Альентар. Сент-Эмерод, Июль 1998 год. Тяжёлые тучи затянули небо над Сент-Эмерод, обещая скорую бурю. Оглушительный раскат грома — и на землю обрушился дождь, с каждой секундой набиравший силу. Крупные капли монотонно забарабанили по ветхой крыше хижины, приютившейся на вершине холма у кромки Карпатских лесов.

Рано или поздно каждая ведьма берётся за искусство призыва демонов. Непосвящённому оно может показаться немногим сложнее свечной магии, но это впечатление обманчиво. Призыв — опасная игра, требующая не только знаний, но и железной воли.

В центре комнаты, внутри пентаграммы — словно в клетке с острыми углами и невидимыми стенами — сидел демон.

— Слышал, ты, как и я, затаила обиду на Иварта? Может, объединим силы? — прохрипел он.

— А я слышала, что смерть лишила тебя остатков разума. Если это правда, ты бесполезен, — отрезала ведьма, не отрывая взгляда от старинного фолианта на столе. Все подобные книги Нигма знала от корки до корки. — Здесь правила устанавливаю я, не ты. Ещё пять минут назад ты догнивал в аду после мучительной смерти, и это я вытащила тебя оттуда.

— Очень мило с твоей стороны, Нигма. — Демон выдавил подобие улыбки и перевёл взгляд на зеркало в углу хижины. — Где ты откопала такое восхитительное тело?

— У Хрустальных озёр. — Нигма задула свечу. — Не пропадать же добру. Видимо, расстался с жизнью по той же причине, что и ты.

Демон сморщился, словно от зубной боли.

— Не напоминай мне о моей кончине, ведьма. Зачем я тебе понадобился, если ты так уверена в собственном превосходстве?

За окном раздался шум крыльев и лёгкий стук. Переполох на балконе заставил Нигму выглянуть наружу. Одного взгляда хватило, чтобы подтвердить худшие опасения: на балкон пожаловал голубь — наглый, упитанный. Сама по себе птица на балконе была делом обычным, но народные приметы не обещали от такой встречи ничего хорошего. Нигма лихорадочно вспоминала: одни считали, что голубь приносит скорые новости, другие — что указывает на благоприятную энергетику дома. Но если пернатая тварь проберётся внутрь — жди беды, ссор и испытаний.

Ведьма мгновенно захлопнула приоткрытую балконную дверь, предотвращая вторжение. На ходу она перебирала в памяти изгоняющие заклинания, однако ни одно, как назло, не годилось против обычной птицы. Не растерявшись, Нигма взялась за более прозаичные средства — схватила швабру. Впрочем, она тут же поняла: на закрытом балконе шваброй голубя не достать.

— Только попробуй тут гадить, зараза пернатая, — прошипела она, грозно потрясая шваброй перед стеклом и стараясь выглядеть как можно внушительнее. — Кыш отсюда!

В самый разгар психологической атаки на невозмутимого голубя в дверь постучали.

— Кого это принесло в такую погоду? — ядовито поинтересовался демон.

Ведьма проигнорировала вопрос. Отперев все замки и щеколды, она осторожно приоткрыла дверь.

— А, это ты… — выдохнула она, выглядывая из-за двери. — Ой!

Кьеран — её добрый приятель, порой заглядывавший пообедать, приносивший всякие мелочи и пересказывавший городские сплетни, — разумеется, выбрал самый «подходящий» момент для визита. Нигма попыталась спрятать швабру за спиной, но тут же бросила эту затею. В пылу сражения она совершенно не подумала, как выглядит со стороны: вооружённая шваброй девица, воюющая с голубем через стекло.

— Может, впустишь? — спросил мужчина, приподняв бровь.

— Ладно, — она распахнула дверь шире.

— Я по делу. О, да у тебя кавалер? Не вовремя?

— Да я скорее с бесом договорюсь, чем с таким демоном! — возмутилась Нигма.

— У всех свои предпочтения, — пожал плечами Кьеран.

Ведьма лишь закатила глаза.

— Ты всерьёз демона призвала? — хмыкнул он.

— В личных целях. Представь, что его здесь нет. Так что у тебя?

— Как тут представишь, когда такая вонь…

— Да уж, а от тебя, наверное, фиалками несёт! — встрял демон, задетый замечанием. — От вас, магов, за версту разит сырой землёй и мокрой псиной!

— Нигма, будь добра, заткни ему пасть, — попросил Кьеран как можно любезнее. — И уши заодно.

Ведьма вздохнула и махнула рукой. Демон затих — теперь от него доносилось лишь невнятное мычание.

Кьеран выдохнул и наконец посерьёзнел.

— Дело серьёзное, Нигмаруэтт.

— Боги милостивые! — Ведьма вздрогнула и отскочила, словно её ошпарили. — Когда ты называешь меня полным именем — жди беды. А я-то думаю, чего это голубь пожаловал. — Она нервно зашагала перед пентаграммой.

— Нигма, меня сейчас укачает. Нельзя ли помедленнее? — Кьеран скрестил руки на груди.

— Вот так лучше. Продолжай.

— У нас с Джоанной появились метки душ. — Он приподнял рукав рубашки: красивым каллиграфическим почерком на коже было выведено имя его подруги-фейри.

Нигма уставилась на метку, приоткрыв рот от изумления.

— Сейчас мошка залетит, — усмехнулся Кьеран, опуская рукав.

— Вы обсуждали это с Джо? — опомнилась Нигма.

— Нет. Мы только встретились взглядами в коридоре, заметили имена друг у друга и сделали вид, что ничего не случилось.

— И тебе это не кажется странным?

— Более чем. Если, конечно, не брать в расчёт, что боги впервые за много лет начали связывать души. — Он с досадой выдохнул и устало опёрся о край стола. — С чего вдруг…

— Может, дело не в богах, а старейшины что-то затевают?

— Я тоже об этом думал… — пробормотал он, наклонив голову к плечу. — Но это не единственная проблема.

— Что ещё?

— Мне приснился сон. — Кьеран нахмурился, восстанавливая в памяти мельчайшие детали. — Я видел огромный сад, целиком засаженный цветущей лавандой. Чуть поодаль, на каменных плитах, лежала спящая девушка. — При этом воспоминании по его телу пробежала лёгкая дрожь. — Волосы длинные, светлые…

Ведьма в изумлении прикрыла рот ладонью.

— Лаванда — символ целителей, их цветок силы. Но черпать эту силу могут лишь избранные, — прошептала она, припоминая легенды из древних книг. — Ты помнишь её лицо?

Кьеран, нахмурившись, задумчиво провёл кончиками пальцев по губам и закрыл глаза, пытаясь воссоздать образ.

— Нет. Только светлые волосы, длинное белое платье… и то, что она спала.

— Может, это была Джоанна?

Он покачал головой. Образ из сна решительно не совпадал ни с одним знакомым лицом.

— Да брось! — Нигма фыркнула. — У Джо волосы рыжие, едва до плеч, и она ни за что не наденет белое платье. У неё вкус совсем другой. — Она нахмурилась и, задумавшись, отвернулась к окну. — Что-то тут нечисто.

— Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросил Кьеран, провожая её взглядом.

— Постараюсь выяснить. А пока… займись своими делами, — отрезала она, внезапно став серьёзной.

— У меня есть ещё одна просьба. Я хочу избавиться от метки душ.

Нигма удивлённо распахнула глаза.

— Ты с ума сошёл? Если это и правда дело рук старейшин, исполняющих волю богов, ты навлечёшь на себя беду!

— Переживу как-нибудь. Она мне не нужна. Я не влюблён в Джоанну, если ты не забыла.

— Непробиваемый! — прошипела ведьма. — Знаю.

— Мне всё равно как, но мы должны найти способ снять метки — и с меня, и с Джоанны.

Молчание затянулось, нарушаемое лишь мерным стуком дождя по крыше. Ведьма устало выдохнула и сдалась.

— Ладно. Ты невозможно упрямый, твердолобый, и спорить с тобой — себе дороже!

По губам Кьерана скользнула едва заметная ухмылка.

— Никогда не отрицал своих достоинств, — мстительно прошептал он.

— Улыбается он! Ты погляди! — Ведьма упёрла руки в бока. — Я попробую что-нибудь придумать, как избавить тебя от этой метки.

— Такая милая, когда злишься, — пробормотал Кьеран себе под нос. — Сроки? — Тут же посерьёзнев, он впился в неё тёмным взглядом.

— С чего ты взял, что я должна указывать сроки? — возмутилась она. — Как только что-то нарою — сразу скажу.

Кьеран хмыкнул, отвернулся и скрестил руки на груди. Чёртова ведьма, вечно найдёт повод для спора, — подумал он.

— Хорошо. Я буду ждать ответа. — Он направился к двери.

— Ох уж этот Кьеран… ураган, а не мужчина, — пробормотала Нигма, глядя на закрывшуюся за ним дверь. В воздухе ещё витал его запах — терпкая вишня с сандалом. Она подошла к окну и долго смотрела в спину уходящего друга.***

Иветт Монтеглем стояла на краю пропасти и вглядывалась в клубящиеся вдалеке грозовые тучи. Искательница приключений, не признававшая рутины, она чувствовала себя здесь на своём месте. Ветер трепал длинные волосы, и внезапно девушка ощутила чьё-то присутствие. В тот же миг молния полоснула по небу, выхватив из тьмы яркую вспышку, и раздался оглушительный удар грома. Но это был не просто звук — он пробудил что-то древнее и могущественное. Земля под ногами задрожала, широкая трещина, словно рана, расползлась во все стороны и сбросила Иветт в чёрную бездну.

Она попыталась закричать, но воздух вырвался из лёгких, будто его и не было. Девушка зажмурилась, ощущая, как тело поднимается, подхваченное ветром. Когда она снова открыла глаза, то находилась уже в совершенно незнакомом месте — в ином мире.

В своей прошлой жизни Иветт была студенткой медицинского университета в Афинах. Способной и неглупой, хотя и не чуждой лени и прокрастинации. Родных она не знала. Та, кого Иветт с большой натяжкой могла назвать матерью, нашла младенца на пороге собственного дома и сжалилась над подкидышем, но питала к приёмной дочери скорее жалость, чем любовь.

Теперь Иветт оказалась бесконечно далеко от всего, что считала домом.

Место, в котором она пришла в себя, дышало мраком и холодом. Густой туман окутывал всё вокруг, не позволяя разглядеть что-либо дальше вытянутой руки. Сквозь его пелену проступали смутные очертания деревьев, кустов и камней. Бескрайняя равнина, словно живое существо, укрылась зловещим туманом. Девушка попыталась встать, но ноги подкосились, и в этот момент она почувствовала взгляд — взгляд, полный ненависти, обиды и жажды мести.

Туман начал сгущаться, будто намереваясь поглотить её. Иветт поняла: она здесь не одна. Что-то или кто-то ждал её в этом мрачном месте — что-то, связанное с её прошлым и подлинной сущностью, и это что-то явно не желало ей добра.

Деревья вокруг казались больными: чёрные, искореженные стволы, перекрученные ветви, будто измученные вечной бурей, что никогда не стихала. Оглядев мрачный пейзаж, Иветт заметила в тени деревьев несколько фигур. Они не сводили с неё глаз. Сердце бешено заколотилось. Она шагнула вперёд — туман немного расступился, обнажая ужасающие черты: существа походили на людей, но с искажёнными лицами и огромными блестящими глазами. Одно из них, заметно крупнее остальных, выступило вперёд.

— Ты пришла, — разнеслось над равниной, и их голоса слились в один, звучавший одновременно как шёпот и гром. — Мы ждали тебя, Иветт.

— Вы знаете моё имя? — с трудом выговорила она; слова давались так, будто она шла ощупью по густому лесу.

— Да. Мы знаем о тебе всё, — ответила крупная фигура. — Ты — ключ. Ты особенная. Здесь ты найдёшь то, что искала всю свою жизнь.

В голове Иветт пронеслись воспоминания об Афинах, о вечной жажде неизведанного, о постоянном чувстве, будто ей чего-то не хватает. И теперь она понимала: это место и есть то, о чём она всегда мечтала — средоточие тайн и, возможно, откровений. Но цена этих открытий могла оказаться непомерно высокой.

— Почему я? — неуверенно спросила она, чувствуя, как страх сковывает грудь.

Существо приблизилось и пристально заглянуло ей в глаза.

— Ты не просто студентка. В тебе горит сила, сокрытая глубоко в сердце. Мы должны освободить её, чтобы восстановить равновесие. Не бойся. Здесь ты не одна.

Голос завораживал, пьянил рассудок, словно крепкое вино. Сопротивляться было трудно, но Иветт собрала все силы.

— Но я не хочу…

— Не хочешь? — Голос зарычал, в нём прозвучала неприкрытая злоба. — Что ж, у Хозяина не бывает вторых шансов.

— Хозяин? — прошептала девушка одними губами.

В тот же миг тысячи невидимых игл пронзили её тело, и она закричала от нестерпимой боли. Голос нарастал, казалось, он шёл отовсюду.

— О, ты удостоишься чести предстать перед Хозяином.

Невидимые руки подняли Иветт в воздух и швырнули в чёрную пропасть. Дальше — лишь тьма. И в этой тьме она услышала шёпот:

— Ивэлль…