Дома Лену тоже ждал триумф, от которого хотелось бежать. В институте бывшие соперники смотрели с нескрываемой завистью, а Редькин чуть ли не силой пропихивал автоматические оценки за третий курс. Но вместо радости Лена чувствовала себя самозванкой. Слова полковника о том, что её беседки в персидском стиле идеально вписались в проект, не успокаивали. Она старалась избегать поздравлений, словно боялась, что её обман раскроется.

— Не думала, что ты такая скромная, — удивлялась Фарангиза, подталкивая Лену в бок.

— Такой успех! Ты утерла нос этим зазнайкам, — кивнула в сторону Маркова Донна Салливан, но Лена лишь отмахивалась, чувствуя себя не в своей тарелке.

Лишь дома, в объятиях Мира, она находила утешение. Он возвращался с работы уставший, обнимал жену. Она в ответ крепко обнимала его, словно боялась отпустить, и вела на кухню ужинать.

— Прямо ритуал, — улыбался Мир, беря её лицо в ладони. — Успокойся. Если мне суждено умереть, это всё равно случится. Но ты ведь знаешь, я любимчик у Аллаха. Всевышний на моей стороне, раз послал мне такую жену.

— Так и будем всю жизнь друг друга спасать? — вздохнула Лена. — То ты меня, то я тебя...

— Не самый плохой вариант, — согласился Мир. — Главное, чтобы в конце был хэппи-энд. Кстати, меня в отпуск отпускают в июле. У тебя как раз сессия закончится. Я купил нам путёвку в Индию.

— Главное, чтобы в отпуске никого из нас не похитили, — хмыкнула Лена, но в глубине души она чувствовала облегчение. Побег в Индию казался спасением от непроходящего напряжения.

* * *

Начало июля в Москве выдалось дождливым и серым, но в душе Лены теплилась надежда на индийское солнце. После долгих споров о маршруте Мир уступил её желаниям, пообещав незабываемое приключение.

Самолёт приземлился в Нью-Дели, и Лена, выйдя из аэропорта, словно шагнула в кипящий котёл. Жара ударила в лицо, влажность обволакивала тело, запахи специй смешивались с выхлопными газами, а какофония звуков оглушала. Мир, привыкший к восточной экзотике, улыбался, наблюдая за её замешательством.

— Добро пожаловать в Индию, малыш! — произнёс он, обнимая Лену за талию. Но в её глазах читалась скорее растерянность, чем восторг.

Первые дни в Дели стали настоящим испытанием. Лена с трудом привыкала к острой пище, от которой горел язык, к постоянному гулу клаксонов и назойливым взглядам. Мир терпеливо объяснял традиции и обычаи, помогал ей торговаться с уличными продавцами и отбиваться от попрошаек.

Красный форт с его величием, мечеть Джама Масджид с толпами туристов, гробница Хумаюна, поражающая своей симметрией, — всё это пролетало мимо, словно в калейдоскопе. Но настоящим потрясением стал рынок Чандни Чоук. Лабиринт узких улочек, где на каждом шагу подстерегала опасность — будь то мотоцикл, несущийся навстречу, или вороватый взгляд попрошайки. Лена с любопытством разглядывала яркие сари, пробовала экзотические фрукты, от которых пару раз надолго засиживалась в туалете. Чувствовала себя так, как будто попала в чужой мир. Вспомнилась спокойная размеренная жизнь в Перми. Москва, первое время пугавшая её своим темпом, ни в какое сравнение не шла с тем, что Лена испытывала сейчас.

В Агре Тадж-Махал поразил её своей неземной красотой. Белый мрамор, словно сотканный из света, казался миражом.

— Это невероятно... — прошептала она, прижимаясь к Миру. Слишком идеально, слишком красиво, чтобы быть правдой.

Форт Агры, величественный и неприступный, гробница Итимад-уд-Даулы, изящная и утончённая — всё это лишь усиливало контраст между великолепием и нищетой, которую Лена видела за пределами туристических маршрутов.

В Джайпуре, "розовом городе" Раджастана, Лена с трудом сдерживала жалость, поднимаясь на слоне к форту Амбер. Животное казалось измученным, а туристы вокруг — безразличными к его страданиям.

Путешествуя по окраинам Раджастана, Лена и Мир всё чаще сталкивались с нищетой и убожеством. Деревни, где дети ходили босиком по пыльным дорогам, женщины в рваных сари, просящие подаяние, мужчины, измождённые жарой и безысходностью. Контраст между кастами был настолько огромен, что Лена чувствовала себя неуютно, сразу захотелось сбежать домой, как будто эта нищета могла быть заразной.

За месяц Лена привыкла к индийской экзотике, и её взгляд стал более критичным. Она научилась торговаться на рынках, носить сари, есть руками и пить чай масала, но в её сердце поселилась тоска по дому. Она досыта "напиталась" Индии и с некоторым облегчением зашла на борт самолёта.

— Дома, — выдохнула она, и Мир был с ней полностью согласен. С другой стороны, эти впечатления без остатка вытеснили все негативные эмоции, и она с энтузиазмом села за новый проект. Будем считать, что признание я получила не зря. И мои будущие проекты будут лишь подтверждать это, пообещала она сама себе.