Покои Шафталь… Что б мы так жили! Я восхищенно икнула.

Либо мой подвыпивший мозг решил накинуть парочку лухари фильтров, либо эту спальню можно было смело приделывать к Версалю, никто не заметил бы разницы. В сравнении с ней чайная комната Алого казалась замызганной кухней в коммуналке.

Какие-то изысканные многослойные ковры, парчовые диваны, электрические лампы, золото, шкуры невиданных и чересчур пушистых животных, драгоценные камни в отделке, куча живых цветов… Да один метраж тут чуть ли не как половина бального зала!

Это ж сколько лет мне придется пахать, развивать бизнес, выплачивать ипотеки, чтобы…

— Нравится, да? — Шафталь, качнувшись, оперлась на мое плечо и по-хозяйски махнула рукой. — А вот если бы кто-то не артачился, а согласился перейти к нам в дом… Но не-е-ет, мы же горды-ы-ые, нам же в Янта-а-арной хорошо, а?

Принцесса была уже в дым. Я — тоже не стеклышко. Надо было торопиться, а то мы тут просто заснем в обнимку, пуская слюни друг на дружку, — и утром меня розгами погонят из храма за нарушение субординации.

Мы осторожно прошагали к длинному дивану, цепляясь друг за друга крепче пары сиамских близнецов. В одиночку битву с гравитацией было не выиграть: это мы выяснили еще на лестнице, когда вестибулярка у обеих окончательно покинула чат.

На низком столике уже ждали те самые обещанные десерты и серебряное ведерко с темной бутылкой.

— Садись, садись. — Шафталь, поколебавшись, отлепилась от меня.

Венец жизни она стряхнула с головы и небрежно набросила на ведерко, как будто это была не главная святыня храма, а старая шляпа. Золото обиженно звякнуло об столешницу. Потом принцесса с хохотом скинула туфли — одна улетела куда-то под диван, вторая, описав дугу, исчезла в огромной вазе — и, смело задрав подол узкого платья для большего удобства, взгромоздилась на диван.

Так, Яна, нам тоже надо бы как-то заземляться…

Я неловко качнулась вперед, но наклонилась сильнее, чем нужно — правая грудь, пользуясь моментом, радостно рванула из корсета на свободу. Мне едва удалось схватить беглянку вовремя, предотвратив ее встречу с обивкой дивана, и еще минуты полторы пришлось потратить, чтобы водворить буйную на место. Шафталь с сочувствием наблюдала за схваткой.

— Да не мучайся ты так, тут все свои! — Женщина фыркнула и вложила мне в руку полный бокал темно-рубинового вина. — Пей! Когда еще такое попробуешь, в своей нищей Янтарной… — Вот язва, не зря ее Солиха не любит! — Эту прелесть привозит один очень благодарный клиент. За бутылку в Эркере дают целое состояние. А я пью как воду! Потому что заслужила, да-да.

Усевшись, наконец, на диван, я аккуратно пригубила предложенную выпивку. Вино оказалось плотным и бархатным, пошло хорошо. После него все, что мы пили в зале, вспоминалось как компот.

Теперь главное не переусердствовать. Янка, держись.

— Ну. — Шафталь устроилась поудобнее, подперла щеку. — Спрашивай, раз так любопытно. Про своего синеглазого.

— А он синеглазый? — Я честно попыталась вспомнить. Память упорно концентрировалась на плечах, мощном кадыке и ощущении тепла от ладони на талии. — Не разглядела я, матушка. Маска же.

— Плохо работаешь, значит! — В мою сторону погрозили изящным пальцем.

Ой, у них и краску для ногтей уже изобрели? А из чего она, интересно?

ЯНКА, СОБЕРИСЬ.

— Хорошая жрица по одному взгляду должна понимать, что клиент из себя представляет. Внешность в первую очередь запоминай, а потом копай дальше… — Шафталь покружила вино в бокале, отпила и хищно прищурилась. — Синеглазый твой… Я этот сорт мужчин отлично знаю. Благородные, с горящими глазами и опасными идеями в голове. Но, как правило, безнадежно нищие. Хуже не придумаешь.

— С идеями?

— М-м-м. — Алая сделала еще один большой глоток и откинулась на подушки. — Опальное дворянство все никак не успокоится. Носятся со своей гордостью, никак не залижут раны после… А ведь радоваться должны, что не всех перебили! И что старик вовремя помер… Только это все строго между нами, поняла?

Я наклонилась ближе. Мысли сбивались в кучу, но мне все еще удавалось понять, о чем идет речь: похоже Шафталь имела в виду старого императора, о котором упоминал Риз. Сам он, получается, опальный?

— А что? Мой этот… Синеглазый… Он как-то связан?

— Нашего славного молодого императора, — принцесса понизила голос до заговорщицкого шепота, — в стране, мягко говоря, недолюбливают.

— Который охоту любит?

— Охоту, балы, скачки. Красивых женщин в дорогих нарядах. Дарить этим женщинам баснословной стоимости украшения за счет казны, чтобы еще красивее было. — Шафталь загибала пальцы. — В общем, Заркур у нас падкий на все, что блестит и развлекает. Его бы к нам, ммм. Уж я бы нашла, чем порадовать…

Алая красавица снова захохотала, сбиваясь с темы. Мне пришлось втягивать разговор обратно в нужное русло:

— Так это… Все правители такие, разве нет?

— Нет. — Тут Шафталь помрачнела. — Отец его был другим… И после себя оставил все не в лучшем состоянии. — Она снова сделала большой глоток и уставилась в бокал. — Аркана большая, Яна. Помимо столицы и крупных городов, как Эркер, есть еще голодные провинции. Ты и сама к нам не от хорошей жизни прибилась, верно? А там дальше — приграничные зоны с зубастыми соседями, которые с каждым годом отгрызают себе все больше.

О, то есть у нас тут не только с внутренней политикой проблемы, но и с внешней беда? Бывает.

Пока я тянулась к бутылке, чтобы наполнить бокал, принцесса распалялась все больше:

— …священная война Ордена Богини-матери с языческими духами, — без которых, между прочим, не будет нужных артефактов, а как мы тогда будем с мертвыми работать, а? Вот пусть научатся сначала нормально всяких покойных бабок от детей отцеплять, потом уже своими серпами заговоренными машут! Идиотки в рясах!

И вновь Шафталь понесло не туда, куда мне было нужно. Теряем время, у меня глаза уже начинают слипаться.