Насколько ценным был кристалл 4-го ранга? Примерно как атомная боеголовка. Нет — как арсенал из тысячи боеголовок.
Одного такого кристалла было достаточно, чтобы превратить захудалое герцогство в могущественную мировую державу, с которой должны были считаться даже сильные мира сего.
В данный момент было известно о существовании всего пяти кристаллов 4-го ранга. Два из них считались утерянными. Третий и четвёртый были национальными сокровищами Империи и Федерации и хранились под семью замками. Пятый находился на попечении Церкви и хранился здесь, в Священном Городе Белых Ветров.
Прямо сейчас у меня на коленях лежал шестой — маленький камушек, способный в одночасье перекроить баланс сил на всём континенте.
Этот кристалл нашли незадолго до начала игровых событий в окрестностях небольшого княжества. Местный правитель оказался достаточно мудрым, чтобы не пытаться присвоить находку; он немедленно сообщил о ней своему священнику. С древнейших времён существовал договор, согласно которому все новые кристаллы 4-го ранга обязательно должны передаваться Церкви.
Священник, разумеется, пришёл в ужас — он и представить не мог, что на его плечи свалится подобная ответственность. Благо, в это самое время в окрестностях княжества гостил «Странствующий Мудрец» Вильгельм Оникс — Директор Академии Лапласа. Получив на это одобрение своего начальства, священник просил его доставить кристалл по назначению. Директор согласился, предварительно получив разрешение изучить находку в Академии.
После этого его доставку поручили нам. Казалось бы, доверять обычным студентам настолько ценную вещь — сущее безумие, однако именно поэтому в этой миссии нас лично сопровождал Воин Высшего ранга — Елена. Только она знала, что мы перевозим на самом деле.
Она и культисты, которые совсем скоро, примерно через девять часов (мой взгляд скользнул к деревянным часам, мерно тикающим над дверью туалета), попытаются его украсть.
В этом заключалась сюжетная затравка второго Полевого задания, в ходе которого главный герой и его друзья сразятся с множеством опасных противников, познакомятся с церковной верхушкой и спустятся в древние катакомбы Священного города, кишащие мириадами монстров.
В итоге всё закончится благополучно. Кристалл доставят в Церковь, никто не погибнет, и только главный герой и его друзья впервые осознают, что окружающий мир был далеко не таким спокойным, каким казался им на первый взгляд; они почувствуют первые, ещё лёгкие, но уже леденящие порывы ветра, который совсем скоро обратится в страшную бурю…
Как-то так. Ну а между делом я собирался украсть кристалл. Понарошку. Если бы я действительно это сделал, меня бы гарантированно спалили на костре.
Мне нужно было отыгрывать злодея — совершать злодейские поступки. Настоящее зло я творить не хотел, а потому мне следовало обставить всё так, чтобы в последний момент, когда я буду почти у своей цели, герой — Алекс — меня остановит.
Под конец сюжетной линии измотанные герои и кристалл останутся наедине. В этот момент я собирался подняться на ноги и, злобно улыбаясь, заявить, что теперь этот кристалл будет моим. Алекс этого не позволит и побьёт меня. При этом он может попытаться рассказать о моих намерениях — но тогда я пригрожу, что в таком случае мой отец разрушит приют, из которого он родом.
Рядом будет Саша — голос разума. Она остановит своего друга. Я отделаюсь парой синяков — и заполучу себе приличную награду. После этого герои начнут считать меня не только мерзавцем, но и богохульником. Система разграничивала разные уровни «злодеяний», и за такое я вполне мог заработать дюжину баллов, а то и больше.
Сработает ли мой план? Всё зависело от того, насколько события будут соответствовать изначальной сюжетной линии. Во время первого Полевого задания я тоже старался её придерживаться, но потерпел сокрушительное фиаско. Поэтому в этот раз я планировал первое время держаться в стороне. Даже ничего не говорить, если будет такая возможность. Да и вообще это была, мягко говоря, опасная авантюра, а потому, если что-то пойдёт не так, я в любой момент был готов от неё отказаться.
Сперва я вообще хотел остаться в отеле, пока герои гуляют по городу, однако сделать этого, видимо, уже не получится.
Может, закрыться в туалете? Притворится, что у меня «проблемы», и я не могу сейчас выйти? Нет, останется Адель — останется и будет караулить меня перед дверью, потому что не доверяет мне шкатулку. Страшная перспектива, конечно.
Я вздохнул, дёрнул за цепочку, смыл воду и, поставив шкатулку на пол, тщательно прополоскал руки в медной раковине. Не то чтобы в этом была острая необходимость, но гигиена — превыше всего. Затем я подобрал шкатулку и вернулся на наш этаж.
На лице Адель было немного разочарованное выражение, когда я вернулся в общую комнату. Вероятно, она надеялась, что я попробую сбежать, и у неё появится повод избавиться от меня.
Прошу прощения, сказал я про себя, а в слух заявил:
— Так и быть, я разрешаю вам сопровождать меня на моей прогулке. Только не забывайте своё место, плебеи…
…
…
…
— Как они?
— Уже тут.
Две тёмные фигуры стояли посреди просторного зала, единственным источником света в котором были многочисленные свечи, расставленные на полу на маленьких бронзовых блюдцах. Их было не меньше сотни, однако все они были тонкими и тусклыми и не могли осветить больше метра над собой, после чего зал плавно переходил в кромешный мрак, простиравшийся до потолка.
— Сколько их? — спросила фигура мужчины, стоявшего на коленях перед статуей юной девушки в длинной белой мантии.
— А это имеет значение? — усмехнулась другая. Она стояла в полный рост, и рассмотреть её лицо во мраке было невозможно. Видны были только изящные тёмные сапожки и шелковистые чёрные волосы, которые водопадом спадали до самой земли, переливаясь в свете многочисленных свечей и мутно отражая ближайшие огоньки, словно чёрное зеркало.
— Важно знать полную картину, — глухо произнёс мужчина.
— Пусть даже несколько тысяч — мне без разницы, — ответила женщина и коротко цокнула языком. В ту же секунду ближайшие свечи вздрогнули, словно от порыва резкого ветра.
— Что насчёт их учителя?
— Мне нравится её причёска. Её голова будет хорошо смотреться в моей коллекции.
Мужчина медленно кивнул. Другой на его месте мог бы засомневаться в словах женщины, которая с таким презрением говорила о Воине Высшего ранга, однако он понимал, что она принадлежала к узкому кругу людей, имевших на это полное право.
— Хорошо. Можешь приступать. Однако ни при каких обстоятельствах тебя не должна заметить Святая инквизиция. Если они узнают…
— Не узнают.
Мужчина снова кивнул и поднял взгляд на статую, возвышавшуюся перед ним.
— Не будь жестока: дети этого не заслужили, они всего лишь посланники. «Да не прольётся невинная кровь…», завет тринадцатый. Их смерть должна быть быстрой и безболезненной.
— Знаю, знаю. Можно я развлекусь с учителем?
Мужчина вздохнул:
— Можно. Но держи себя в руках.
— О-бя-за-тель-но, — раздался смешок, затем исчез. Вместе с ним исчезла и женская фигура, растворившись в кромешной черноте. Мужчина остался наедине с белой статуей.
Вдруг раздался ещё один голос:
— Ты уверен, что нам стоит полагаться на это создание?
— Пути богини неисповедимы. Если она сотворила этого монстра и даровала ему такую силу, значит, на то была необходимость. Значит, мы обязаны её использовать.
— «Не стой на краю бездны, если не хочешь упасть».
— Завет пятый. — Мужчина на мгновение умолк. — Нам уже слишком поздно о нём вспоминать.
Повисла тишина. Мужчина посмотрел на статую, затем опустил голову и снова погрузился в тихую молитву, в отзвуках которой затрепетало пламя ближайших свечей…
…
Страшно даже представить, насколько неловко наша компания смотрелась со стороны.
Возможно, если бы с нами была Альфирия, она могла бы немного исправить положение — по той простой причине, что чем больше инструментов в оркестре, тем менее заметно, как фальшивит единственная скрипка. Но она в итоге предпочла остаться в своей комнате. Зигфрид тоже запропастился сразу после того, как мы заселились в отель, так что в итоге наш отряд состоял из меня, Адель, Алекса и Саши.
Сперва мы шли молча. Даже Саша не пыталась, как обычно, завести разговор и разрядить обстановку. Мы просто бродили по красивым старинным улочкам великого города, и каждый из нас думал о своём. Всё это могло продолжаться ещё неизвестно сколько времени, если бы в какой-то момент мы не услышали сперва раздражённые крики, а затем не увидели взволнованную толпу.
— А ну прочь отсюда, попрошайка!
— Не пойду.
— Наглая тварь!
Раздался хлёсткий удар, за ним последовал вскрик. Не успел я и глазом моргнуть, как Алекс и Адель, точно по команде, устремились вперёд. Толпа в хорошей одежде расступилась при их приближении; я воспользовался этим, быстро последовал за ними и увидел, что именно стало причиной этого собрания.
Сценка разворачивалась перед высоким чугунным забором одного из многих роскошных поместий, ряд которых простирался вдоль всей улицы. Перед воротами на камнях сидела девушка лет шестнадцати в потрёпанном сером платье, испещрённом многочисленными заплатками.
Вокруг неё возвышались четверо: трое стражников в сверкающей броне и невысокий аристократ лет сорока с мясистым подбородком. В его маленьких надменных глазах сверкали яростные огоньки. Рука аристократа, облачённая в белую перчатку, была поднята. Девушка лежала на земле и держалась за правую щёку. Между ними стояла небольшая глиняная тарелочка, в которой поблёскивало несколько бронзовых монет.
Аристократ посмотрел на неё с отвращением и раздражённо фыркнул:
— Как ты смеешь просить подаяние перед воротами моего поместья?
— Очень просто. Я делаю это перед воротами, а не за ними. Улица общая, а не ваша, так что всё правильно, — с улыбкой ответила девушка, поглаживая покрасневшую щёку.
— Пф! Я имею полное право прибраться, если перед моим домом смердит конское дерьмо, — фыркнул мужчина.
— Я могу прибраться за вас, если пожелаете. Всего за пару монет… если вы одолжите мне вилы, конечно, — невинно прощебетала нищенка.
— Ты… не смей мне перечить, отрепье! — рявкнул мужчина и резко ударил ногой по глиняной тарелочке, разбивая её на сотни осколков…