На этот раз все прошло без прелюдий.

Несколько минут в полной темноте — и мне удалось продраться сквозь плотный кисель портала. Вывалившись из него, я поняла, что оказалась на опушке незнакомого леса. Все, как и обещал Асмодей. Но осмотреться как следует мне не дали, — что-то незримое подхватило, а потом грубо потащило меня прямо в чащу.

Заклинание? Демоны дистанционно колдуют, получается?

Мелькнуло небо, пустые кроны деревьев, причудливо искривленный старый ствол над оврагом. Полет закончился быстро и так же бесцеремонно, как начался, — воля инкуба свечкой ввинтила меня куда-то в темноту под корнями, прямо сквозь опавшую листву.

Буквально на доли секунды я успела заметить чью-то синеватую лодыжку, распоротую на животе ткань и рану прямо по центру, в обрамлении бурых потеков уже знакомых мне оккультных символов.

Шанна! Рана была глубокой, с ровными краями; нанести такую можно только чем-то очень острым. Поняла я это, потому что... меня засосало прямиком в нее. Я не успела испугаться, но ощущения были так себе, — заклинание скатало меня в клубок, протиснуло сквозь рану куда-то вверх, через небьющееся сердце к мозгу.

Минуты две потребовалось, чтобы перевести дух в прямом и переносном смысле; потом меня снова «расправило», раскатало по чужому телу как жидкое тесто по силиконовой форме. Преотвратные ощущения, — еще раз через такое точно не хотелось бы проходить. Но в собственный труп ведь тоже придется возвращаться.

А потом... Потом на меня разом навалились все чувства, которых призрак до этого был лишен. Как будто кто-то повернул регулятор громкости и врубил звуки, прикосновения и запахи на максимум. Отвыкшее от этой какофонии сознание едва справлялось с наплывом информации.

Я поняла, что лежу лицом вниз в куче чего-то мокрого, пахнущего землей, гнилью и хвоей. Глаза при этом нещадно слепило даже сквозь слой листьев и слипшиеся веки: в этом мире время близилось к полудню. Вокруг шумел и хрустел иномирный лес, натужно пели птицы, с аппетитным шорохом ломался под моим весом тоненький слой льда и инея на размокшей траве.

Больше всего проблем доставило вернувшееся осязание. Я чувствовала каждую хвойную иголку, каждый ком промерзшей земли и камень, впивающийся в тело через ткань одежды. Ноги и руки Шанны онемели от мороза, превратившись в ледышки, и я уже знала, что разгонять по ним кровь будет очень больно. Почему-то сильно саднило горло — ангина? Или сорванные криком связки? А еще очень хотелось в туалет.

Я попробовала пошевелиться, но до костей промерзшее чужое тело напрочь отказывалось это делать. Каждая мышца ныла как при простуде, — и это Асмодей назвал «в идеальном состоянии»? У нее хотя бы органы внутренние все на месте?

Чертов демон, мог бы и получше обо всем позаботиться!

Теплый пуховик, конечно, тоже остался только фантазией. Никакого сервиса, а ведь я ради его, в том числе, шкуры тут стараюсь!

Злость придала мне сил. Не открывая глаз, я попыталась вялым рывком перевернуться на спину, чтобы встать, но... тут же была наказана за спешку. Сзади вместо шуршащей листвы оказалась пустота, в которую я, потеряв равновесие, благополучно ухнула. Точно, там же овраг! На мое счастье неглубокий. К списку болячек добавился ушибленный копчик и длинная ссадина на руке.

Отличное начало, Яна. Такими темпами Шанна повторно помрет и без помощи чернокнижника.

Спустя двадцать минут, бесчисленное количество матов и один успешный поход в кусты, я уже держалась на ногах достаточно прочно, чтобы куда-то идти. Но начать решила с тщательного осмотра позаимствованного тела. От его состояния зависело, как скоро мне понадобится помощь, еда и сон.

Итак, рана на животе исчезла: на ощупь кожа была целой, хотя разводы засохшей крови на руках — а значит и на щеках с ключицами! — остались. Я попробовала растопить в ладонях немного снега, чтобы оттереть пятна хотя бы с лица. Еще не хватало, чтобы в таком состоянии меня кто-то увидел.

Одежда тоже восстановилась и более-менее очистилась, хотя местами промокла. Была ли она той, в которой Шанну убили? Или Асмодей позаботился, чтобы меня никто не узнал, и выдал новую? Вряд ли, судя по тому, что даже кровь с тела он не додумался убрать, дилетант.

На мне оказалось простое темное платье из плотной ткани до щиколоток, без каких-либо украшений. Талию охватывал пояс в полторы ладони шириной, который я, подумав, решила снять и накинуть на плечи вместо шали, чтобы хоть немного согреться. Крой у одежды был грубым, нитки в швах — толстыми, такие не расползутся и после тысячи стирок. Вот только от холода платье защищало плохо. Еще хуже дело обстояло с ногами: обуви не было, я зябко переминалась с одной босой стопы на другую. Далеко по валежнику так не уйти. Тем более, что в лесу стояла, как минимум, поздняя осень: судя по местами припорошенной траве и нетронутом насте на стволах деревьев, снег шел совсем недавно.

Но выбора у меня не было.

Мысленно костеря Асмодея до чертовых прабабушек включительно, я двинулась прочь от оврага под кривым деревом. Стоять на месте было еще холоднее, да и думалось мне всегда лучше в движении. Буду прыгать по островкам жухлой травы, избегать камней, льда и полос инея — может и получится дотерпеть до теплого человеческого жилья.

Осталось решить еще одну проблему: выбор направления.

Куда я, собственно, иду? О чем там говорил инкуб? Мне нужно добраться до города, найти в нем развеселый «Сад потухших фонарей» и устроиться на работу. Хорошо, но как понять, в какой стороне этот город?