В итоге Argumentum ad pomelum оказалось недостаточно убедительным, и Адель всё же попыталась натянуть на себя плотную мужскую форму — с закономерным результатом. После нескольких минут возни с верхними пуговицами она всё же отказалась от этой затеи и вернулась к своему школьному наряду.
— По дороге мы наверняка найдём женскую униформу, — заявила она, прокашлявшись в кулак. На её лице краснел лёгкий румянец.
— Посмотрим, — ответил я.
— И тебя это тоже касается, — вставила Адель. — Твои…
— Знаю, — сказал я.
Я схватил кинжал и одним движением перерезал волосы, после чего закрепил на лице белую маску. Адель опешила, когда на землю плавно опустились фиолетовые локоны.
Немного непривычно снова вернуться к коротким волосам, хотя возвращение, скорее всего, будет недолгим, учитывая скорость регенерации моего организма. Она представляла собой «энергетический» ресурс, выносливость и так далее, и помогала мне вернуться к состоянию, в котором я находился, когда «модифицировал» свой геном с помощью кристальной энергии. По этой же причине Высшим воинам было почти невозможно приобрести загар.
В теории это можно было исправить, если постоянно и целенаправленно стричь волосы, одновременно повышая Резонанс, но я уже привык к длинным.
Проверив своё отражение на поверхности кинжала, я одобрительно кивнул.
В изначальном сюжете сразу после побега Алекс и остальные тоже переодевались в солдат, пробирались в лазарет и получали в своё распоряжение антидот. Более того, поскольку сам я прикинулся именно врачом, немногие станут обращаться ко мне и задавать вопросы. Насколько я помню, среди солдат ТОА у него была репутация нелюдимого человека. Опять же, потому что он так тщательно скрывал своё лицо.
Сперва я немного опасался, что сама по себе эта маскировка — не маска, халат — вызовет у меня не самые приятные чувства, но этого не случилось. Видимо, только в кино дурные воспоминания и фобии способны ставить нам палки в колёса. В реальной жизни мы не чувствуем ничего.
— Что с ними делать? — неожиданно спросила Адель и посмотрела на солдат, которых я «вырубил», врача и палача.
Честно говоря, я сильно надеялся, что она не станет этого спрашивать…
'1. Убьём — награда: +3 балла
2. Оставим, не нужно убивать — штраф: −10 баллов'
Награда почти никакая… Логично. Адель и остальные и без того считали, что я способен пойти на убийство.
Собственно, я действительно не был против убивать террористов и их приспешников во время боя, но казнить людей после того, как они потеряли сознание, было уже немного неприятно. Если бы здесь была Саша, мне бы пришлось сочинить оправдание, почему этих людей было выгоднее оставить в живых. Однако на её месте была Адель, а потому…
— Глупый вопрос, — фыркнул я. — Убьём.
Адель сразу напряглась. Взгляд её стал острым, как лезвие.
— Нет.
— У нас будут проблемы, если они очнутся.
— Если запереть их за решёткой, их никто не услышит.
— Уверена?
— Я не позволю тебе их убить, — голос Адели стал громче.
Некоторое время мы пристально смотрели друг на друга. Потом я презрительно фыркнул и сказал:
— Как знаешь.
И отвернулся. При этом услышал, как Адель выдохнула у меня за спиной. Мне пришлось постараться, чтобы не последовать её примеру.
С Адель я мог вести себя как настоящий ублюдок, потому что она всегда стояла на своём, а значит, не позволила бы мне действительно совершить злодеяние.
Наконец мы поднялись по лестнице и оказались в небольшом коридоре. Справа и слева держали караул солдаты. Я прокашлялся и приготовился услышать вопросы — которых не было.
Ну и ладно. Нет вопросов — нет ответов.
— Процесс займёт некоторое время, — спокойно сказал я. — Никого не пускайте и сами туда не заходите. Ясно?
Тишина.
Я кивнул и повёл Адель за собой по коридору.
Так, а теперь главный вопрос: где, собственно, находится медпункт? Я хорошо помню первую часть Сказания о Храбрых Душах, но такие моменты совершенно выветрились у меня из памяти. Тем более, что Алекс и остальные в изначальной сюжетной линии тоже некоторое время блуждали, не в состоянии сориентироваться на местности.
Налево, наверное? Может быть, подумал я и быстро пошёл по коридору.
Время от времени нам встречались солдаты. Некоторые были с ружьями и шпагами, другие — без. В глазах некоторых мелькал немой вопрос, когда они замечали меня и Адель, но все держали его при себе, стоило мне обратить на них свой леденящий взгляд. Видимо, врача не просто сторонились, но и боялись. Понимаю. Я бы тоже испугался человека, который не снимает маску даже во сне. Кстати говоря, как его звали? Этого я тоже не помню. С другой стороны, если кто-нибудь попробует обратиться ко мне по имени, я всегда могу сделать вид, что просто не услышал этого человека — опять же из-за маски.
К счастью, заговорить со мной никто не стремился. Спустя десять минут я был почти уверен в своей неприкосновенности и уже подумывал заметить у случайного встречного «признаки аллергии» и приказать отправиться в лазарет, чтобы тот показал мне дорогу, как вдруг…
— Что происходит? Куда вы? — раздался тот самый голос, обладатель которого ещё недавно планировал отрезать мне «что-нибудь».
Спереди показался старик лет шестидесяти с глубокими морщинами и серыми усами. Его сопровождали молодой человек с квадратной челюстью и ещё трое солдат.
— Доктор Фридрих? Куда вы? — спросил один из наших похитителей. Остальные тоже нахмурились и подозрительно посмотрели на меня и Адель.
Я демонстративно выпрямил спину и ответил напыщенным голосом:
— В медпункт. У вашей пленницы возникли проблемы со здоровьем.
— Ничего серьёзного? — осведомился старик.
— Нет. Обыкновенное расстройство пищеварения.
— Генерал запретил пленникам покидать карцер. Не могли бы вы помочь ей прямо там?
Проклятье. Почему он сразу об этом не сказал? Тогда бы я подобрал диагноз посерьёзнее…
Я сложил руки за спиной, потирая пальцы в скрипучих белых перчатках, и ответил хриплым голосом:
— Не представлялось возможным. Мы имеем дело с тяжелейшим случаем испускающего желудочного отравления. Мои ассистенты едва не потеряли сознания, когда прошли в карцер. Второй заключенный лишился чувств. Это было чудовищно. Нельзя работать в таких условиях. Организм человека представляет собой величайшую загадку природы, если может хранить в себе столько зловредных миазмов.
— Вот… вот как… — опешил мужчина, с удивлением переводя взгляд с меня на Адель. Девушка совершенно побледнела, широко открыв глаза.
— Мы же её особо не кормили в пути… — вставил парень с квадратной челюстью.
— Вероятно, до этого имел место самый настоящий пир. С морепродуктами, свининой, говядиной и тухлыми яйцами. Знаете, такой южный деликатес? Яйца, которые настаиваются на протяжении нескольких месяцев. Были съедены десятки таких, а также селёдка, форель, креветки…
— Х-хватит, мы поняли, — кивнул старик, болезненно поджимая губы и даже невольно делая шаг в сторону от Адели.
— Прямо сейчас в карцере проводятся срочная уборка и проветривание. Советую вам держаться от этого места подальше — оно представляет биологическую угрозу, — заявил я и уверенным шагом направился вперёд.
Адель брела за мной, едва переставляя ватные ноги. Взгляд её был прикован к стене — казалось, она всерьёз прикидывала, с какой скоростью разбежаться, чтобы разбиться о неё насмерть…
Уже на ходу я сообразил, что старый ветеран и остальные конвоиры не стали поправлять меня насчёт направления. Следовательно, либо мы шли по верному пути, либо они раскусили мою ложь и теперь спешили доложить генералу, чтобы устроить засаду.
К счастью, верным оказался первый вариант. Вскоре я почувствовал резкий запах антисептика — маска его не блокировала, — открыл очередную дверь и попал в медпункт, где меня встретили стол, стул, небольшой отсек с кроватью и табуретом за зелёной шторкой, серебристые шкафчики на стенах и смежная дверь в другое помещение, в котором простирался длинный ряд коек — местами занятых. Заглянув туда, я сразу прикрыл за собой створку и сказал профессиональным врачебным тоном:
— Присаживайтесь.
Адель поморщилась, явно приняв это за издевательство, а не за случайно проявившуюся привычку.
Сперва я осмотрел стол, затем сунул руку в карман белого халата, нашёл ключ и стал открывать ящики один за другим.
Антидоты от блокиратора маны мы проходили на уроках. Подойдёт отвар орехового дерева из ОКЗ с высоким содержанием огненной маны. Где же… где же… Вот.
Я схватил подходящую колбочку и вручил Адели:
— Пять капель.
— Знаю, — ответила девушка.
— Подействует примерно через десять минут. Спрячься.
Адель раздражённо вздохнула, но всё же прислушалась к моему совету и села на кровать, резким движением завесив её зелёной шторкой. Сам я вернулся к шкафчикам и стал рассматривать, что ещё было в запасах у доктора. Не прошло и трёх минут, как раздался стук…
— Заня… — начал я и сразу опешил.
Дверь отворилась, и показалась молодая девушка в пилотке и серых галифе — Мания Лин.
Я быстро посмотрел на шторку, затем спросил:
— Что-то беспокоит?
Ошибка!
Она непонимающе наклонила голову.
— Я пришла на обследование, — с нажимом сказала девушка.
— А, конечно. Обследование, да… Присаживайтесь.
Ошибка (2!).
Мания направилась прямиком к зелёной шторке. Я затаил дыхание. Она отдёрнула ткань и… Пусто. Адели нет.
Где она? Стоп. Вижу кончик золотых волос под кроватью.
Помявшись, я последовал за Манией. Девушка сняла пилотку и положила её на кровать, затем стянула сапоги и начала расстёгивать жилет. На секунду мне пришла в голову мысль: если мы её сейчас оглушим, у нас появится женская форма для Адели.
Я помотал головой: всё же помело и вишня — это совершенно разные фрукты. На этой мысли я вдруг опомнился и заметил, что Мания уже снимает рубашку. Стоп, что она…
Мои размышления оборвались, когда перед моим взором забелела её светлая, как козье молоко (почему козье? Не знаю. Такая вот ассоциация), кожа.
— Что-то не так? — нахмурилась Мания, оставшись в одних брюках. Топлес
— Кх, нет, всё в порядке. Присаживайтесь на… вот, табурет, — ответил я.
По моей спине бежали крупные капли пота. Ситуация была вдвойне неловкой. Я почти чувствовал взгляд Адели, которая наблюдала за всем происходящим из-под кровати. Почти механически я приблизился к Мании, взял стетоскоп и приложил его к светлой бархатистой коже. Послушал. Нахмурился. Послушал ещё раз, уже очень внимательно. Затем взял её руку, надавил, взял её лицо и ощупал виски, наблюдая за тем, как Мания болезненно поморщилась…