Утро началось с лютой головной боли.
Я даже не смогла определить ее геолокацию в черепе: мозг целиком перекрутили в мясорубке и слепили обратно в большую ни черта не понимающую фрикаделину. Гладкую и абсолютно бесполезную.
Где я? Кто я? Что вчера было?
Я лежала на боку под чем-то мягким и теплым, в незнакомой полутьме. Усиленно дышала, потела и наверняка воняла на все помещение не хуже ликероводочного завода после ковровой бомбежки. Параллельно меня вертолетило и слегка мутило.
Отлично погуляла, Янка.
Что было-то? Почему меня штормит, как старшеклассницу после выпускного?
Память подсовывала рваные обрывки: чаша вина, козлоногий с хмельной улыбкой, Варга. Мои поклоны, пьяная белиберда и едва выговоренное название дома. Потом руки под локтями, шорох платьев принцесс, жалостливая улыбка Вилы и дергающийся глаз Гиль, Хильда с мокрой тряпкой у носа. Узкая лесенка вверх. Тяжелая дверь. Постель.
А, значит, сюда меня дотащили. Может быть, даже волоком, судя по гудящей спине. И пару раз били затылком о ступени.
Яна, ты же взрослая женщина…
Хотя стоп. Тело-то у меня молодое и неопытное. Вряд ли Шанна могла похвастаться теми же навыками профессиональной алкоголички, что и подселившаяся в ее несчастную тушку душа.
Факт номер один: я молодец, я в Янтарной.
Факт номер два: без помощи я тут помру еще до полудня.
Подмога явилась через четверть часа в виде высокой женщины в янтарной робе. Раньше я ее не видела: суровое высоколобое лицо, длинная тощая коса до пояса. В руках — глиняная кружка с чем-то густым, желто-зеленого цвета. Варево слегка булькало, от него пахло смесью крыжовника, горелого хлеба и потных носков.
Очень нишевый такой аромат, в парфюмерном стоил бы не меньше двух сотен баксов.
— Пей, — приказала женщина. — До дна.
— Я умру, — не угроза, исключительно сухая констатация факта. В моем состоянии и глоток воды мог вызвать непредсказуемые последствия, а они мне под нос суют химическое оружие.
— Не умрешь. Пей.
По глазам было видно, что либо я делаю это по своей воле, либо в меня варево вольют насильственными методами. И, возможно, даже не через рот.
Я выпила. Не умерла, но за следующие несколько минут прошла все стадии принятия неизбежного, включая короткое путешествие до общей умывальной по соседству, где меня очень невежливо вырвало в каменный таз.
Зато голова прояснилась. А вместе с этим пришло понимание масштабов вчерашнего позора.
Я на пьяную голову споила и поколотила забытого бога урожая на глазах у пяти принцесс. Поклонилась им так, что чуть не упала. Несла какую-то чушь.
Слава всем известным Лешке святым, что фавну пьянка и трепка помогли.
Женщина с косой ждала молча. Когда я наконец смогла стоять, не держась за стену, она кивнула:
— Иди в купальню. Тебе все приготовили. Потом за тобой пришлю.
И ушла. Видимо, чтобы не дышать моим амбре, приправленным теперь еще и запахом свидания с тазом.
Купальня Янтарной оказалась маленькой, теплой и пахла травами так густо, будто где-то под лавками прятался стог свежескошенного сена.
Один низкий бассейн, по пояс. Несколько полок с брусками мыла, льняные полотенца, гребни, разные склянки с надписями, которые я не успела разобрать. На каменной лавке возле бассейна — сложенная одежда: простая медовая роба без узоров, белая нижняя рубаха, мягкая обувь на тонкой подошве.
Все теперь мое.
Я разделась, забралась в воду, и в первый раз с момента вселения в это тело почувствовала, что оно действительно мое: усталое, ноющее в плечах и пояснице, благодарное за горячую воду и недовольное всем, чем последние сутки я его кормила. А я ведь и вспомнить не могла, чем.
Но к сливовому вину я больше не прикоснусь, спасибо.
Ванна помогла сфокусироваться, собрать себя из разжиженных похмельем кирпичиков обратно в что-то хотя бы отдаленно напоминающее приличную женщину. Все неприятные запахи удалось соскоблить с себя мылом и какой-то плетеной из жесткой соломы мочалкой, заодно приведя кожу в божеский вид.
И волосы! Мои шикарные рыжие кудри, умоляю, простите, что мы все это время обходились без нормальных масок и бальзамов! В этом странном мире выбирать было особо не из чего.
Но в купальне Янтарной все-таки нашлись скляночки с чем-то, предназначенным, судя по надписям, для смягчения и блеска волос. А еще какая-то зеленоватая жижица для кожи. Я щедро намазалась всем, чем смогла (зелье для удаления волос я нашла в первую очередь и отставила от себя подальше, чтобы, не дай бог, не перепутать), закрыла глаза и сидела в воде до тех пор, пока кожа на пальцах не пошла рябью.
В коридоре меня встретила та же женщина с косой. Окинула придирчивым взглядом и кивнула.
— Пойдем. Тебя ждут.
— А вас как зовут?
— Майра. Старшая жрица.
И больше ни слова о себе. Янтарная, видимо, не разменивается на пустые разговоры с новыми послушницами. Я мысленно занесла Майру в графу «строгая, но не злая» и пошла за ней, стараясь не отставать.
Дом Янтарной водяной лилии оказался устроен основательнее, чем я ожидала. Длинная галерея с окнами во внутренний двор; двери по обе стороны — комнаты послушниц и жриц, у каждой своя. Лестница вниз. Чайная комната, в которую посторонним нельзя. Лазарет. Молельный зал с маленьким алтарем и неизменным курящимся пучком трав. Еще одна галерея — тут мой все еще покореженный мозг сдался.
Я пыталась запоминать повороты, но Тесей в моей ситуации точно бы спасовал и запросил клубок.
— Освоишься, — обнадежила Майра, не оборачиваясь. — Все осваиваются.
В одной из галерей навстречу нам попалась невысокая женщина.
Тонкие черты лица, высокие брови, темные собранные волосы и манера держать спину, по которой сразу было видно: либо аристократка, либо очень хочет ею быть. Янтарная роба сидела на ней безупречно: вышивка по краю рукава, узкий пояс. Шла она нам навстречу неторопливо, не уступая дорогу, — пришлось отступить нам.