Минут десять мы ехали молча. Парни пытались свыкнуться с мыслью, что ближайшие несколько дней им придётся держать язык за зубами, ходить по струнке и жить, скорее всего в какой-нибудь конуре для стражи. Сомневаюсь, что им выделят те же покои, что и нам с Айлин. Хотя, по правде сказать, я даже не представлял, а куда нас то поселят.

Старая мощёная дорога вилась между небольших, каменных россыпей, то тут, то там возвышавшихся над густым травяным ковром. Дул приятный прохладный ветерок. Солнце, почти скрывшееся за массивным горным хребтом, грело нам спину своим тёплым, оранжевым светом. Снежные шапки горных пиков искрились россыпями алмазов в его последних лучах.

Барон рассказывал, что когда-то по дальнему краю долины тянулся хребет могучей крепостной стены, высотой в четыре человеческих роста. Она закрывала вход в земли маркиза и его ленников, и была первой линией обороны долины водопадов. Но войн и крупных вторжений в этих краях не видели уже несколько сотен лет, так что в негодность эта самая стена пришла ещё задолго до рождения Байрана. А потом её и вовсе растащили на камень, из которого возвели Торбруне. Теперь же о её существовании напоминала лишь небольшая насыпь из гальки и щебня, перечёркивавшая горлышко долины тонкой серой полосой.

— Мужики, а хотите хохму? — внезапно прервал молчание Эрик.

— Ну валяй. Удиви нас, — вальяжно и с нотками ленцы в голосе отозвался Ольрих, едва заметно натянув поводья своей кобылы.

— Нас ведь когда было шестеро в той заварушке с Когтем. Шестой ведь тоже был Ульфом, — хмыкнул боец, — Выходит одного Ульфа потеряли, другого приобрели.

— Ну ты не сравнивай то… То был Ульф-Везунчик, — возразил Ивар, — А это Ульф… Э… — солдат замялся и попробовал почесать затылок, но его пальцы лишь скользнули по округлому боку бацинета. Он отнял руку от шлема, посмотрел на неё, сплюну на обочину, и наконец сказал, — Красавчик?

— Красавчик у нас уже есть, — возразил Ольрих, — Эрик же?

— И почему он красавчик? — Айлин ехавшая на лошади боком, повернула голову и окинула бойца долгим оценивающим взглядом. Тот тут же улыбнулся ей своей щербатой улыбкой и демонстративно пригладил свои светлые сальные патлы. К сожалению зубных дел мастер, который умел бы не только драть гнильё, но ещё и худо-бедно вставлять металлические зубы, нам встретился только в столице. А от услуг магов, пока те ещё могли помочь, ребята отказались. Уж больно болезненным был процесс отращивания новых зубов.

— Потому что рожа его похожа на собачий сблёв, — расхохотался Ольрих.

— А везунчик… — поинтересовалась девушка.

— Потому что везло ему, как утопленнику, — пожал плечами Жак, — Помер во втором своём бою. И то по своей же глупости.

— И всё-таки, как этого Ульфа назовём? — продолжал настаивать Ивар, — Нехорошо оно без кликухи то. Мы в Ульфах тогда запутаемся. Сколько их у нас уже было то? Два? Или три?

— Четыре, — поправил его я, — Одного потеряли в Вестгарде, Везунчика в заварушке с Когтем, ещё один служит в красной десятке и он, — я кивнул в сторону изуродованного бойца, — получается четвёртый.

— Второй, — поправил Ульф, — Я пришёл в отряд раньше того, что из красной, и раньше Везунчика.

— Второй так второй, — пожал плечами Остин, — А что насчёт клички… Выглядишь ты как кусок сушёного дерьма, но красавчик у нас уже есть. Зато сумел наебать смерть. Пережил болезнь от которой все дохли. И, как ты говоришь, одной ногой стоишь в могиле. Быть тебе Ульфом Бессмертным.

— Слишком вычурно, — поморщился Эрик, — Очень похоже на прозвища этих содомитов с золотой ложкой в жопе. Да и чего мудрить? Одной новой в могиле? Ну будет Ульф Полудохлый. Тем более, тут как ни выверни, ты ведь и есть полудохлый, даже если наполовину живой, — бросил он, обращаясь к изуродованному бойцу.

Тот ничего не ответил. Лишь попытался улыбнуться. Но из-за следов болезни, улыбка вновь превратилась в жуткий оскал. Впрочем, судя по всему, он был доволен. Кольцо социальной изоляции, в которое он попал после своей болезни, наконец-то оказалось разорвано.

— Выб ещё мне кличку придумали, юмористы херовы, — ухмыльнулся я.

— А что, это можно! — тут же оживился Эрик, — Только ты уж прости командир, но твоя приставка к титулу «Отважный» уж больно теми самыми содомитами попахивает. Так что мы как-нибудь сами её придумаем.

— А чё тут думать то, — хохотнул Жак, — Макушкой мне дай бог до подмышки, нужна табуреточка чтобы залезть на лошадь. Быть тебе Генри, Коротким.

— А почему не великаном? — в голосе Айлин вновь послышалось с трудом сдерживаемое раздражение. Девушку неслабо бесила такая фамильярность в нашу, и тем более в мою сторону. Но поскольку я не показывал признаков недовольства, поперёк батьки в пекло лезть она не спешила, — Если я правильно поняла, вы даёте клички по принципу «от обратного».

— Великан — слишком вычурно, — отмахнулся Эрик, — Да и нет у нас… как ты там сказала?

— Принципа, — раздражённо повторила Айлин, с трудом удерживая равновесие в седле. Ездить боком девушка не умела. А я ничем не мог ей помочь. Сам ещё не шибко уверенно держался верхом, да и то, когда ехал прямо. Разве что… Можно конечно было раздобыть седло подлиннее, да пересадить её себе, когда мы были ещё в казармах. Но, хорошая мысля, как известно, приходит опосля. И ради этого разворачивать всю процессию точно не стоило.

— Да и нет у нас какого-то своего принциписта, — закончил мысль солдат, — Даём как придётся. Да и Генри Короткий — звучит же. Верно я говорю, мужики?

Эскорт тут же поддержал его одобрительным хмыканьем. Ольрих и Ульф молча кивнули.

— Ну, спасибо хоть не «Пипин Короткий» — осклабился я, натягивая поводья своего коня. Тот снова пытался сорваться в галоп, а я наоборот не спешил. Хотел дождаться бароновского слуги, который должен был догнать нас по дороге, и вытащить из него как можно больше информации о том, как стоит себя вести в замке.

— У кого пипис короткий? — встрепенулся Ивар, — Зачем пипис короткий?

— Кто о чём, а ты всё о пиписах, — эскорт тут же поддержал меня дружным хохотом. Все кроме Ивара, который непонимающе озирался, пытаясь сообразить, над чем все ржут, — Личность была такая. Историческая. Великий завоеватель своего времени, между прочим, — пояснил я, немного помолчал и добавил, — Хотя, про короткий пипис тоже шутили. Но уже после его смерти. При жизни за такие шуточки можно было и головой поплатиться наверное.

— Благородные везде одинаковы, — хрипло прокашлял Ульф, — Все как один — заносчивые ублюдки без чувства юмора.

— Ага, и всем лишь бы головы рубить чуть что, — поддержал его Эрик.

Я отпустил поводья, повернулся и смерил наш эскорт долгим, суровым взглядом. Они притихли, выжидающе уставившись на меня в ответ.

— Всё это верно, — наконец бросил я, намеренно затянув паузу, — Они действительно заносчивое сучье племя. Вот только это сучье племя готово платить нам за наши мечи. Благодаря этому сучьему племени ты, — я ткнул пальцем в Эрика, — Посетил почти все бордели от девяти башен до Ридермарка. А ты, — я ткнул пальцем в Ульфа, — Благодаря их деньгам можешь каждый вечер нажираться вусмерть вином, а не свиными помоями. Да, они лицемерные, лживые, надменные и крайне мстительные ублюдки. Но вам придётся простить им эти недостатки, если вы хотите и дальше жрать от пуза, пить до потери памяти и трахаться до отсыхания своего стручка. Так что будьте добры, затяните языки в жопу прямо сейчас и оставьте свои мнения при себе до тех пор, пока мы не покинем замок, — я выдохнул, снял с пояса флягу, отхлебнул и закончил, — Думаю, мне не надо вам пояснять, чем чревато нарушение этого приказа. Не тупые, с первого раза поняли.

По правде сказать, не с первого. Одну и ту же мысль я им повторял уже в третий раз за вечер, в разных формах и под разным контекстом. И всё равно на их лицах видел недоумение и раздражение от того, что ближайшие несколько дней им придётся расшаркиваться со всеми подряд в замке, пытаясь угадать, они из тех самых с золотой ложкой в жопе или просто разодетые попрошайки прибившиеся к бароновскому двору. Хуже всего то, что местным наши порядки не знакомы, и воспринимать они ребят будут в лучшем случае, как сопровождающих меня лакеев. Лакеев, которые вполне могут прислужить и им. И будет огромным чудом, если парни сдержатся и не зарядят им по зубам. Так что лучше десять раз повторить одно и то же, но вбить им в голову мысль, что серебрянная ложка в заднице всё ещё в этом мире значит гораздо больше, чем их боевые заслуги. Чем потом один раз пожалеть.

Ульф поморщился и сплюнул в придорожную пыль вязкий, красноватый комок слюны. Похоже его ранение было серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. Уходило вглубь тканей, доставая даже до рта и гортани. И периодически начинало кровоточить из-за чего слюна бойца была розового цвета. Наверное, это безумно больно жить с таким незаживающим струпом. Ну, теперь, по крайней мере понятно, почему Ульф периодически пьёт до потери сознания. Это единственный способ забыться хоть на какое-то время.

— Да уж, яснее некуда, — тяжело вздохнул Эрик, — Только вот другое непонятно. Что нам делать, если к кому-нибудь из нас подойдет такой вот напыщеный хлыщ и прикажет подать ему вина?

— Можно подать ему с кулака в зубы, — гоготнул Остин. И тут же осёкся, поняв, что только-что предложил нарушить мой прямой приказ.

Мне на мгновение захотелось прикрыть лицо ладонью. Сука, детский сад штаны на лямках. Им говорят не лезь — отпиздят, но мы ведь не успокоимся, пока не влезем и не убедимся в этом на собственной шкуре. А вот вопрос Эрика звучал справедливо. И правда, что? Послать нахер они такого хрена не могут. Для него это будет оскорблением и он поднимет скандал. В лучшем случае. В худшем — попробует пустить им кровь. Скорее всего огребёт сам, потому что парней много и они тоже не пальцем деланы, и будет ещё больший скандал, а быть может ещё и месть от родственников ленника. В зубы дать тоже нельзя. А если прислуживать… Это унизит и ребят и меня. Будет сигналом всей округе, что нами может помыкать любой хер с горы. Остаётся только придумать такой ответ, до которого благородный не сможет докопаться.

— Говорите, что согласно контракту служите мне и можете выполнять только мои приказы. И если высокородный господин хочет, чтобы вы поработали у него чашниками или конюхами, то ему придётся обратиться к вашему капитану.

— А уж вы то… — начал было Остин, но я тут же его перебил.

— А уж я то сделаю так, что ему больше на захочется ко мне обращаться, — хмыкнул я.

— Набздишь что-ли? — ухмыльнулся Ульф.

И вся шестёрка снова заржала. Смех был скорее нервный. Но парни и так уже были на взводе и им надо было как-то спускать пар. Вот только такой подъёб без ответной колкости оставлять было уже нельзя.

— Да ты прям провидец, — ухмыльнулся я, — Вот только тебе придётся стоять рядом, вдыхать мой пердёж и расхваливать его, будто тот — дорогой заморский парфюм. Чтобы наш высокородный проситель не заподозрил подвоха раньше времени.

— Приятное ореховое амбре с нотками ванили и мускуса, — подсказала Айлин будущему дегустатору.

И весь отряд снова взорвался хохотом. Тот факт, что слова «амбре», «ваниль» и «мускус» не несли для парней ровным счётом никакого смысла, нисколечко им не мешал.

— О, догоняет, — прервала смех Айлин, указав рукой куда-то за наши спины. Я оглянулся. И правда, нас догонял слуга ведя под узцы две лошади, на спинах которых покачивались увесистые тюки. Добра у ребят, похоже, скопилось немало. Или Бернард решил их пожалеть и выдал что-нибудь интересненькое в дорожку. Иногда у лейтенанта включался режим сердобольной бабушки, но случалось это крайне редко.

— Так, всё, позакрывали пиздаки, — скомандовал я.

Лица ребят мгновенно стали каменными. Хотя по морщинкам в уголках их глаз и по едва заметно кривящимся ртам, было ясно, что сейчас они представляют, как все эти напыщенные засранцы будут вдыхать наши заморские духи, с нотками ванили и мускуса. И невдомёк им будет, что на деле настояны эти «духи» были на обычной чечевичной похлёбке, с луком и разваренной солониной. Впрочем, оно и к лучшему. Пусть лучше стоят, лыбятся и косят под дурачков, чем сходу зарядят кому-нибудь в морду.

— Зубы почистить что-ли, — пожал плечами Ивар, доставая из поясной сумки небольшой кусочек угля. Немного повертел его между пальцами, а затем закинул в рот и принялся жевать. Остальные, чуть помедлив, последовали его примеру. И вскоре обочины дороги расцвели живописными чёрными пятнами.

С зубным порошком в этой эпохе было туго. Про зубную пасту я вообще молчу. Так что народу пришлось приспосабливаться к таким вот подручным средствам. Я посмотрел на Айлин. Девушка покачала головой, тонко намекнув, что нам лучше бы воздержаться от этой процедуры. И то верно. Не стоит пожалуй появляться за столом, сверкая чернющими зубами. У нас и без того видок изрядно потрёпанный.

— Догнал наконец, — бросил я, когда слуга наконец-то поравнялся с нашими лошадьми. Видок у него был взмыленный. Ворот рубахи мокрый от пота. По спине протянулась длинная тёмная дорожка. Волосы свалялись в один серый колтун. Он тяжело дышал, то и дело сглатывая слюну.

— Как видите, добрый господин, — наконец сказал он, отдышавшись и откашлявшись.

— Я не твой господин, — я едва заметно качнул головой, мысленно прикидывая, стоит ли ему отсыпать ещё немного монет за расторопность. Пожалуй не стоит. Парни начнут возмущаться, что я разбрасываюсь монетой направо и налево. Пусть даже мелкой.

— Как скажете, благородный сир, — слуга отёр со лба пот тыльной стороной ладони, выжидающе уставившись на меня. Я же так же выжидающе смотрел на него, думая, как бы получше начать разговор. Честно говоря весь мой предыдущий опыт не особенно то располагал к придворным интригам. А они вне всякого сомнения будут.

Да, барон наш друг. Или, по крайней мере, хочет таковым показаться. Но я ни в жизни не поверю, что он пригласил обычного головореза поселиться в своём замке исключительно из уважения к законам гостеприимства. Зачем-то мы там ему нужны. Люди, которые не знают правил игры, а потому волей-неволей будут их нарушать. Захотел от кого-то отделаться пригласив за стол неотёсанных болванов? Похоже на то. Вот только после такого «ужина» у нас может стать на одного врага больше. Короче говоря, ушки лучше держать на макушке.

— Много гостей сейчас в замке, — как бы невзначай поинтересовался я.

— Кроме вас и сира Пентброка?

— Угу, — я осторожно натянул поводья, не давая коню убежать вперёд.

— Немного, благородный сир, — покачал головой слуга, — Ещё прибыл сир Арчвальд Бесстрашный из Ардхайна, и сир Борх Большое поле из Гринвуда. Они оба держат путь на турнир, но её светлость баронесса узнав, что её муж скоро тоже прибудет, предложила им погостить в замке, чтобы потом составить ему кампанию.

Мда уж. Просто прелестно. Мало нам было сира «пенька» видимо. Теперь этих надутых болванов будет трое. Хотя, быть может это конкретно пенёк такой отбитый? Так или иначе, ещё одна опасность. Пентброк вряд-ли забыл о нашей с ним ссоре и о том, как я отказал ему в поединке, посадив жопой в кучу навоза. Он вполне может попробовать перетянуть на себя симпатии этих рыцарей, и пользуясь ими как свидетелями вызвать меня на дуэль снова. И у меня уже не получится отвертеться. И барон меня не спасёт, потому что нарушение кодекса ляжет пятном и на его репутацию. А у меня не выйдет его победить не мухлюя. Надо смотреть правде в глаза — мечом я сейчас владею на уровне неплохого пехотинца, но вот до рыцаря мне ещё далеко.

— Похоже весь юг собрался на этот турнир, — заметила Айлин, неловко ёрзая в седле.

— Конечно, — кивнул слуга, — Это ведь большой весенний турнир. Такое событие бывает лишь раз в пять лет, так что вы правы, туда стекается знать не только со всего Ридермарка, но и вообще со всего юга. А раньше, когда дороги были безопасны, приезжали и из столицы. Говорят даже король посещал Ридермарк несколько раз и даже лично выходил на ристалище. Но полагаю, вас интересуют больше призы победителей?

— А, там ещё и призы полагаются? — вот в этот момент слуга завладел всем моим вниманием. Деньги это всегда хорошо. А турнир выглядит как лёгкий способ их подзаработать без риска для жизни и шкуры.

— Конечно, — кивнул слуга, — Целая мошна золотых альдингов победителю в верховом бою. Говорят что-то около пяти дюжин монет.

У меня пересохло в глотке. Такая сумма… Она могла бы решить наши финансовые проблемы на долгие годы. Помогла бы собрать не горстку профессионалов, а настоящую армию. В конце-концов помогла бы наладить связи с сильными мира сего, да и факт победы сильно бы упростил путь к титулу Барона. И в то же время черепушку настойчиво грызло горькое осознание — не в этот раз. За такую сумму будут драться лучшие кавалеристы юга, которые раскатают меня в первый же заход. К сожалению мы попали не в сказку, где тёмная лошадка, про которую никто ранее не слышал, может взять главный приз благодаря удаче и желанию автора. У нас тут решает исключительно мастерство. Так что приз, увы, проплывает мимо меня. И в этот турнир, и боюсь, что в тот, который будет через пятилетку. Хотя до него попробуй ещё доживи.

— Ещё есть состязание лучников. Там победителю полагается приз в десять монет. Говорят на него допускают даже не благородных, но придётся оплатить пошлину.

Я мысленно начал перебирать тех, кого мог бы выставить на это состязание. Почти все мои ребята хорошо владели арбалетами, но вот луки… С этим будет посложнее. Разве что Хавель. Но он хороший разведчик и мастер маскировки. Как он стреляет я ещё не видел, потому глупо будет сходу кидать его на амбразуру. Но тут уже есть хоть какой-то шанс попробовать взять приз. По крайней мере если до состязаний допускаются и простолюдины, то казна отряда наверняка сможет позволить себе такой риск. Разве что организаторы в качестве издёвки выставят пошлину, которую смогут заплатить только благородные. Такой вариант тоже исключать нельзя.

— А вы, благородный сир, тоже едете на турнир? — поинтересовался слуга. Не уверен, что ему это было и правда интересно. Скорее всего он просто хотел нарушить затянувшееся молчание.

— Пока что у нас контракт на охрану вашего господина. А там посмотрим, — уклончиво ответил я.

И мы снова замолчали. Так, в прохладной тишине поздних сумерек отряд и добрался до ворот старого замка.