Незнакомая чаща больше не казалась страшной; паника и голод отступили, я с интересом принялась рассматривать лес по краям тропинки. Большая часть растений ничем не отличалась от земных — такие и у нас в парке можно найти — но иногда попадались и диковинки, вроде кустов с гибкими и очень тонкими ветками светло-зеленого цвета. Или необычных красноватых деревьев, трещины в коре которых напоминали змеиную шкуру. Многие из них были сильно искривлены и даже сплетались стволами с соседями: в таком буреломе не погуляешь, повезло, что меня занесло не в самую густую его часть.

И вообще, как же здорово, что я теперь не одна! Ноги быстро согрелись в двух слоях пряжи — через толстые носки подошвы почти не чувствовали камни и ветки, которые попадались на тропинке. Или они просто отморозились до такой степени, что уже ничего не страшно? Не важно! Я куталась в плащ Нив, жевала лепешку и чувствовала себя самым счастливым человеком в обоих мирах.

Новая знакомая ни на секунду не умолкала, выдавая историю за историей со скоростью победительницы национального конкурса скороговорок.

—...а потом сестра предупредила, что в нашем лесу — он, кстати, Аспидово кривоборье зовется, из-за того, что тут много кривой краснокорой муры растет, а она же чешуйками покрыта, ты ее видела, и из-за чешуек ее еще аспидовым деревом зовут, поэтому и кривоборье тоже Аспидово — так вот, Гура предупредила, что тут разбойничья шайка новая появилась. Они в глубине прячутся, туда же императорские сыскатели не полезут из-за берложников, вот этим лиходеям и привольно. Сами-то с местным ошкуем договорились, выкуп ему человеческим мясом платят, а тот берложников от разбойничьего логова отводит. А! Ты же не знаешь, наверное: ошкуи, они вроде старших древесных духов, поэтому наш в кривоборье хозяин. Кроме них еще дремлицы бывают, но те робкие и смирные, они больше в светлых рощах живут, где много серебрянника растет. Здесь им темно и страшно, поэтому у нас ошкуй и завелся — Нив тарахтела так быстро, что, кажется, забывала дышать — В общем, разбойники по окрестным дорогам шатаются, грабят и девушек часто портят. Тебе еще повезло, что не стали до смерти мучать! Такие случаи тоже были, — находили растерзанных бедняжек в оврагах. Хотя про повезло тоже не скажешь, у тебя ведь ни денег не осталось, ни документов, ни одежды нормальной. Как же хорошо, что ты меня встретила, правда?

Я усиленно закивала с набитым ртом. Действительно, не повстречай я Нив, как минимум пришлось бы ночевать в лесу, — и не факт, что к утру я не окоченела бы до смерти. На инкуба надеяться не приходилось: этот прохвост либо не понимал, с какими трудностями сталкиваются смертные, либо ему было абсолютно все равно. А тут еще бандиты, берложники, ошкуи-людоеды... В одиночку я в лес больше ни за что в жизни не сунусь.

— Слава богу, что все обошлось! — Девушка светилась от гордости, то и дело на меня поглядывая с покровительственной улыбкой. — Это первый раз, когда я кого-то спасаю. Дома ни за что не поверят. Я в семье по росту самая мелкая, братья вечно дразнят. Они-то лбами вымахали, хотя младше меня на шесть лет, представляешь?

Лешка всегда был выше и шире меня, хотя разница между нами была всего в три года. То ли я такой уродилась, то ли он активнее рос. Но дразнить за это братец меня бы и не подумал: нехватку роста я компенсировала скверным мстительным характером, — всегда находила способы расквитаться с обидчиками.

Лешка часто шутил, что чем ниже человек ростом, тем ближе он к аду, а значит бесам проще нашептывать ему всякие непотребства и подстрекать на глупости.

Знал бы он, что шутка окажется вещей.

— А где твоя семья? Ты издалека пришла? И кто тебе про наш «Сад» рассказал? Про него много болтают, наверное, да? Все-таки самый старый храм в Аркане, хоть и не в столице находится!

Я подавилась и закашлялась от неожиданности. Точно, вот дуреха, — мне же надо придумать убедительную легенду, откуда я и что тут делаю. Нив косилась в мою сторону с неприкрытым любопытством, и что-то мне подсказывало, что сыграть в «давай не будем об этом, там долгая история» точно не получится.

Ладно, перед налоговой выкрутилась в прошлый раз, значит и здесь что-нибудь сымпровизирую.

От долгого кашля на глазах выступили слезы, — мне это было только на руку. Драматично помрачнев, я отвела взгляд в сторону и без выражения глухо ответила:

— Нету у меня никого. Сирота. Поэтому бродяжничаю, где придется.

Несите Яне Оскара за такие потуги!

Мы с Лешкой и правда были одни друг у друга, почти всю жизнь. Не считая первых лет с родителями — до пожара, когда мне было семь, а брату десять, — да еще трех лет после детдома. Когда Алексею исполнилось семнадцать, нам удалось разыскать деда по материнской линии. С Николаем Андреевичем мы прожили недолго, но очень дружно. А потом его забрал инфаркт, и мы снова остались вдвоем.

Обычная история, на самом деле. Таких много. И я терпеть не могла ныть по поводу прошлого: жить нужно сегодняшним днем!

Поэтому роль опечаленной сироты давалась мне со скрипом. Хотелось верить, что этого хватит: Нив казалась наивной и простой, может и удастся от нее отбрехаться.

А вот пройдет ли этот фокус с кем-то другим, более опытным? С настоятельницей, например?

— Про «Сад» мне рассказала одна добрая женщина. Я ей летом по хозяйству помогала, в обмен на еду и кров — я тянула предложения, как будто мне не очень хотелось говорить на эту тему. А сама тем временем лихорадочно сочиняла правдоподобную байку, стараясь избегать любых лишних деталей: неизвестно, какие в этом мире порядки и уклад жизни, — Ну и вот, она сказала, что я лицом симпатичная и фигура неплохая, поэтому меня могут взять туда на работу, клиентов развлекать. Мол, кормят в «Саду» очень хорошо, комнату дают свою, одежду.