Покидая комнату молодого дворянина, разговор с которым затянулся почти на полчаса, Сильвии сияла ясной улыбкой.

Что было немного странно, потому что сам Савин явно был растерян и недоволен — вероятно, всё ещё плохо себя чувствовал после событий прошедшей ночи, — и отвечал на её вопросы с явной неохотой. Хотя и отвечал.

Логично. Никто в Городе Белых Ветров, в чертогах Великого собора, не посмел бы проигнорировать Белую Даму. Проблема была в том, что почти никто не отвечал ей правду.

Однажды она спросила Святого Отца, можно ли ей немного укоротить волосы. Он ответил, что у Белой Дамы, определённо, есть такие полномочия. А затем из Великого собора в одночасье исчезли все ножницы. Она искала их весь день, наконец забрала у садовника, а уже на следующее утро ей сообщили, что все её выступления отменили из-за «погодных условий».

— Кто-нибудь может получить солнечный удар, — неловко прошептал за её спиной Дитрих, пока Сильвия разглядывала абсолютно чистое небо.

Никто не говорил ей правду. Никто не видел в ней живого человека. Для одних она стояла безмерно выше, для других — ниже. Не было ни одной живой души, с которой она могла бы поделиться своими мыслями. Когда она пыталась это сделать, ей казалось, будто она говорит со стенами.

Для Святого Отца и Верховного инквизитора она была неразумным ребёнком, которого нужно направлять до тех пор, пока не исчезнут последние крупицы характера и не останется образцовая кукла. Для всех остальных она была священной Белой Дамой. И никто не видел — не хотел видеть — Сильвию. Просто Сильвию. Временами она сама забывала, что она — Сильвия — вообще существует.

Даже пробираясь в город, она просто меняла одну личину на другую. Превращалась в «бесстрашную нищенку», хотя сама прекрасно понимала, что на самом деле ей ничего не грозит и в случае реальной опасности на помощь незамедлительно придут её телохранители.

Она смотрела на мир со стороны — и удивилась, когда юноша с фиалковыми волосами узнал её прямо посреди улицы. В тот миг Сильвии показалось, будто он обратился к ней «настоящей». И своими последующими действиями он лишь укрепил это чувство.

Он говорил с ней грубо, как никто другой, но именно поэтому вместо раздражения и обиды она чувствовала лёгкое волнение в груди — то особенное чувство, когда впервые видишь нечто новое, интересное и необычное.

Она была уверена, что грубил он только потому, что говорил ей правду. И поэтому общаться с ним было чрезвычайно интересно.

Сильвия, точно окрылённая, направилась в свои покои. Возможно, со временем ей это надоест, но до тех пор она просила Савина писать ей письма. Конечно, он мог этого не делать, но даже в таком случае Сильвия по меньшей мере была уверена, что он не будет выдумывать глупые оправдания, якобы у него — во всём соборе, во всём городе! — закончились чернила.

Нет, Антон Савин обязательно скажет ей чистую правду…

…

…

…

После этого мы лишь ненадолго задержались в Городе Белых Ветров.

Сразу после событий в катакомбах Святой Отец созвал срочный совет Верховной коллегии, на котором инквизиция доложила о ходе расследования и заявила, что больше не видит необходимости удерживать нас под стражей. В тот же день нас отпустили обратно в Академию.

Полагаю, на это было две причины. Во-первых, они всё же нашли кристалл 4-го ранга, «Бесконечность», который я тайком выбросил из кармана, пока мы с Сашей пробирались через подземный город, — сама она ничего не заметила.

Во-вторых, Грандмастеру или Святому Отцу очень не понравилось, что Белая Дама проводит слишком много времени в нашей компании. Они решили поскорее от нас избавиться, чтобы вернуть её к прямым обязанностям — а именно молча сидеть на вершине башни и время от времени зачитывать прихожанам написанные для неё проповеди.

Вот почему нас так стремительно посадили в карету и отправили в дорогу.

Для меня это было большим облегчением, как и тот факт, что Алекс, судя по всему, не помнил свою трансформацию. Мне удалось подслушать его разговор с Сашей, из которого я узнал, что его воспоминания заканчивались на моменте нашей встречи с Камелией.

Единственным «больным местом» оставалась сама Саша, которая до сих пор считала, что я прибрал кристалл 4-го ранга в свои руки. И эта мысль явно не давала ей покоя — судя по тому, как она намеренно избегала смотреть в мою сторону.

Впрочем, не думаю, что она об этом кому-то расскажет, ведь тогда «мой отец спалит дотла её приют». Да и кристалла у меня на самом деле не было, так что я всегда мог заявить, будто ей просто показалось.

Ещё было немного странно, что Саша знала о том, что я украл кристалл, но система не стала зачислять мне за это баллы. Почему? Может, потому что она заранее подозревала, что я собирался это сделать? Или потому что мой образ в её сознании был настолько плохим, что даже это новое злодейство было не в состоянии его испортить?.. Если так, то впредь мне нужно было злодействовать перед другими персонажами.

Адель и остальные тоже не оставили своих подозрений, но прямых доказательств у них не было. Поэтому я не получил ни баллов, ни штрафа.

В любом случае уже вскоре я выбросил данное обстоятельства у себя из головы и впервые за долгое время действительно расслабился. Именно так. Расслабился с большой буквы. Самое страшное осталось позади. Следующее Полевое задание обещало быть куда менее опасным, а до его начала у меня оставалось ещё целых че-ты-ре ме-ся-ца.

Всю обратную дорогу в Академию я провёл в прекрасном настроении. Вероятно, это было заметно, потому что Адель бросала на меня ещё более подозрительные взгляды, а Саша стала ещё усерднее «не обращать на меня внимания». Но опять же — мне всё равно!

Сразу по возвращении я принял очередную медальку, отправился в свою комнату и стал планировать график на ближайшее время. Это было несложно. По меньшей мере первые два месяца я собирался ровным счётом ничего не делать. Нет, я всё равно прилежно учился, постепенно подтягивая средний балл Савина до нормальных значений, и занимался с Еленой, но всё это так — рутина.

Поначалу я немного опасался, что Елена начнёт допрашивать меня, как это я так за время задания вплотную приблизился к границам Продвинутого ранга. Но Елена не стала этого делать. Ни на первой тренировке, ни на второй, ни на третьей.

Я был не против: чем меньше вопросов, тем лучше. И всё равно это казалось странным. Елена была не из тех, кто любит копаться в чужих делах, однако она искренне беспокоилась о своих учениках. Что, если я использовал какое-нибудь опасное средство, чтобы нарушить стабильность своей Кристаллизации и стать сильнее? Было странно, что она даже не попыталась прояснить ситуацию.

Целую неделю я гадал о причинах её загадочной апатии, пока она сама — совершенно случайно — не ответила на мой вопрос.

Это случилось во время очередной тренировки. Я лежал на траве, весь мокрый от пота, и наслаждался холодным дыханием ночи. Елена стояла рядом, задумчиво рассматривая свой меч.

— На сегодня всё, — сказала она вдруг.

— Второго раунда не будет? — спросил я с лёгким удивлением.

Она качнула головой:

— Тебе следует отдохнуть. Завтра будет генеральная тренировка.

Вместе с Алексом и остальными, значит.

— Я всё равно не собираюсь сражаться в полную силу.

— Знаю, — кивнула Елена. — Тем не менее в этот раз я могу проиграть, — заметила она.

— А? Почему?

Я удивленно сел на траве и посмотрел на неё. В первой игре действительно «победить» Елену можно было только в последней битве.

— Он тоже стал сильнее, — пояснила женщина.

— Он — это кто?

— Алекс Кляйн.

Я округлил глаза.

— Полагаю, на него, как и на тебя, подействовал тот кристалл. Возможно, даже в большей степени, — задумчиво произнесла Елена.

В моей голове мелькнула молния. Наконец-то всё встало на свои места. Оказывается, всё это время Елена считала, что я стал сильнее благодаря Кристаллу Времени, который случайно активировался в катакомбах. Елена наверняка заметила его пробуждение. Она была Воином Высшего ранга, а значит могла если не увидеть, то почувствовать силу, которую обрёл тогда Алекс.

Обрёл и потерял… но потерял ли он её всю?

Ответ на этот вопрос я получил уже на следующий день. И он мне совершенно не понравился.

Вот каким Алекс был в игре на этом этапе истории, после второго Полевого задания:

Имя: Алекс Кляйн

Возраст: 15

* * *

Сила: 15,14

Рефлексы: 9,21

Регенерация: 8,31

Манипуляция Маной: 7,82

* * *

Навыки:

Фехтование (начинающий): 2,4/3

Манипуляция огненной маной 2,⅓

* * *

Резонанс: 23 %'

А вот каким я увидел его во время нашей Боевой тренировки:

Имя: Алекс Кляйн

Возраст: 15

* * *

Сила: 20,14

Рефлексы: 13,21

Регенерация: 13,31

Манипуляция Маной: 12,82

* * *

Навыки:

Фехтование (начинающий): 2,4/3

Манипуляция огненной маной 3/3

* * *

Резонанс: 29 %'

…Ауч.

Это было нехорошо. Совсем нехорошо. Елена оказалась права: воздействие Кристалла Времени привело к необратимым переменам. К счастью, Алекс не сохранил своё будущее тело, иначе всю сюжетную линию можно было бы сразу выбрасывать на свалку, но он всё равно стал заметно сильнее.

К чему это приведёт? Не знаю. На данный момент это обеспечило нашему отряду победу на второй Генеральной тренировке. Опять же, Елена использовала едва ли треть своих сил, но даже так она была грозным противником. Я немедленно свалился на землю, но вот Алекс сражался до последнего, и в итоге, при поддержке Адель, Альфирии и Зигфрида, смог нанести ей несколько ударов, которых оказалось достаточно, чтобы она выписала ему «проходной балл».

— Держи, — сказала Елена и вручила ему сверкающий кристалл.

Его первый кристалл 2-го ранга.

На данный момент Алекс ещё не мог его использовать, но это ненадолго. В игре каждый уровень Резонанса представлял собой, собственно, уровень персонажа. В первой части максимальный уровень был 33. Во второй — 69. Даже в изначальной сюжетной линии Алекс ещё на первом курсе мог добраться до Продвинутого ранга. Теперь он сделает это намного раньше.

Видимо, мне тоже пора напрячься.

До следующего Полевого задания я обязательно должен стать Продвинутым воином.

Впрочем, времени было ещё не занимать; я посмотрел уголком глаза на триумфального Алекса, вздохнул и закинул руки за голову, наслаждаясь приятным солнечным деньком. Вдруг солнце заслонила мрачная тень.

— Чего тебе? — спросил я Адель, которая встала у меня над головой.

Девушка тоже выглядела потрёпанной после тренировки, в которой сражалась на пределе возможностей, но сияла самодовольной улыбкой:

— Теперь ты бы не смог его победить, — сказала она надменным голосом.

— Может быть, — я лениво прикрыл глаза. — Не отменяет того факта, что с тебя желание.

— Чего ты хочешь?

— Скажу, когда придёт время.

— Почему не сейчас?

— Не хочу.

Адель раздражённо вздохнула.

— … Ты даже не смеешь смотреть мне в глаза, пока мы говорим, — сказала она недовольно.

— Смею. Но если я сейчас открою глаза, то увижу, что у тебя под юбкой, — парировал я.

— Кхм…

Адель сделала шаг назад и, покраснев, прокашлялась в кулак.

— Тебе так не терпится исполнить моё желание? — спросил я с усмешкой.

— Не твоё дело… — огрызнулась она уже гораздо менее твёрдым голосом.

На самом деле и да, и нет. Вероятно, Адель опасалась моей просьбы, но ещё меньше ей хотелось и дальше носить этот груз на душе.

Воспользовавшись её мимолётным замешательством, я поднялся и направился в классную комнату. Потом придумаю желание. Сейчас мне не хотелось занимать свою голову такими — или вообще любыми — вопросами.

Моя предвыборная кампания тоже постепенно входила в размеренную фазу.

Интервью, даже самые безумные, перестали приносить мне баллы. Заниматься прочей активной деятельностью, которую обычно ожидают от кандидата на должность Председателя, — общаться с учениками разных факультетов, выслушивать их жалобы и пожелания, — я, разумеется, не собирался. Всё равно у меня не было ни единого шанса на победу. Так зачем напрягаться? Куда лучше посвятить это время тренировкам и учёбе. С первым мне помогала Елена, со вторым — Таня, с которой я поддерживал регулярную переписку.

Гениальная девочка получила спонсорство и поступила на «подготовительное отделение» Академии Лапласа, расположенное в Империи. Местная учебная программа была для неё настолько простой, что у неё оставалось достаточно времени, чтобы писать мне длинные письма. В них она проверяла мой прогресс, давала советы по учёбе и рассказывала о том, как проходит её школьная жизнь.

В одном из них она сообщила, что нашла подругу.

В другом мимолётно заметила, что её одноклассник, аристократ, настойчиво требует, чтобы она делала за него домашние задания.

Я выяснил его имя и род, после чего отправил его отцу не слишком длинное, но крайне выразительное письмо, после которого эта практика стремительно сошла на нет. С этого момента Таня стала неприкосновенной — даже несмотря на своё крестьянское происхождение.

Ещё вести с ней корреспонденцию меня просила Белая Дама, Сильвия. О чём ей писать, правда, я не имел ни малейшего понятия. Тот же Алекс в другой временной линии расписывал ей свои приключения.

Немного поломав голову над этим вопросом, я решил писать ей выдуманные истории о моих злодеяниях.

Сильвия была персонажем умеренной важности. Значит, если она будет считать меня злодеем, я получу за это баллы. А поскольку девушка находилась далеко, совершать злодейские поступки на самом деле мне было необязательно — достаточно было их придумывать.

Эта идея показалась мне настолько гениальной, что под вдохновением от неё я немедленно настрочил первое письмо следующего содержания…