за густыми зарослями дрока. Тысячелетние болотные тисы сложили над их головами зеленый купол, с которого непрерывно капало. Адепты шли по узкой протоптанной дорожке, в которой время от времени проглядывали булыжники. Между лианами и заросшими лишайником деревьями стояли на равном расстоянии друг от друга каменные истуканы, напоминающие оперенных змеев.
Над одной из статуй на краю дороги Денни завис и указал на тропинку:
– Это последние остатки древней торговой улицы, ведущей к храму Боа. Когда-то по ней ездили торговцы на телегах, доверху груженных золотом и агатом.
– Это было давным-давно, – сказала Эрика, счищая толстый слой мха со статуи.
Адепты молча продолжили путь.
Над ними с бородатых сосен свешивались, качаясь, длинные лишайники. Хотя Костяное болото было местом опасным, жизнь здесь бурлила. На солнышке растянулись пестрые коритозавры. Над головами адептов пролетали переливающиеся разными цветами птицы. Душистые цветы поднимались из стоячей воды, в которой резвились амфибии.
Но Гарек был ко всему равнодушен. Он занимался поисками палки. Палки попрямее и попрочнее. Найдя одну, он тут же принимался за поиски следующей. Стражник шествовал во главе отряда, вращая вокруг себя веткой, как оружием, и разрубая всякое безобразное растение, преграждающее им путь.
Сладкоклюв пытался схватить птерозавров, которые время от времени с гудением пролетали мимо. Поймав одного, он проглатывал со щелчком и смотрел на Эрику, которая всякий раз хвалила его: «Ах ты мой славный!»
Рибизель шагал за ними следом и в одной руке держал жабу, в другой – волшебную палочку. Вряд ли он знал, что будет с ними делать. Но иногда просто хорошо хоть за что-то держаться.
В хвосте шла Фенья и не говорила ни слова. Она вела себя так тихо, что Рибизель постоянно оглядывался.
Группа продвигалась вперед, но за поворотом узкая тропинка резко оборвалась. Денни сновал по кругу над вытянутым водоемом. Водоем простирался в глубь гудящего дремучего леса. Дорога исчезла под водой.
– В последний раз тропинка была еще сухой. Но не бойтесь, нам нужно лишь следовать за статуями. Они приведут нас прямо к храму.
Не дожидаясь ответа, он, петляя, полетел дальше.
Адепты посмотрели на мутную воду. Пахло сырой землей, старыми носками и гнилым деревом. Из воды, будто оцепеневшие чудища, поднимались поросшие мхом сучья. На трухлявых бревнах рядом с рыбьими костями лежали грифовые черепахи и с любопытством оглядывали путников.
– Вы же не собираетесь переправляться здесь? – испугался Рибизель.
Гарек улыбнулся во весь рот:
– Немного сырости Гарека не испугает. Приключения и артефактное оружие ждут.
С этими словами он прыгнул в воду, которая ему доставала до колен. Насвистывая под нос, он двинулся за Денни.
– А как же пиявки, ядовитые лягушки-древолазы и когтистые кайманы? – засомневался Рибизель.
Эрика пожала плечами.
– Варварша назад не повернет, если стражник идет вперед. – Она запрыгнула на спину Сладкоклюву, осторожно прошлепавшему в воду.
– Ты забыл про боа. – Эльфийка ночной тени улыбнулась Рибизелю и бесшумно скользнула в болото.
– О чем ты?
– Наверняка в те времена кто-то жил в царстве Боа. И я могу себе представить, что несколько существ еще здесь остались, и они вряд ли будут рады нашему визиту.
Рибизель посмотрел на нее, широко распахнув глаза. За его спиной остался сумрачный дремучий лес, из которого доносилось множество незнакомых ему звуков.
Он тяжело вздохнул:
– Подождите же меня!
Солнце уже низко опустилось, а храма по-прежнему не было видно.
– Еще чуточку, – в пятый раз повторял Денни.
Вода доходила им уже до бедра, и адепты с трудом продвигались вперед. Над болотом помимо птерозавров со свистом проносились стрекозы размером с кошку, и стало заметно теплее.
Рибизель шел, всем весом опираясь на Сладкоклюва, который на ходу пощипывал водоросли. Волшебник во весь рот зевнул и почесал палочкой спину. Фенья обернулась. Она приставила руку козырьком ко лбу, защищаясь от слепящего полуденного солнца.
Вдруг она застыла как вкопанная:
– Бегите!
– Что? – Рибизель сощурил глаза. И тут он увидел это. С ужасающей скоростью на них неслось бревно.
Видимо, Сладкоклюв тоже его увидел – он громко запищал и помчался прочь.
– Туда! К берегу! – Эрика вцепилась в шею пернатого медведя. Тот выбрался из воды, разметав растения, и помчался по склону берега вверх.
Рибизель шагнул в ту же сторону, но его нога застряла в иле.
Фенья ухватилась за свисающую над головой лиану и взобралась наверх, как канатохвостая обезьяна.
Крохоглот был уже близко. Он разинул пасть, в которой блеснуло несколько рядов желтых зубов.
– Предупреждающий удар, мгновенная атака! – Гарек запустил в чудище ветку, которая просто отскочила от зверя. – Ох, такого бы не случилось с железкой!
Вода забурлила, из нее выскочила тварь, готовая вмиг проглотить Гарека. Но тут подоспел Пигас. Гарек ухватился за его заднюю ногу. Пигас отчаянно замахал крыльями и потянул Гарека вверх. Чудовище клацнуло челюстями и плюхнулось в воду.
– Проклятое болото!
Рибизель все еще был далеко от берега. Вокруг него уже плавала куча пурпурных лягушек. Он с трудом шел вперед, но был слишком нерасторопен. Крохоглот повернулся к нему. Сверкнули красные глаза. Чудище скрылось под водой. Из ряски торчал лишь двойной ряд шипастой чешуи – крохоглот стремительно несся прямо на волшебника.
– Рибизель, хватайся!
Адепт взглянул вверх. Над ним висела Фенья. Рибизель поднял руку, зацепился за ее пальцы. Тут он увидел, как из мантии Феньи падает брошка с лисой. Адепты будто застыли в сиропе, а брошка медленно скользила вниз. Фенья тоже ее заметила, и на долю секунды Рибизель почувствовал, как хватка плутовки ослабла. Глаза Феньи вспыхнули. Вокруг ее головы заплясала золотая пыль. И она рванула Рибизеля наверх. Прежде чем пасть крохоглота взмыла из воды, брошка упала и исчезла в ряске. В шаге от Рибизеля щелкнули массивные челюсти, унося с собой большой кусок его мантии и брошку с лисой.