— Так, давай осторожно… — я взял девушку под локти и попробовал подсадить её на седло. Из-за платья она не могла сама туда забраться, а пешком до замка всё-таки идти было далековато.

С первого раза не получилось. Я не рассчитал силы, покачнулся и чуть было не упал на задницу, утянув её за собой, на радость собственному эскорту. Парни не упускали возможность подъебать ни меня, ни друг-друга. Я не препятствовал. Во-первых, в мужских кампаниях это просто норма. А во-вторых, они эту привилегию заслужили сполна, вступив в наш небольшой отряд будущих смертников. Да и моему авторитету такие подколы никак не угрожали. Но совсем уж позориться всёж не хотелось.

— Так, ещё раз. Только теперь попробуй оттолкнуться сама.

— Угу, — Айлин едва заметно присела и приготовилась прыгать.

— Вам может скамеечку принести, — из-за моей спины донёсся голос Эрика, — Всё удобнее будет.

— Или пони привести, на котором бароновы детки катаются? — хмыкнул Ольрих, — В сам раз под рост-то будет.

— Нет уж, лучше давайте я приведу осла, — добавил Жак, — И надену на него седло для езды вдвоём. Чтоб значит и благородный рыцарь и его дама смогли без труда водрузить свои задницы на спину этого, не очень благородного животного.

Я кинул в их сторону короткий взгляд и едва заметно ухмыльнулся.

— А что, идея хорошая. Даже подсаживать никого не придётся. Только зачем же идти за ослом, когда передо мной их аж целых пять штук стоит. А поскольку инициатива ебёт инициатора… Жак, давай, становись на четвереньки да надевай седло. На тебе в замок и поедем.

По опустевшей улочки прокатилось дружное ржание шести глоток. Даже Айлин едва заметно улыбнулась, хотя девушку, как правило, бесили такие шуточки. Но, на счастье ребят, командовала отрядом пока что не она.

— Шесть ослов, — поправил меня хриплый, глухой голос, донёсшийся со стороны ворот.

Из них выводил своего скакуна ещё один из моих ребят. Ульф. Тот самый, которого больной пепельной хворью тяпнул за руку во время сражения за драконьи клыки. И которого мы вытащили с того света в последний момент, получив от магов лекарство.

Вытащить то вытащили. Да вот приличный облик сохранить, к сожалению, не успели. С тех пор правую руку, плечо и половину головы у него покрывали уродливые чёрные струпья, в трещинах между которых, поблёскивали прожилки красного мяса. Лицо вытянулось. Скулы чуть заострились, подавшись назад. Челюсть наоборот сместилась вперёд, превращая его улыбку в звериный, хищный оскал. Глаза глубоко запали. Зрачки поглотили белок и теперь их одноцветные чёрные шарики пугающе поблёскивали из-под нависших надбровных дуг. Левую, здоровую половину лица покрывала густая рыжая борода, скрывавшая под собой разбороздивший щёку застарелый шрам. На правой же не было ни волосинки. Вместо них в правой части рта отчётливо выделялись два увеличившихся клыка, мешавших ему нормально закрыть рот. Из-за этого, и без того изуродованное лицо бедолаги казалось всё время перекошенным.

В отряде его побаивались. Несмотря на то, что Вернон, заявил, мол пепельную лихорадку удалось вылечить полностью, остались лишь её следы, суеверия оказались сильнее. Остальные, включая женщин, старались держаться от него подальше. Стоило ему присесть у костра, так все разговоры смолкали, а завалинка рядом с ним тут же освобождалась. Если каждый клал себе еду сам из общего котла, то ему это делала Марта, под предлогом, мол черпак может запаршиветь. И в палатке он теперь жил один. Ходили даже разговоры, что мол, командиры планируют выгнать его из отряда. Но я их очень быстро пресёк. В конце-концов в нашем отряде ценилась отнюдь не внешность — красотой мог похвастаться разве что Роберт, да и тот за время путешествия изрядно поистаскался. Не внешность, а умение махать железом. А уж в этом Ульф был хорош. Да и с братьями по оружию так поступать не годится.

Впрочем, сам Ульф относился к этому философски. Первое время он оправлялся от своего увечья и ему было вовсе не до отношений с отрядом. А потом предпочёл общаться с теми немногими, кто от него не отвернулись. Среди рядового состава таких оказалось всего двое. Среди офицеров — почти все. Разве что пьяница-кузнец его на дух не переносил. Мы долго думали что с ним делать. Поначалу была мысль, повысить до десятника, но Бернард её забраковал. Риск дезертирства из такой десятки был слишком высок. Можно заставить людей подчиняться, но вот заставить их отказаться от суеверий — никакая сила не поможет.

— Меня Бернард прислал, — пояснил боец, подводя свою лошадь к остальным. Как ни странно, звери, в ужасе шарахавшиеся от настоящих больных, его совершенно не боялись. У лошадей с предрассудками дела обстояли куда проще, чем у людей, — Сказал, мол, теперь я с вами буду ездить. Шестым, значит.

Вот оно как. Выходит, лейтенант нашёл таки ему применение. А что, мысль и вправду неплохая. По крайней мере в нашу кампашку у него куда больше шансов влиться, чем в остальной коллектив. Да и компенсация какая-никакая за увечье-то. И почему я сам не додумался до этого…

— Раз сказал, значит будешь, — хмыкнул я, — Добро пожаловать в отряд смертников.

— Для того, кто уже одной ногой в могиле — самое то, — оскалился Ульф. Вернее, он попытался улыбнуться, но уж больно жутко это выглядело.

— И рукой, и половиной лица, и половиной жопы, — хмыкнул Жак, кивнув ему на место в строю.

— Интересно, а член у тебя тоже наполовину в могиле лежит? — хохотнул Ивар, — А что, удобно. Можно и живых и дохлых баб трахать.

— Полудохлых, — с трудом сдерживая смех, выдавил из себя Эрик, — Так сказать, провожать их в последний путь.

— Приходи сегодня ко мне ночью в койку да сам увидишь, — Ульф перевёл свой немигающий взгляд на бойца, — Заодно потом и с другими открытием поделишься.

— Погоди, — Ивар на мгновение замялся, пытаясь осмыслить услышанное. А затем с вызовом подался вперёд, сжав кулаки, — Ты намекаешь, то, что я…

— Ну так не я же интересуюсь чужими членами, — снова оскалился Ульф.

Над улицей на несколько долгих, тягучих мгновений повисла напряженная тишина. Ивар привстал на стременах, выпятил грудь вперёд и сверлил нашего новичка долгим, тяжелым взглядом. Тот в свою очередь тоже смотрел на него своими чёрными, мёртвыми глазами. Под ложечкой у меня потихоньку начало посасывать шестое чувство, кричавшее о том, что сейчас будет драка. Я уже приготовился было рявкнуть, чтобы прервать весь этот балаган. Но Ивар, подумав несколько секунд, улыбнулся, а затем и вовсе засмеялся. Тут же к нему присоединились и остальные. По опустевшей улице вновь прокатился взрыв хохота.

— Ну ладно, — отсмеявшись, Эрик утёр набежавшие слёзы, и посмотрел на нашего нового брата по несчастью, — Будем считать, что вступительное испытание ты прошёл. Только не вовремя ты всё-же появился. Всё веселье пропустил. Или, быть может, тебе есть что от себя добавить? — боец кивнул в нашу с Айлин сторону.

И только сейчас я понял: мы с девушкой так увлеклись их перепалкой, что так и застыли в этом нелепом полуприсяде, готовые к прыжку. Это лишь добавляло абсурда и комичности всей ситуации.

Ульф смерил нас долгим, ничего не выражающим взглядом. Скользнул им по мне. Задержался на Айлин. А затем, как бы невзначай выдал:

— Мал хуёк, да в пизде королёк? Я прав?

Над улицей вновь раздался взрыв хохота. Щёки девушки мгновенно залились румянцем. Она хотела было что-то сказать, но в этот момент я ухватил её под мышки, рванул вверх, и чуть было не обделавшись от натуги, всё-таки сумел водрузить на спину лошади. С грубым солдатским юмором у девушки всё ещё было плоховато, а её ответные колкости могли разрушить ту атмосферу «доверия», которая складывалась между нами и нашим собственным эскортом. Надо будет ей как-нибудь объяснить, что за вот эту возможность подъебать командира, они потом порвут зубами любого, кто на этого самого командира косо посмотрит.

— Вы только с бароновскими ленниками так шутковать не вздумайте, — хмыкнул я, запрыгивая в седло и поправляя сбившийся дорожный плащ. Его я накинул ещё перед выходом из казарм. Просто, чтоб по дороге к замку не вымочить и не изгваздать в говне свой парадно-выходной наряд. Всё-таки не хотелось садиться за стол совсем уж свиньёй, — Я то хрен с ним — не обидчивый и не злопамятный. А вот они вас вряд-ли поймут. И вообще, как прибудем в замок, старайтесь держать языки за зубами. Иначе нам всем их могут повырывать.

— Вы ж вроде с бароном дружите, — настороженно бросил Эрик, — Или мы что-то не так поняли.

— Вот именно, — кивнул Ольрих, — Неужто он не простит друзьям пару шуток?

Мда… Видимо они уже забыли, как этот самый Барон ещё там на тракте рекомендовал мне запороть собственных людей за то, что те по глупости потеряли лошадь. Или вкус свободы, который они почувствовали в роте, несколько притупил у них чувство реального положения дел в это мире. Мире, который никак не поменялся, и в котором благородные по-прежнему смотрели на безродных псов войны, словно на грязь из-под ногтей. Да и на таких, как мы с Айлин, в общем-то тоже.

— Не питайте иллюзий. Барон связался с нами просто потому, что ему было скучно. А у нас уж больно хорошо получается искать неприятности на свою задницу. Мы у него что-то вроде развлечения, которое он пока хочет держать при себе. Но стоит ему хотя-бы подумать, что мы хотим цапнуть руку, которая нас кормит, так он этой самой рукой нас так отпиздит, что всей роте мало не покажется.

— Эвона как… — покачал головой Жак, — А мы то думали. Тогда и правда лучше помалкивать. Надеюсь этот… как вы там говорили?

— Визит, — подсказал ему Эрик.

— Визит не затянется слишком уж надолго, — закончил свою мысль Жак.

По-правде сказать, я тоже на это надеялся. Конечно, расположение барона приоткрывало нам… нет, не дверь. Небольшую щёлочку в мир высшей знати. Позволяло изучить этикет, привычки. Понять, чем она живёт и дышит, а самое главное — как это всё обратить нам себе на пользу. Обрасти связями, контрактами и союзниками, которые в нужный момент смогут подтвердить легитимность нашего собственного положения и потенциального брака. Но стоит нам один раз по-крупному обгадиться и проявить нелояльность, так эта щёлочка не просто захлопнется, а будет наглухо замурована с той стороны, самим же бароном. И это мы ещё легко отделаемся.

Тем более, что по-мелочам обосраться мы и так уже успели. Поссорившись с сиром Пеньком, который вроде как давний баронов друг, и повозив лицом по говну торговца, который к барону подмазывался. Что-ж… Быть может, я всё-таки не совсем прав, насчёт простого развлечения. Может, он и правда видит в нас что-то вроде друзей или дурных, но интересных племянников. Уж больно большой кредит доверия нам выписал Байран. И, тем не менее, этим доверием точно не стоит злоупотреблять.

— Боюсь, я вынужден вас огорчить, сир… — из ворот казарм показался слуга, вёдший за собой тяжело нагруженного пони. На его спине болтались два объёмных тюка, в которых я без труда распознал наши с Айлин вещи. Забавно, конечно, что слуга собрал и наши с ней доспехи тоже. Интересно, зачем?

— Но барон настаивает на том, чтобы вы были гостем в его замке на протяжении всего вашего пребывания в Торбруне. А отказывать ему, попросту, неучтиво.

— Я не сир, — осклабился Жак, обнажив свою щербатую улыбку — у бойца недоставало нескольких зубов. Когда-то потерял в драке в порту. Однако, такая потеря его нисколечки не смущала. Более того, он даже гордился тем, что сумел намять бока тому увальню, который наступил ему на ногу, — Он «сир», — боец ткнул пальцем в мою сторону.

Слуга вылупился на меня так, будто приведение увидел. Впрочем, чему я удивляюсь. Он то жил в мире, где далеко не каждый день можно увидеть, как безродные стебут благородного за его небольшой рост и сохраняют при этом язык. Хотя… Я бросил короткий взгляд на свой старый, потёртый, серый от дорожной пыли плащ. Затем на шлем и кольчугу Ульфа, поблёскивавшие начищенным металлом в свете заходяшего солнца. Затем снова, на свою непокрытую голову с грязными патлами, собранными в хвост. Затем снова на Ульфа, картинно положившего руку на эфес своего меча. И понял свою ошибку.

— А ну да, — я попытался улыбнуться, но из-за шрама на щеке улыбка вновь превратилась в кривой оскал, — Точно, — залез в поясную сумку, достал оттуда помятый чёрный берет с гусиным пером и водрузил его поверх своей грязной шевелюры. Убрал его туда перед тем, как Айлин сажать на коня. Тоже чтоб в грязи не вывалять. Да и забыл.

— Прошу прощения сир, — залепетал слуга, подводя коня к нам, — Я ведь не знал…

— Ерунда, — я поправил загнувшееся гусиное перо.

Хрен его знает, зачем оно там нужно было, но почему-то местная знать просто обожала украшать свои головные уборы такой фигнёй. Покупать павлинье для того чтобы повыделываться, было всё-таки дороговато, а вот гусиных хватало и у нашего плотника, который вместе с кузнецом потихоньку насобачились стрелы делать. Так что выпендриваться я не стал, и просто выбрал из тех, что оказались под рукой.

— Так на чём там говоришь, барон настаивал?

— На том, чтоб вы были гостем в его доме, на всё время вашего пребывания в Торбруне, — слуга повторил заученную фразу с лёгкой дрожью в голосе. Он видимо всё ещё думал, что сейчас его будут бить. Или иначе накажут за проявление непочтительности. Но вместо этого я лишь пожал плечами и повернулся к ребятам.

— Что ж, сочувствую вам, парни. От приглашения отказаться я, действительно, не могу. Вас отпустить — тоже. Боюсь, в этот раз вы пропустите всё веселье, — я на мгновение замолчал, наблюдая за реакцией бойцов. Те выжидающе уставились на меня. Не прозвучало, ни просьб, ни возмущений, ни пререканий. Похоже я уже наработал репутацию справедливого командира. И теперь она сама начинала работать на меня. Оставалось только её поддерживать, — Ладно. Хрен с вами. Если не обосрётесь и не подставите меня, получите жалованье за эти дни, как за боевые, — я махнул рукой, — И потом ещё три дня роздыху, как появится время. Так, теперь ты, — я повернулся к съёжившемуся слуге, — Лошадь привяжи к луке седла Эрика, — я кивнул в сторону бойца, подозревая, что слуга не в курсе, что из них Эрик, — Не бойся, она послушная, брыкаться не станет. И потом метнись кабанчиком за вещами моих ребят. Подойдешь там к Бернарду, он покажет где те лежат и лошадей даст. Понял?

— Понял, ваше благородие, — залепетал слуга, — Я сейчас…

— Прежде чем «ты сейчас», подойди сюда. И подставь ладони, — я попытался дружелюбно улыбнуться, но улыбку снова перекосило. Слуга глядя на это съёжился ещё сильней и с обречённостью бредущего на казнь, подошёл ко мне, выставив вперёд левую руку.

— Обе подставь, — скомандовал я.

— Но мне нужна правая, чтобы… — слуга попытался возразить, но я его тут же оборвал.

— И не перечить. Сказано обе — значит обе. Лодочкой их сложи.

— Но зачем… — слуга снова попытался оказать сопротивление, но бросив короткий взгляд на моё лицо, передумал. Шумно выдохнул, вытянул руки вперёд и закрыл глаза, приготовившись к боли.

Я криво ухмыльнулся. Выгреб из кошеля на поясе пригоршню мелких железных монеток и высыпал их в протянутые ладони. Когда упал первый кругляк, слуга нервно дёрнулся. Но затем с удивлением открыл глаза и вытаращился на деньги. На меня. И снова на деньги, явно не веря своему счастью. Похоже, я только что высыпал в его ладони месячный заработок этого бедолаги. Не меньше.

— Я не знаю, как принято у вас. Но там, откуда мы прибыли, обычно за работу платят, а не наказывают. А теперь спрячь их, пока никто не отнял и давай: в темпе — в темпе.

— Благодарю вас добрый господин. Видать из дальних вы краёв прибыли, раз… — слуга, начавший было рассыпаться в благодарностях. Заметил мой недовольный взгляд, тут же заткнулся, сунул монеты за пазуху и со всех ног бросился выполнять приказ.

Я мрачно ухмыльнулся. Тоже мне, доброго господина нашёл. Впрочем, пускай продолжает так думать. А я, тем временем, приобрёл себе ценного союзника, который за ещё одну пригоршню монет или вовсе — из чувства глубокой благодарности, расскажет мне всё о том, какие привычки у семейства барона, кто что любит, кто чем привык заниматься, и самое главное — каким образом можно с каждым из них завязать знакомство. Совать голову в жопу льву без подкрепления или хотя-бы такого прикрытия было бы просто глупо. А этот жест… Ничего мне не стоил. По крайней мере, при теперешних заработках отряда.

— Так, значит мы сейчас потихоньку поедем, чтоб не заставлять барона ждать слишком долго. А ты, если пошевелишься, догонишь нас по дороге, — я обратился к слуге, когда тот привязал таки поводья лошади к луке седла Жрика

— Хорошо, ваше благородие. Я сейчас… — он бегом рванул к воротам и тут же скрылся за ними. Я окинул взглядом свой небольшой отряд. Легонько тронул пятками Гневко и криво ухмыльнувшись, бросил через плечо.

— Ну что, «гости из дальних краёв»… Идём показывать себя в высшем свете, — немного помолчал и добавил, — И постараемся не обосраться по ходу дела.