— Мужчина, извините, у вас тут занято? — спросила красотка в откровенном бикини.

— Занято, — буркнул Макс, перелистывая страницу новенького детектива.

Женщина обошла его с другой стороны и решила сесть на рядом стоящий шезлонг, когда Макс возмутился:

— Тут тоже занято, не видите, вещи лежат.

— Ничего страшного, я переложу их на соседний шезлонг.

— Макс, ну тебя ни на минуту одного нельзя оставить, — резюмировала подходящая симпатичная брюнетка средних лет со спортивной фигурой. Забрав у наглой дамочки свои вещи и бросив той: — Это не твой фасончик, — Варвара уселась на свой шезлонг, протягивая на него свои длинные, стройные ноги.

Следом подбежала подростковая копия отца и защебетала:

— Пап, пошли купаться, а то мама хочет загорать, а я ещё не наплавалась.

Макс отложил книжку и, взяв Соню за руку, пошёл с ней к морю. Прибой ласково обволакивал лёгкими волнами тела купающихся, зовя их за собой обратно в море. Соня уже научилась плавать без круга, но сейчас хотела просто полежать на нём и покачаться на волнах.

— Филонишь, — окатил дочку брызгами отец.

— Ну пап, ах так! — Сонька забила обеими ладошками по воде, подняла целый тайфун брызг в сторону отца. Он смеялся и отвечал ей тем же. Наигравшись, девочка сдалась и созналась, что устала. И они оба пошли обратно на пляж, прихватив с собой яркий оранжевый, как солнце, круг.

Плюхнувшись на шезлонг, Соня взяла крем от загара и начала намазывать тело, протянула маме тюбик и попросила намазать спинку.

Наглая девица улеглась рядом на разложенном на песке полотенце, тоже достала тюбик с кремом и, подойдя к Максу, демонстративно попросила намазать ей спину.

Макс хмыкнул и снова уставился в свой детектив. Варя со стороны наблюдала, чем кончится эта пантомима, а Соня выдала:

— Я вам не советую приставать к моему папе, потому что у меня мама — злой прокурор.

Теперь три пары глаз уставились на девочку.

— А при чём тут это? Я просто попросила о помощи, — отворачиваясь, пробубнила наглая девица.

— Соня, а с чего ты взяла, что мама злой прокурор? — спросил Макс.

Варя так и осталась молча стоять с тюбиком крема в руке.

А дочка продолжала:

— А я слышала, как вы разговаривали, что маму на работе все называют злым прокурором.

— Сонь, но это мама для преступников злой прокурор, она их наказывает, а для всех остальных она добрая, — пытался объяснить отец положение дел. — И потом, если мама не будет наказывать преступников, они поймут, что можно и дальше совершать зло, и им за это ничего не будет.

— А разве та голая тётка к тебе не приставала? Это тоже плохой поступок. У нас в классе Лена Семиндеева рассказывала, что её папа завёл курортный роман, когда ездил отдыхать на море, и теперь их родители разводятся. Я не хочу, чтобы вы разводились, — расставила все точки над i Сонечка.

— И не поспоришь, теперь дочь будет мной пугать твоих потенциальных любовниц, — заключила Варя.

Семья собралась уходить: все уже достаточно накупались, назагорались и проголодались. Кушать еду у снующих между рядами шезлонгов коробейников никто не рискнул. Поэтому вся семья дружно собралась в отель переодеваться и обедать.

— Куда поедем? На Сулакский каньон или аул-призрак Гамсутль? Обе экскурсии на УАЗиках, — поинтересовался отец у своей любимой дочурки.

— Я хочу в аул-призрак. Мама, а ты? — переадресовала вопрос Соня.

— А я хочу и туда, и туда, — заявила Варя.

— Отлично, на завтра тогда планируем каньон, а на послезавтра аул-призрак, — решил отец и стал бронировать экскурсии.

— А сегодня? — спросила любознательная дочка.

— Сегодня мы поедем на экскурсию в Грозный, — подвёл итог папа.

— Когда ты её забронировать успел? — удивилась Варя.

— Вчера, когда вы на море ходили, — сознался муж.

Набродившись по вечернему городу и налюбовавшись огнями, Соня устала и на обратном пути уснула прямо в экскурсионном автобусе. Макс взял дочку на руки и понёс в отель.

Уложив дочурку на диванчик в гостиной, Варя пришла в спальню и бухнулась на кровать.

— Я тоже очень устала и хочу спать.

— И что тебе мешает это сделать?

— Разговор на пляже, — созналась Варя.

— Ты расстроилась из-за этой неадекватной девки? — удивился Макс.

— Нет, Соня считает, что я злая, — констатировала выпад дочери на пляже Варя.

— Думаешь?

— Я тебе рассказывала про «злого прокурора» не вчера, а год назад, и смотри, она запомнила, — начала рассуждать Варвара. — А ещё недавно, когда закрывали дело по Кузнецову, помнишь, про Казанову рассказывала? Там психолог Пушкинского отделения отличилась: она его по манере поведения и психотипу вычислила и сама раскрутила на добровольное признание.

— Помню, — согласился муж.

— Так вот, она потом приезжала ко мне побеседовать, попросила, чтобы я крайнюю меру не применяла. Это значит, и в отделе также считают, что я злой прокурор, — анализировала Варя.

— А как обстоят дела на самом деле?

— На самом деле, я считала, что наказываю преступников, а если верить психоанализу Маргариты, то я всё это время наказывала отца, — созналась жена. — Я могла не применять высший срок, по крайней мере не ко всем преступлениям. Более того, я учитывала смягчающие обстоятельства, но перед присяжными строила речь так, как будто они несущественные.

— Понимаешь, присяжные — они тоже люди, и прокурор, и адвокат в суде пытаются переманить их внимание на свою сторону. Мера наказания должна соответствовать совершенному преступлению. Например, срок снижается, если не было злого умысла, но это ведь ещё и доказать надо. Я всегда находила доводы для суда и присяжных, что преступление совершено с умыслом, а значит, спланировано, а значит, продумано заранее. В 2021 году у нас было убийство: муж жену убил за то, что она собралась с ним разводиться, и в подпол скинул избитую женщину — она там и умерла от побоев. Ко мне его мать подходила, просила снизить срок ради детей. Мол, дети и так без матери остались, зачем ещё и отца их лишать. Я его тогда на пятнадцать лет закрыла. Просто я никогда не думала о том, что этих людей любят и ждут. Точнее, у меня всегда возникал вопрос: кто этих чудовищ воспитал? А в результате чудовищем назвали меня. Мне хотелось освободить близких людей этих преступников от их насилия. Я чувствовала, как защищаю их, понимаешь? А на самом деле родственники этих преступников любят их такими, какие они есть.

— Когда приедем домой, я хочу попросить, чтобы Марго со мной негласно поработала. Мне теперь кажется, что я и правда иногда перегибала палку.

* * *

…А сейчас сенсационные новости. Нашему личному корреспонденту стало доподлинно известно, что старший советник юстиции — прокурор N-ского района Санкт-Петербурга — был пойман на взятке. Взятку он получил, чтобы снизить меру ответственности за ДТП, во время которого погибли две несовершеннолетние девочки. Напомним вам материал из предыдущего репортажа о том, как Кривокорытов сбил на пешеходном переходе женщину с детьми… — вещал диктор ТВ.

Звонок отвлёк Варвару от новостей, и она взяла трубку.

— Алло, привет, Нина. Да, смотрю новости. Это же ваш Ганин на взятке попался! Он что, совсем берега попутал? Решил дело замять и некоторые свидетельские показания из дела изъять? — удивлялась Варя недальновидности коллеги. — И фамилия такая знакомая… А, точно, однокурсник Толик Ганин был в институте. Неужели они родня? Так вот чей Толик — сынок. Судя по ресторанам и Бали, на которые он пытался пригласить тебя, папаша его брал взятки регулярно.

— Смотри дальше, похоже, основная новость до тебя ещё не дошла, — заявила Ниночка.

— Какая новость? Я только из отпуска вернулась, — услышанное далее заставило нашу героиню плюхнуться на диван.

Мама, увидевшая растерянную дочку, тоже прильнула к телевизору.

…Как жители города могут доверять властям и ждать справедливости? Мы обратились к первому заместителю прокурора N-ской районной прокуратуры города, Шерстеневу Дмитрию Петровичу. Как вы можете оправдаться перед жителями города, прокомментируйте ситуацию.

— Старший советник юстиции Ганин подал в отставку. Более того, уже подписан приказ генерального прокурора РФ о проведении проверки в нашем городском отделении. Мы не хотим, чтобы один недобросовестный чиновник бросал тень на честный труд нашего отдела, и постараемся оправдать доверие граждан. Дача взятки должностному лицу наказывается штрафом в размере от пятикратной до тридцатикратной суммы взятки, — делился информацией зам.

— Это то наказание, которое получит тот, кто дал взятку. А что ждёт Ганина? — задал провокационный вопрос репортёр.

— Это будет решать суд, — быстро ответил первый заместитель и продолжил: — Три года назад у вас в новостях был репортаж о честном прокуроре — Решетниковой Варваре Михайловне, которая привлекла к уголовной ответственности физическое лицо, пытавшееся дать ей взятку за уменьшение срока ответственности по уголовному преступлению. Решением руководства Варваре Михайловне было присвоено звание майора юстиции. А также Варвара Решетникова с завтрашнего дня переходит в наш отдел… Мы считаем, что именно такие честные работники, как Решетникова, должны стоять на страже правосудия…

Первый заместитель говорил ещё что-то, но Варя уже не слушала — она начала названивать отключившейся до этой Ниночке, уставшей ждать, когда ей ответят.

— Нина, ты знала? И молчала? — поразилась Варвара.

— Сама только сегодня приказ о твоём переводе у первого зама на столе увидела, вот и звоню.

— Но как репортёры всё прознали? — не успокаивалась Варвара.

— Так их наши сами позвали, похоже, начальство решило с помощью твоей репутации обелить отдел, — подготавливала почву Ниночка.

— То есть своих они повышать не планируют? — удивилась Варя.

— Я сама до сих пор в помощниках прокурора хожу. Сама же говорила: получить место прокурора в Питере нереально — либо связи надо иметь, либо удачу за хвост поймать, — жаловалась Нина. — Ты не побоялась уехать в район на место прокурора, а мне хотелось жить в городе, так что это мой выбор. А ты у нас всегда была удачливая — и в любви, и на службе, — констатировала Нина.

* * *

Новое рабочее место оказалось гораздо ближе к дому, чем прежнее — не нужно было полдня стоять в пробках по дороге на работу и обратно. Это, конечно, плюс. Но что там за коллектив? А вдруг теперь все посчитают её выскочкой и будут косо смотреть? Ладно, если просто коситься. А если начнут реально пакостить? Вот чёрт, куда я попала… Мысли не давали Варваре сосредоточиться. Сзади кто-то засигналил — похоже, она была в таком раздрае, что снизила скорость своего авто. До работы оставалось совсем немного.

Зайдя в здание прокуратуры, Варя огляделась, нашла кабинет начальника и постучала.

— Здравствуйте, Варвара Михайловна, проходите, рад лично с вами познакомиться, — улыбался теперь уже старший прокурор районной прокуратуры Шерстенев.

— Здравствуйте, Дмитрий Петрович, — поздоровалась Варвара.

— Для начала зайдите в отдел кадров, там нужно подписать бумаги о вашем переводе, а то ваше назначение стало, можно сказать, сюрпризом для нашего отдела. И я думаю, что выражу общее мнение коллектива, если скажу, что это очень приятный сюрприз. Видел о вас репортаж трёхлетней давности — вы такая молодец, служащий с устойчивой высокоморальной позицией, — льстил начальник.

— Что он несёт, что за чушь… Он думает, я поведусь на его дифирамбы, — думала Варя, разглядывая новое начальство.

— Кстати, нашумевшее дело о ДТП теперь будет передано вам. И хотя Ганин некоторые доказательства изъял и не вернул в материалы — так сказать, «потерял» их, — тем не менее, там и так всё уже понятно. Вам нужно только подписать и передать дело на судопроизводство, — констатировал начальник.

— Спасибо, я посмотрю дело, — вышла из кабинета Варя.

— Какой хитрый: «отдай на судопроизводство не глядя». Похоже, у него рыльце тоже в пушку, — думала Варвара, выходя из отдела кадров и ища свой кабинет.

В коридоре, оперевшись спиной о стену, стояло молодое воплощение Алена Делона и мило улыбалось, притягивая ямочками на щеках к себе взгляд.

— Доброе утро, Варвара Михайловна, — оторвался от стены красавчик. — Я к вам.

— Доброе. А вы кто? — поинтересовалась Варвара.

— Мышкин Дмитрий Юрьевич, — следователь РОВД нашего района, — представился мужчина.

— Слушаю вас, Дмитрий Юрьевич, — пригласила к себе в кабинет Варя и зашла вместе с гостем.

— Вы ещё не обжились, а я сразу с материалами дела по ДТП. Давайте я просто оставлю папку, а завтра приеду, и мы обсудим все ваши вопросы, — предложил добродушный Мышкин.

— Хорошо, оставляйте. И спасибо за понимание, — поблагодарила Варвара.

Ей, правда, хотелось осмотреться и устроиться.

Пока она рассматривала свой кабинет, изучала сейф с делами и рабочий стол, к ней забежала Ниночка.

— Привет, подруга, — поздоровалась она. — Пошли, я тебе тут всё покажу. И, кстати, уже обед скоро, захвати кошелёк, сходим в столовую.

Женщины обошли все общественные и не очень места прокуратуры, попутно знакомясь с коллегами.

— Хорошо, что ты у меня есть, спасибо большое за заботу, — поблагодарила Варвара подругу.

— Эй, ты чего? — удивилась Ниночка.

— Новое место и ни одного знакомого лица, непонятно, от кого чего ждать. Кто-то из вашего отдела метил на это место, а тут я. И ещё, интересно, сама понимаешь, Ганин, скорее всего, не первый раз брал взятки. Может, кто-то его из своих подсидел, поделился с репортёрами информацией, — поделилась переживаниями прокурор.

— Репортёры о взятке узнали от отца, потерявшего, — поведала Нина.

— А что, жена разве погибла? В материалах дела указано, что только девочки пострадали, — уточнила прокурор.

— Жена в психушку попала, не смогла пережить смерть дочерей.

— Ясно. Нина, скажи, ты Мышкина знаешь?

— Конечно, кто его не знает! Тот ещё ловелас, ни одной юбки не пропустит. Хотя у нас всего три особи женского пола, а с тобой теперь получается четыре, но он уже ко всем подкатывал, на свидания приглашал, романы крутил. Короче, бабник он. Будь осторожна, — предупредила Нина.

— И с тобой?

— Грешна, — засмущалась подруга.

— А лет ему сколько? Он женат?

— На три года нас с тобой старше, нет, не женат. А какое это имеет значение? — удивилась Нина.

— А такое, что он никому не изменяет, а кое-кто замужний ведёт аморальный образ жизни, — наставительно сказала Варя.

— Ой, подруга, с такой позицией ты у нас будешь «Синим чулком».

— Нин, а ты чей помощник? — перевела тему Варвара.

— Шерстенева, — похвасталась она.

— Ясно, — и женщины дошли до столовой. Нина ещё посплетничала про коллег, и они, наполнив подносы, уселись за свободный стол.

— Чем после обеда займёшься?

— Новое дело буду изучать, материалы сегодня Мышкин мне принёс.

* * *

Варвара сидела в своём кабинете и разглядывала фотографии с места ДТП.

На одном снимке — два маленьких сломанных тельца, лежащих на пешеходном переходе; на другом — мать, в беспамятстве склонившаяся над девочками. Машина, на полном ходу, даже не притормозив перед поворотом, вылетела мгновенно. Это видно по тормозному пути. И всё — девочек, как кегли, разметало по асфальту.

— Начальник участка фирмы «Трекер», находясь в командировке в Санкт-Петербурге, во время выходного катался по городу на служебной машине в пьяном виде, с превышением скорости и нарушением правил дорожного движения… — читала Варя материалы дела.

— Всё, хватит на сегодня. Завтра у Мышкина стоит узнать, что было изъято из дела, — приняла решение Варвара.

* * *

Выруливая со стоянки прокуратуры и направляя колёса своей «ласточки» домой, Варвара вспомнила первую встречу с Марго. Приехав в Пушкин, она испытала лёгкую ностальгию по отделу, но заходить в прокуратуру и здороваться с бывшими коллегами не рискнула — для них она навсегда останется «злой прокуроршей».

— Проходите, Варвара Михайловна, мы побеседуем у меня в кабинете, и нам никто не станет мешать, — пригласила психолог гостью.

Дома у Маргариты было уютно и стильно одновременно — чувствовалось, что над дизайном квартиры поработал грамотный, и, скорее всего, недешёвый специалист.

— Чай? Кофе? — предложила Марго. — Может, перейдём на «ты»?

— Кофе, если можно, две ложечки сахара, — попросила Варя. — И я не против перейти на «ты».

— Варя, я для начала буду задавать вопросы, чтобы собрать полную картину, а ты, если не хочешь, можешь на них не отвечать, — предложила Маргарита, ставя турку на плиту.

— Хорошо, — согласилась Варвара.

По кабинету разнёсся ошеломительный запах свежезаваренного кофе.

— Как ты отдыхаешь, расслабляешься? — начала Марго.

— Люблю слушать хорошую музыку, гулять в парке, путешествовать с семьёй.

Варвара, как заворожённая, наблюдала за процедурой приготовления кофе: вот Марго наливает тонкой струйкой свежеприготовленный напиток в кружки, кладёт два кусочка сахара, четыре раза помешивает ложечкой в одну сторону и четыре — в другую.

— Что это за ритуал? — не выдержала Варя.

— Иногда достаточно знакомого с детства звука, прикосновения или запаха, чтобы наше настроение ухудшилось. Всё происходит незаметно. Кажется, что кто-то невидимый нажимает кнопку «Пуск», и человек возвращается в прошлое. Появляется негатив, тревожность, глубоко скрытые страхи. Но ты можешь придумать себе ритуал, который будет настраивать тебя на хороший настрой или рабочий лад, — улыбнулась Марго. Она сделала глоток.

— Как ты отдыхаешь, Варя? Что позволяет тебе сбросить напряжение? — Музыка. Прогулки в парке. Путешествия с семьёй, — стандартный, выверенный ответ.

Марго смотрела внимательно, будто видела не слова, а то, что за ними.

— Каким ты помнишь своего отца?

Варвара замерла. Воздух в комнате будто стал плотнее.

— Я помню запах. Смесь дорогого одеколона и водки. Помню звук ключа в замке. Мама всегда замирала, а её рука инстинктивно искала мою. Я смотрела не на него, а на узор на ковре, в который упиралась взглядом, когда он кричал. Мне казалось, если я его не вижу, то и он меня не видит.

— Мама говорила, что это наш крест, — добавила она.

— А что ещё она говорила? Она пыталась ему помочь? Предлагала поговорить со специалистом?

— Тогда? Вряд ли. Но я могу уточнить, — машинально пообещала Варвара. — Твой дед, отец твоего отца… Ты говорила, он был строг.

— Тётя рассказывала, что дед его бил. А отец потом выбегал на улицу и срывался на тех, кто младше.

Марго кивнула, будто сложила в уме два и два.

— Мальчик, которого бьёт самый сильный и важный для него человек, его отец. Куда, по-твоему, он денет эту боль, этот страх, эту ярость?

Варвара молчала, сжимая остывающую чашку.

— А потом этот мальчик вырастает. И на работе на него кричит начальник — кто-то, кто снова сильнее его. Что он чувствует в этот момент, как думаешь?

— Он снова чувствует себя тем мальчишкой, — предположила Варя, и мысль, страшная в своей простоте, начала оформляться у неё в голове.

— И он снова ищет, на ком сорваться, — закончила за неё Марго. — Только теперь улица — это его дом. А те, кто младше и слабее — его семья.

Пауза повисла в кабинете, тяжёлая, как гранитная плита. — Ты говоришь, что твоя работа — добиваться справедливости, — продолжила психолог. — Ты всегда требуешь максимальных сроков. Что ты чувствуешь, Варя, в тот момент, когда судья оглашает приговор, которого ты требовала? Когда ещё одного человека уводят из зала в наручниках?

— Удовлетворение, — ответила Варвара. — Он получил по заслугам.

— А что, если это не удовлетворение? А месть? Только не примитивная, с кулаками, как у отца, а элегантная, обёрнутая в статьи Уголовного кодекса. Ты ведь гораздо умнее его. Ты нашла способ бить так, чтобы тебе за это аплодировали.

— Я служу закону! Ты сравниваешь меня… с ним?

— Я ни с кем тебя не сравниваю, — голос Марго оставался спокойным. — Я просто спрашиваю. У тебя в руках страшный инструмент, Варя. И ты владеешь им виртуозно. Вопрос лишь в том, почему.

Варвара поднялась, но что-то её удержало. Слова психолога, от которых хотелось защищаться, в то же время были похожи на ключ к замку, который она сама боялась трогать.

— Но я… я ведь не такая, — уже не так уверенно произнесла она.

— То, что ты здесь, Варя, говорит о многом. Не о вине. А о том, что ты готова посмотреть правде в глаза. Ты пришла, потому что твоя старая модель — модель мести — исчерпала себя. И теперь ты в растерянности. — Что же мне делать? — в голосе прокурора прозвучало отчаяние маленькой девочки, смотрящей на узор на ковре.

— Для начала — допить кофе, — улыбнулась Марго. — А потом мы вместе решим, как жить дальше, когда ты больше не хочешь мстить.

За воспоминаниями Варя не заметила, как подъехала к парковке своего дома. Она заглушила мотор, но не спешила выходить. Руки, лежавшие на руле, сегодня казались чужими. Этими руками она подписывала обвинительные заключения. Она всегда считала, что несёт справедливость. А что, если всё это время она просто продолжала дело отца, только в перчатках и с гербом на папке? Впервые за годы работы прокурор Варвара Михайловна почувствовала себя не охотником, а подсудимой. И приговор себе ей только предстояло вынести.

* * *

— Варенька, тебе повестка в суд из Энска, — «порадовала» мама по телефону.

Дело о ДТП, пришлось отложить и выполнять свой гражданский долг.

Зал заседаний Энского районного суда встретил гулким эхом. Высокие окна лениво цедили тусклый свет на тёмные лакированные панели. Процесс вёл грузный судья с лицом, напоминавшим о вечной усталости правосудия.

Лощёный столичный адвокат, чей идеально сидящий костюм казался инородным в этой обстановке, окинул Варвару цепким взглядом.

— Вызывается потерпевшая, Решетникова Варвара Михайловна.

Варвара прошла к трибуне, чувствуя на себе взгляды присяжных — простых, провинциальных лиц, которые она так старательно изучала перед заседанием.

— Госпожа Решетникова, — начал адвокат, и его голос, привыкший к столичной акустике, прозвучал здесь излишне громко. — Вы утверждаете, что нанятый вами риелтор, Константин Брагин, имел при себе один миллион рублей ваших личных средств для внесения аванса за дом гражданина Веселкова?

— Утверждаю, — спокойно ответила Варя. Голос ровный, взгляд прямой. Легенду они с Костей и Олегом отшлифовали до блеска.

— И тем не менее, в расписке, приложенной к делу, фигурирует сумма в пятьсот тысяч рублей. Ровно столько, сколько, по версии следствия, было похищено у господина Брагина.

— Верно. Такова была устная договорённость с продавцом. Пятьсот тысяч — аванс, остальное — после проверки документов.

Адвокат позволил себе лёгкую ухмылку. Он подводил к главному.

— Нам известно, что господин Брагин впоследствии всё же приобрёл этот дом на своё имя. И, как следует из банковской выписки, перевёл на ваш счёт ровно один миллион рублей. Получается, материального ущерба у вас больше нет?

— Константин вернул мне деньги, когда я отказалась от покупки, — подтвердила Варя. Сидеть на этой скамье было непривычно и неуютно. Она привыкла атаковать, а не защищаться от скользких, как угорь, вопросов.

— Так, может, вы готовы снять претензии? Раз уж деньги вернулись, а инцидент, по сути, исчерпан?

Наступил ключевой момент. Варя сделала едва заметную паузу, обведя взглядом присяжных.

— Во-первых, на момент грабежа это были мои деньги, и последующая компенсация не отменяет факта преступления. А во-вторых… — она перевела взгляд на адвоката. — Я отказалась от покупки, потому что сочла деревню Подгорица небезопасным местом для себя и своей дочери. Поэтому я передаю свои требования о возмещении морального вреда на усмотрение прокурора.

— Морального вреда? — адвокат театрально хмыкнул. — Варвара Михайловна, не смешите публику. Кто в здравом уме поедет сюда из Петербурга на ПМЖ? Нашли бы себе работу в Энске? В местной прокуратуре?

Прокурор, суровый мужчина лет пятидесяти, до этого методично строчивший что-то в блокноте, замер. Его ручка застыла над листом. Взгляд, брошенный на столичного гостя, был осуждающим.

«Не понимает, где находится», — пронеслось в голове у Вари, и она с трудом сдержала улыбку.

— Я планировала использовать дом как дачу, — её голос стал мягче, почти мечтательнее. — Для отдыха с дочерью и семьей на каникулах. Там ведь удивительные места. Речка, сосновый бор… Воздух такой, что голова кружится. К тому же, здесь, намного южнее Питера — лето настоящее. Не то что наше, с вечными дождями.

Она говорила это для них, для присяжных. У женщины в первом ряду, с добрыми морщинками у глаз, уголки губ дрогнули в тёплой улыбке. Она знала эту речку и этот бор.

— Послушайте, в нашей необъятной стране полно красивых мест для отдыха, — небрежно отмахнулся адвокат, мысленно, видимо, находясь на Лазурном Берегу.

— Возможно, — парировала Варя, глядя прямо на ту самую женщину. — Но для тех, кто здесь родился и вырос, родная земля всегда будет самой красивой.

Адвокат открыл было рот, но осекся, наткнувшись на холодную стену из взглядов присяжных. Он проиграл. Прямо здесь и сейчас.

— Суд удаляется на совещание для вынесения приговора, — безэмоционально провозгласил судья.

В коридоре, пока гул в зале не стих, Костя подошёл к Варе. Олег Кунейкин стоял рядом, нервно теребя в руках телефон.

— Ну что, съели твоего москвича? — с усмешкой спросил Костя.

— Его-то съели, — кивнула Варя, глядя в окно на пыльный тополь. — Вопрос не в том, соскочат ли они. Не соскочат. Вопрос — в цене их свободы. Прокурор даст им по минимуму, лет пять. Но наш иск о моральном вреде — это другое.

— Думаешь, сработает? Повесят всё на этих двух, — усомнился Олег.

— Одно дело — отсидеть пять лет за двойное покушение. И совсем другое, — Варя повернулась к ним, и в её глазах блеснул холодный огонёк, — когда ты выходишь из тюрьмы с долгом в пару миллионов каждому из нас. Уверена, именно это адвокат сейчас и обсуждает с нанимателями. Нажмём на исполнителей — забегают заказчики.

* * *

— Эдуард Вениаминович, что вы делаете? Вам нельзя здесь находиться, — возмутился судья. — Вас кто-то видел, как вы входили?

— Я мэр, мне можно всё. Это мой город, что она там придумала? — отмахнулся мэр.

— Я не понял, что вы тут пляшете под дудку этой мымры? Ну прокурорша питерская, и что? Чего она там требует, какой моральный ущерб? Пошли её, Петрович, подальше, — возбухал мэр.

— Вообще-то я навёл справки: она в Питере пользуется успехом, с низов сама всего добилась и прокурором стала, по телевизору её показывали, и звание внеочередное присвоили, — делился информацией адвокат. — Так что я бы посоветовал удовлетворить её требования, меньше в дальнейшем будет проблем. Кто знает, какие у неё покровители в Петербурге.

— «С низов вышла», — передразнил адвоката мэр. — Подкладывалась под начальство хорошо, вот и стала прокурором. Тоже мне загадку загадали.

— Так ведь мы не в курсе, кому она в Питере даёт, так что лучше действительно удовлетворить её требования, — согласился прокурор. — А то мало ли, ещё на нас проверку нашлёт.

— Вам хорошо говорить, не из вашего кармана эти деньги пойдут им на компенсации, — зло выдохнул мэр.

— Ха, как будто из вашего, — усмехнулся адвокат и осёкся под жёстким взглядом мэра.

— Да, из бюджета города придётся раскошелиться, а могли бы на благое дело пойти, — прочитал нотацию присутствующим мэр. — По пятьсот каждому, и пусть валят отсюда.

— Всё, полчаса прошло, мне нужно приговор оглашать, — закруглил всех судья.

— Ввиду того, что подсудимые дали чистосердечные признания, а украденная сумма была возмещена пострадавшим, на основании статьи 105 часть 3 УК РФ суд приговаривает подсудимых к пяти годам лишения свободы, — объявил судья.

— Далее, на основании части 1 статьи 151 и пункта 1 статьи 1064 ГК РФ рассмотрено заявление потерпевшего, получившего моральный вред от действий подсудимых. В связи с причинением физического насилия Брагину Константину Игоревичу суд присуждает выплатить в качестве компенсации морального вреда пятьсот тысяч рублей.

— На основании заявления потерпевшей Решетниковой Варвары Михайловны, получившей моральный вред от действий подсудимых, в связи с нарушением душевного спокойствия, суд присуждает выплатить в качестве компенсации морального вреда сумму в размере пятьсот тысяч рублей.

Выходя из здания суда, Костя ворчал, что чиновники отделались подачкой, чтобы они молчали и дальше никуда не подавали свои заявления. Всё так, — подтвердила Варвара. На что Кунейкин заметил, что если бы не участие в процессе Варвары Михайловны, они бы и этого не увидели.

— Олег, вот скажи, что это за справедливость такая? Фактические организаторы избежали наказания, — возмущался Костя.

— Система правосудия несовершенна, — резюмировала Варвара.

Ей ещё предстояло возвращаться домой и разбираться с ДТП, с которым тоже было не всё гладко. Попрощавшись с риелтором и следователем, Варвара поспешила к свекрови за вещами — вечером её ждал самолёт домой.

* * *

Прокуренный салон старой «девятки» пропитался запахом дешёвого ароматизатора «ёлочка». Снаружи моросил мелкий питерский дождь, размазывая огни фонарей по лобовому стеклу.

— Крот, сука. Ты опять кемаришь?

Малина толкнул напарника в плечо. Тот дёрнулся, мотнул головой, протирая глаза.

— А? Не было её, — заверил Крот. — Может, хватит тут киснуть?

— Сколько надо, столько и будем, — отрезал Малина, тяжело опускаясь на пассажирское сиденье. Машина жалобно скрипнула. Он достал телефон, быстро что-то набрал. — Да, Михалыч. На месте. Ждём. — Короткий звонок оборвался. — Самолёт из Энска сел. Скоро покажется.

— Может, дочурку её дёрнем? Сразу сговорчивей станет, — с нездоровым энтузиазмом предложил Крот.

Малина медленно повернул к нему голову. В полумраке салона его взгляд был тяжёлым.

— Ты хоть понял, что сказал? Киднеппинг. Ребёнка прокурора, — он не повышал голос, говорил почти шёпотом, отчего слова звучали ещё весомей. — Это не «попугать». За такое не пять лет дают, за такое в лесу закапывают, понял? Нам велели поговорить с Палачом. Просто поговорить. Так что сиди тихо и жди.

Крот сглотнул и уставился на мокрый асфальт. Прозвище «Палач» прилипло к этой бабе не зря. Даже её тень заставляла таких, как он, нервничать.

* * *

Стерильный свет аэропорта Пулково бил в глаза после полумрака машины. Гудели системы вентиляции, механический голос объявлял рейсы. Макс стоял у выхода из зоны прилёта, высматривая в толпе жену.

Вот она. Уставшая, но с прямой спиной.

— Привет, — он обнял Варвару, вдыхая запах её волос, смешанный с чужим, самолётным воздухом.

— Привет, — она прижалась к нему на мгновение. — Пойдём скорее, в машине всё расскажу.

Уже выруливая с парковки, Макс бросил взгляд на экран её телефона, где светилось уведомление из банка. Он присвистнул.

— Ого. Мы богаты?

— Миллион — это Костя вернул долг, — поправляя сбившуюся прядь, ответила Варя. — Пятьсот — моральный ущерб. Но их переведут, когда решение суда вступит в силу. Я даже ждать не стала, написала заявление, чтобы по почте выслали.

Она смотрела в окно на проносящиеся мимо огни вечернего города, но видела не их. Перед глазами всё ещё стоял зал Энского суда, самодовольное лицо московского адвоката и тихая, но такая важная победа. А где-то за спиной, в темноте, её уже ждали.

* * *

Тёмный двор встретил их тишиной и запахом мокрого асфальта. Щелчок центрального замка прозвучал оглушительно громко. — Вон, смотри, её тачка, — Крот ткнул Малину локтем. — Она с мужиком. Что делать? — Что и планировали. Поговорим, — устало выдохнул Малина, выбираясь из машины. Их фигуры выросли из темноты, перегораживая путь к парадной.

— Прокурор? Стой. Разговор есть, — голос Малины был ровным и лишённым эмоций. Макс инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя собой Варю.

— Убери руки, герой. Никто вас не тронет, — Малина скривился. — Видео. Отдай по-хорошему.

— Какое ещё видео? — Варя старалась говорить спокойно, оценивая расстояние, пути отхода.

— Не придуривайся, тётка, — влез Крот, его глаза нервно бегали. — Думаешь, не знаем, кто ты? Запись с ДТП. Где флешка?

Макс молча вытащил телефон. Его пальцы замелькали по экрану. Крот дёрнулся, чтобы выбить аппарат, но вместо этого челюсть обожгло резкой болью от короткого, злого хука. Макс, не прерываясь, левой рукой поднёс телефон к уху. Дуболом сплюнул кровью и с утробным рыком въехал Максиму под дых. Воздух вышел со свистом. Макс согнулся, оседая на асфальт, но успел нажать вызов. — … дежурная часть, слушаю… — донеслось из динамика. — Купчинская, восемнадцать, нападе… — Следующий удар в висок оборвал фразу и погрузил мир во тьму.

Крот подобрал телефон. — Отбой, пошутили мы, — прохрипел он в трубку и сбросил вызов. Малина шагнул к застывшей Варе. — Ну что, Палач? Доигралась? Видео. Или следующей будет твоя мать. Или дочь. Выбирай.

— Руки за голову! Лежать! — властный крик разорвал ночную тишь. Из тени выскользнули три фигуры в чёрном. Щёлкнули затворы. Через секунду бандиты уже лежали лицами на мокром асфальте, их руки заламывали за спину. Капитан Мышкин, держа пистолет наготове, подошёл к Варе. — Варвара Михайловна, вы в порядке? Максим застонал, приходя в себя. Один из оперативников подсел к нему. — Скорую? Похоже на сотрясение. — Не надо, — прохрипел Макс, с трудом садясь. Его взгляд был прикован к тому, как Мышкин осторожно коснулся локтя Вари.

— Прошу вас, Дмитрий Юрьевич, пройдёмте к нам, — голос Вари был твёрд. Она уже взяла себя в руки. — Пакуйте этих. В отдел, — бросил Мышкин своим. — Завтра с ними будет долгий разговор.

* * *

На кухне пахло валерьянкой и свежезаваренным чаем. Ирина Викторовна, уложив Соню, суетилась вокруг аптечки. Варя осторожно прикладывала лёд к разрастающемуся синяку на скуле Макса. Мышкин сидел напротив, отказавшись от чая.

— Петренко, он же Крот, мастер таких ударов, — тихо сказал Дмитрий, кивнув на Макса. — Вашему мужу повезло. Зря от госпитализации отказываетесь.

— То есть вы их знаете? — Варя подняла на него взгляд. — Мы вели людей одного серьёзного чиновника. Эти двое — его цепные псы. Нападение на вас стало… сюрпризом. Для всех.

— И они требовали видео. По делу о ДТП с Кривокорытовым, так? — Варя начала складывать мозаику. — Но в материалах, что я видела, никакой записи не было.

— Её и не могло там быть, — подтвердил Мышкин. — Камера зафиксировала, что за рулём сидела женщина. Жена того самого чиновника. Вашему предшественнику, Ганину, предложили очень большие деньги, чтобы видео исчезло. Он согласился.

— А потом кто-то «слил» информацию о взятке, — продолжила Варя. — И Ганина с позором уволили.

— Скорее всего, ваш новый начальник, Шерстенев. Давно метил на это место, — Мышкин позволил себе кривую усмешку. — Ганин решил, что терять ему нечего, и затребовал с чиновника двойную цену за молчание. Чиновник прислал вот этих… поискать видео у Ганина дома. Не нашли. И решили, что он передал его вам. Как преемнице.

— Логично, — кивнула Варя. — Но откуда вы узнали, что они будут здесь? Сегодня?

— Скажем так, у нас есть свои источники. Не могу раскрывать детали, — уклонился Дмитрий. — Около дома выставлен пост. Ваша семья в безопасности.

Утром, подойдя к машине, Варвара увидела знакомый автомобиль. Она постучала в окно. Дмитрий опустил стекло, лицо у него было уставшим. — Всю ночь здесь? — Сменил напарника в три. Давайте в управление, Варвара Михайловна. Пора заканчивать эту историю.

В приёмной пахло кофе. — Варя, привет! О, и Дмитрий Юрьевич с вами, — улыбнулась Ниночка. — Варвара Михайловна, вас Шерстенев ждёт. Срочно.

Кабинет начальника был наэлектризован. — Я не понимаю, Варвара Михайловна, почему дело о ДТП до сих пор не в суде⁈ — Шерстенев почти кричал, его лицо пошло пятнами. Варя спокойно прикрыла за собой дверь.

— Дмитрий Петрович, а почему вы так нервничаете? — её догадки подтвердились. — В этом деле есть какой-то ваш личный интерес?

— Что⁈ — поперхнулся Шерстенев.

— Видеозапись… — произнесла Варя, глядя ему прямо в глаза. — Такая важная улика. Особенно, когда она пропадает, а потом всплывает с новым ценником. Ганин был неосторожен. Вы ведь не хотите повторить его судьбу? Сейчас, когда вы всего лишь и.о.

Он молчал, тяжело дыша.

— Давайте договоримся, — так же тихо продолжила Варя. — Вы не мешаете мне работать честно. А я… не задаю лишних вопросов о пропавших уликах. Шерстенев сглотнул и просипел, не глядя на неё: — Идите. Работайте.

Когда дверь за ней закрылась, он рухнул в кресло. Затем нажал кнопку селектора. — Нина, зайди.

— Да, Дмитрий Петрович? — Ниночка вошла с блокнотом.

— Ты ведь училась с ней. С Решетниковой. Узнай про неё всё. Семья, связи… Особенно в Москве. Найди хоть что-нибудь.

— Хорошо, — ответила Нина, сохраняя бесстрастное выражение лица. Выйдя в приёмную, она усмехнулась: «Началось».

* * *

— Пять лет лишения свободы.

Слова судьи упали в гулкую тишину зала, как камни в стоячую воду. Видеозапись, тот самый ключ ко всему делу, так и не материализовалась. Ушлый адвокат, нанятый на деньги чиновника, чьё имя даже не прозвучало в зале, сделал свою работу. Кривокорытов, глядя в пол пустыми глазами, принял на себя всё. Сделку скрепили рукопожатием где-то в дорогих кабинетах, а здесь, в казённом зале, лишь огласили её цену.

Тишину разорвал не крик, а сдавленный вой. Отец, потерявший в том ДТП жену и двоих детей, согнулся пополам, будто от удара. Его плечи сотрясались от беззвучных, рваных рыданий. Адвокат победившей стороны брезгливо отвёл взгляд и принялся неспешно укладывать документы в дорогой кожаный портфель.

Варвара поднялась. Воздух в зале стал густым, его невозможно было вдыхать. Она вышла в коридор, а затем наружу, на широкие ступени здания правосудия. Холодный ветер тут же вцепился в лицо, но это было даже к лучшему. Он отрезвлял.

«Пять лет…» — стучало у неё в висках. Она мысленно, на автомате, разделила. По году и восьми месяцам за каждую отнятую жизнь. Цена человека по прейскуранту правосудия.

Она знала всю правду. Знала про единственную свидетельницу — женщину, которая теперь «лечилась» в областной психиатрической клинике с диагнозом «острое психотическое расстройство». Её показания теперь не стоят и бумаги, на которой они записаны.

Варвара смотрела на убитого горем отца, которого кто-то пытался поднять со скамьи у входа. Он не поддавался, его тело обмякло, превратилось в сплошной комок боли.

«Вот так система и рождает палачей», — с ледяной ясностью подумала она. Эта обида не забудется. Она не растворится со временем. Она сгниёт внутри, превратится в яд, в жажду мести. И этот человек, сломленный и уничтоженный сегодня, однажды поднимется. Но мстить он будет не тем, кто сидит в высоких кабинетах — до них не дотянуться. Он обрушит свою боль на тех, до кого сможет дотянуться его искалеченная душа.

Слезы бессильной яростью обожгли глаза. Это был замкнутый круг. И она, прокурор, стояла в самом его центре, обязанная поддерживать его проклятую геометрию.

* * *

Вечером Варвара возвращалась домой, когда в сумочке громко заиграла Бейонсе.

— Михаил Викторович, здравствуйте, — обрадовалась Варя звонившему.

— Здравствуй, девочка, как у тебя дела на новом месте работы? — поинтересовался декан.

— Отлично, с начальством контакт налаживаю, — усмехнулась Варя.

— У меня к тебе просьба. Я прошу тебя выступить в институте перед первокурсниками нашей кафедры. Сможешь в эту пятницу? — попросил декан.

— Конечно. Во сколько будет встреча? — спросила прокурорша.

— Часа в два, в актовом зале. Буду ждать, — попрощался любимый учитель.

* * *

— А сейчас перед вами выступит самый честный прокурор этого города, — отрекомендовал преподаватель.

— Все вы пришли в нашу альма-матер за справедливостью, а как иначе? Вы могли стать художниками и рисовать картины, могли стать архитекторами и строить дома, могли стать врачами, поварами. Нет? Вы выбрали уголовное право, чтобы быть на страже закона. Чтобы вершить справедливый суд. И главное в этом праве — найти золотую середину, ту меру, которая будет действительно справедливой, — начала Варвара.

— И что, вы призываете всех бандитов прощать? — послышалась реплика из зала.

— Ни в коем случае, не о прощении речь, а о соизмеримом наказании, — ответила Варвара.

— Когда человек отбывает наказание слишком долго и позже возвращается к своим родным, — продолжала Варвара, — они забывают о нём, отвыкают от него, он становится чужим своим детям. А дети могли бы стать якорем для такого человека, причиной больше не совершать преступлений.

— Нахрен вообще такой отец, лучше уж без него, — снова раздалось из зала.

— Не примеряйте на себя роль Бога, будьте осторожны в своих решениях, — закончила Варя выступление.

На сцену вышел декан:

— Давайте поблагодарим Варвару Михайловну, одну из самых уважаемых прокуроров нашего города.

Ребята зааплодировали. Варвара и Михаил Викторович стали спускаться со сцены. К ней подошла первокурсница и спросила:

— А как быть с олигархами и чиновниками, для которых закон не писан?

— Предлагаю лучше изучать конкурентов вашего оппонента и пытаться их заинтересовать в своём сотрудничестве. Конкуренты могут стать хорошей поддержкой в борьбе с теми, кто вас сильнее, — посоветовала Варя.

Варя вернулась домой после встречи с первокурсниками пораньше.

— Варенька, иди кушать, — позвала мама.

Семья уселась дружно за обеденным столом. Как приятно, когда рядом родные люди, подумала Варя и рванула из-за стола.

— Мамочка заболела, — выдала Соня.

— С чего ты это взяла? — обеспокоился Макс.

— Её утром тоже тошнило, — сдала с потрохами любимую мамочку дочь.

Ирина Викторовна подошла к двери ванной комнаты и поинтересовалась, не нужна ли дочке помощь.

На следующий день две сиреневые полосочки на тесте дали возможность высказать свои эмоции по этому поводу.

— Доченька, от такого мужа, как у тебя, не грех и второго ребёночка родить, — сказала мать.

Макс обнял жену и, поцеловав, выдал:

— Однозначно, рожать.

— А если он будет характером, как дедушка Миша? — задала вопрос дочь. — Что? Вы сами про него с бабушкой рассказывали…