На следующий день в Кархольм прибыли императорские люди.

Они пришли с золотыми цепями.

Дознаватель Кассий Орн объявил, что Эвелина Морвейн подозревается в одержимости чужой душой и должна быть доставлена ко двору.

Ардан встал перед Мариной.

— Она моя жена, — сказал он. — Хранительница Кархольма. Признанная детьми и домом.

Но Кассий был готов. Он обвинил Ардана в безумии, детей — в нестабильности, Марину — в том, что она подчинила наследников.

Тогда Марина потребовала совет крови.

Кархольм сам стал судьёй.

В огне очага открылась правда: Эвелину травили зельями, Илана и Орвальд подставляли её, детей мучили не по её приказу, а по приказу тех, кто готовил ритуал.

Илана была разоблачена.

Но перед арестом она успела сказать:

— Думаешь, победила? Император ждал тебя. Дверь должна открыться.

Через чёрного ворона император передал ультиматум:

через три дня Марина должна прибыть ко двору добровольно. Иначе он сам придёт за ней.

Ардан отказался.

Кархольм закрыл ворота.

Но война уже началась.