— Друзья мои, разрешите представить вам: сир Генри Отважный из… — сир Айран сделал длинную паузу, покосился на меня и улыбнулся одними уголками губ, — С севера.

В улыбке читалась откровенная издёвка. Хрен его знает, что именно он хотел этим сказать. То ли лишний раз пытался подчеркнуть, что я безземельный, то ли намекал на моё низкое происхождение. Мол, это настолько незначительный хрен, что местечко из которого он происходит, не стоит даже упоминания. Эх, еслиб он только знал…

Я не стал отвечать на выпад. Вместо этого неловко поклонился, на этот раз всё-таки не спутав ноги, а затем окинул собравшихся вокруг столика взглядом. Всего, не считая Айрана, их было восемь человек. Двуцветные дублеты в большую клетку, с вышитыми на груди гербами. Один из цветов — красный, их сюзерена, другой у каждого свой — его собственный. У всех были чистые лица, аккуратные козлиные бородки и ухоженные усы с закрученными к верху кончиками. У мужчин тут тоже была своя мода, которой они строго придерживались.

Я понемногу начинал понимать, почему барон чуть не лопнул со смеху, когда услышал моё «не выделяться в толпе». На фоне этих товарищей я, со своей изуродованной харей и густой, пусть и стриженной бородой, и правда мог показаться диким северным варваром, который по какой-то нелепой случайности попал в приличное общество.

Впрочем, объясняло это ещё две вещи. Беспокойство Байрана насчёт исхода будущей войны, и обилие разномастных наёмничьих отрядов, собравшихся именно на юге, хотя разорённый войной север нуждался в их услугах куда как больше. Дворянство тут было не боевое от слова совсем. В лучшем случае — турнирное, да и то, меньшая его часть. И вместо того, чтобы самим пачкать руки о разбойников, древолазов или ещё какую дрянь из числа тех, что водилась тут на юге, они предпочитали нанимать псов войны, вроде меня или железной лилии, чтобы те разгребали дерьмо вместо них. И наёмники радостно соглашались, ведь работа была не слишком опасной, а платили эти разжиревшие за годы мира сукины дети, наверняка хорошо. На кой-вообще нужен этот север, где не осталось толком ни денег, ни сравнительно безопасных контрактов, когда тут такая кормушка.

Вот только что будет делать это самое дворянство, привыкшее красиво дефилировать на балах или гарцевать на турнирах, когда попадёт в мясорубку настоящего боя, где вокруг них окажется не блеск парадной залы, а кровь, грязь и смерть. Вопрос-вопрос…

— Сир Генри, вы с нами? — один из собравшихся вокруг столика рыцарей — тот, чей дублет был в чёрно-красную клетку, а на груди с правой стороны красовалась белая галка, щёлкнул пальцами, привлекая моё внимание. Второй, стоявший рядом со мной, в зелёно-красную клетку и с медведем на груди, сунул мне в руку кубок, почти доверху наполненный желтым шипящим напитком. Похоже это было шампанское.

— Да, прошу прощения, просто задумался на минуту, — я попытался улыбнуться и… закончилось это немного предсказуемо. Лицо опять перекосило. Зараза, надо бы уже привыкнуть и запомнить, что улыбаться мне строго противопоказано. Хотя на собравшихся это возымело исключительно благотворный эффект, моментально стерев гаденькие ухмылочки с их холёных рож.

— Сир Генри в первый раз на таком приёме, — улыбнулся Айран, — Думаю, мы сможем простить ему некоторое замешательство. В конце-концов вспомните свои первые разы. Мы ведь тоже были в немалой степени впечатлены и ошарашены размахом торжества. И точно так же тушевались.

Сказал и попытался покровительственно похлопать меня по плечу, но я в последний момент увернулся, сделав вид, будто бы у меня вот именно сейчас зачесалась шея. Пожалуй хватит с меня его покровительства. Раз уж я влился в кампанию, настало время вести свою собственную игру.

— А выглядит Сир Генри, как человек, которого сложно чем-либо удивить, — прогнусавил долговязый рыцарь в бело-красном дублете и вышитой на месте герба чёрной фашиной. Парень… А то был именно парень, так как больше двадцати-двадцати двух ему сложно было дать, тоже слегка выбивался из общей кампании. Он был тощим, на голову выше прочих, имел примечательный крючковатый нос, походивший на клюв коршуна и серые, чуть водянистые глаза. Из-под красно-белого берета то тут, то там, выбивались локоны светлых волос. Как его звали, я не знал. Наверняка мне его представляли, но в тот момент я витал в своих мыслях.

— И то правда, — ответил ему другой рыцарь в «жёлто-красную» клетку и с белой цаплей на груди. Этот уже был низким и кряжистым. Бедный дублет едва сдерживал его объёмистый живот. Казалось одно неаккуратное движение, и костыльки, заменявшие пуговицы, отлетят кому-нибудь из присутствующих в лоб, — Скажите, сир Генри, вам довелось поучаствовать в северной кампании?

Я покачал головой.

— Нет, не довелось. Я разгребал её последствия.

Над столом повисло неловкое молчание. Похоже все присутствующие ждали какого-то продолжения. Увлекательной истории. Но я был откровенно говоря, дерьмовым рассказчиком, да и желания их развлекать как-то не находил.

— Неужто нынче на севере так ужасно, что благородным самим приходится пачкать руки? — притворно воскликнул третий, ничем не примечательный хрен в красно-синюю клетку и с небольшим дубом на правой стороне груди. Чего он этим хотел добиться, я не совсем понял, но всё же решил ответить.

— Мародёры, дезертиры, трупоеды, сошедшие с ума чародеи, лорды, которые вцепились друг в другу в глотки за земли, ставшие ничейными. Болезни, голод, перерезанные торговые пути. Обычные спутники проигранной войны, в общем-то, — я слегка равнодушно пожал плечами, и, не зная что ещё добавить, обвёл собравшихся взглядом. Они в свою очередь смотрели на меня с подозрением и недоверием. Будто бы вещи, которые я упомянул, принадлежали скорее к миру мифов и легенд, нежели к нашей повседневности. Хотя, учитывая что юг уже больше сотни лет не знал войны, для них оно так и было.

— Наш северный друг, как и положено их брату, крайне немногословен, — улыбнулся Айран снова попытавшись похлопать меня по плечу. Но, вот уж совпадение, у меня слегка сполз пояс с кинжалом и именно в этот момент мне приспичило его поправить. Так что его ладонь снова повисла в воздухе. Рыцарь замялся, а вся весёлая кампания в этот раз уставилась уже на него. На губах собравшихся вновь появились гаденькие ухмылочки.

— Простим же ему сей недостаток, — сир Айран на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки и уже сам гаденько ухмыляясь закончил, — Что, как я уверен, происходит из благородной добродетели — скромности.

Сказал и с вызовом посмотрел на меня. Мол, и что ты теперь будешь делать? Я ответил ему своей знаменитой улыбочкой. Покачал головой и сказал.

— Я просто не люблю болтать попусту.

Над столиком вновь повисло гробовое молчание. Половина собравшихся откровенно скалилась, глядя на их опростоволосившегося дружка. Другая — напротив, внезапно обнаружила на банкетном столике что-то невероятно интересное и сосредоточило всё своё внимание на этом, стараясь не замечать разлитого в воздухе напряжения.

По правде сказать, балансировал я сейчас на грани скандала. И будь сир Айран чуть посмелее, мне в лицо наверняка бы уже полетела его перчатка. Да, я не назвал его пустобрёхом напрямую, но все собравшиеся моментально поняли, что именно имелось ввиду. Но в этот раз на моей стороне выступал мой старый добрый знакомый, присутствие которого я почувствовал в самом начале нашей встречи. Страх сковывал ему руки и начинал путать мысли. Иначе было просто не объяснить, почему его довольно острый язык внезапно затупился и подвёл своего хозяина в самый ответственный момент.

— Что ж, суровые края рождают суровых людей, — буркнул толстяк, наконец оторвав взгляд от блюда с тарталетками, — Пойдемте что-ли к перилам. Хоть одним глазком глянем, как складываются переговоры у наших господ.

Вся кампания согласно закивала и потянулась к краю верхнего обхода. Я направился следом за ними. Отчасти потому, что не хотел отрываться от коллектива, который пусть и был мне неприятен, но всё-же давал возможность освоиться и закрепиться в этом обществе. Отчасти потому, что мне было интересно взглянуть на герцога. По своим снам я помнил лишь смутный размытый силуэт. Скорее ощущение человека, чем его образ.

Ложа, в которой расположились переговорщики располагалась в дальнем конце зала, слегка нависая своим массивным силуэтом над площадкой для танцев. В ней, за небольшим резным столиком, поверхность которого ломилась от блюд с закусками и экзотическими фруктами, сидели четверо. Одного я узнал сразу. Это был Байран. Теперь стало понятно, почему он нас бросил сразу на входе. Как королевский посол он обязан был принять участие в переговорах. Ему было просто не до возни с нами, к тому-же барон наверняка рассудил, что мы справимся сами. Как показала практика — рассудил вполне справедливо.

По правую руку от барона, откинувшись на спинку резного кресла, сидел посол султаната. Смуглая кожа, чуть раскосые карие глаза, аккуратная седая бородка клинышком, конец которой был заплетён в небольшую косу, украшенную кольцами с драгоценными камнями. Из одежды на нём были песочно-рыжие шаровары, светлые туфли с загнутыми внутрь носами. Тело прикрывал свободный кафтан белого цвета, поверх которого был накинут оранжевый, почти рыжий жилет, пуговицы которого были инкрустированы драгоценными камнями, красиво переливавшимися в свете хрустальной люстры. На голове у него красовался массивный тюрбан скреплённый золотым ободком из которого торчало несколько длинных павлиньих перьев. Но вся эта роскошь меркла по сравнению с огромным изумрудом, окруженным золотыми вензелями, который он носил на массивной цепочке на шее.

Мужчина, сидевший по левую, был одет куда скормнее. Его наряд почти ничем не отличался от моего собственного. Простые ботинки, набивные штаны, дублет и берет с воткнутым в него небольшим белым пером. Разве что, цветом отличался — весь его наряд был невзрачно серым. Единственное, что выделялось на его фоне — небольшой гербовый щиток, такого же серого цвета, на котором была изображена белая шестерня, поверх которой перекрещивались меч и молот. Должно быть это был посол империи.

Очень необычный герб. Как правило империи, даже молодые, стремятся поместить себе на герб что-нибудь, что внушало бы благоговение и трепет, отражая их собственное величие. Например солнце. Этот герб мало того, что нарушал все каноны геральдики, так ещё и навевал прямо противоположные ассоциации. Особенно, если меч заменить на серп… Впрочем, наверняка навевал одному лишь мне.

Во внешности посла империи, как и в его одежде тоже не было ничего примечательного. Гладко выбритое лицо, серые глаза и орлиный, чуть крючковатый нос, нависающий над тонкой, бледной полоской плотно сжатых губ.

Последним из присутствующих оказался сам маркиз де-Мордри. Или уже герцог. Хрен его разберёт. Судя по тому что я слышал, до того, как король проиграл войну с Вольной Мархией, этот хрен и вовсе был обычным графом. Теперь же, он с такой скоростью сам себе назначал новые титулы, что в них легко можно было запутаться.

Одежда герцога была скромной, но в то же время изысканной. Лакированные чёрные ботинки, на которых выделялись золотые застёжки. Штаны из красного бархата. Такого же цвета дублет, на груди которого была вышита белой нитью скалящаяся волчья пасть. Вот только вместо берета с пером у него на лбу сверкал и переливался серебряный венец, в причудливых вензелях которого поблёскивали алым три больших рубина. Да ещё на плечи был накинут плащ, отороченный собольим мехом.

Лицо у герцога тоже было примечательное. Через его правую половину пролегал длинный уродливый шрам, тянувшийся от лба, до рельефной, почти что острой скулы. Глаз отстутствовал. Вместо него под грубо сшитым веком поблёскивал шарик отполированного синего агата. Нос по диагонали пересекал ещё один рубец, из-за чего его некогда гордый орлиный профиль теперь смотрелся несколько несуразно. Усов де-Мордри, в отличии от своих придворных не отращивал и не закручивал. Они у него были частью аккуратной эспаньолки, в нескольких местах пересечённой тонкими нитками старых шрамов.

Говорил сейчас герцог. Остальные, собравшиеся вокруг стола его внимательно слушали. Посол султаната скрестил на груди руки и хмурился. На его губах застыла жестокая хищная улыбка, больше напоминающая звериный оскал. Лицо посла империи не выражало ничего. Зато поза говорила о многом. Он подался вперёд и положил обе руки на стол, так, будто перед ним прямо сейчас стояла не тарелка с фруктами, а лежал пергамент с очень выгодным договором, который надо было подписать. Лица барона я не видел. Но судя по расслабленной позе, либо чаша весов склонялась в его сторону, либо он просто не собирался напрягаться ради короны, сводя свою роль с посла до обычного посыльного.

— Как думаете, они о чем-нибудь договорятся, — с сомнением в голосе поинтересовался толстяк у всех, и ни у кого конкретно.

— До чего-нибудь договоряться наверняка, — ответил ему долговязый, — Но с кем-то одним. Со обоими сразу не получится.

— И что тогда? — толстяк промокнул взопревший лоб белым батистовым полаточком.

— Война, — пожал плечами третий рыцарь. Тот самый у которого на гербе красовалась галка, — Либо с империей, либо с султанатом.

— Либо с короной, — добавил долговязый. Ему никто не ответил, но несколько рыцарей из нашей небольшой кампании одобрительно закивали.

— Значит война, — толстяк нервно облизнул губы и заозирался по сторонам, — Печально всё это. Война это неслыханное беспокойство и сплошные убытки.

— Бросьте, друг мой, — Айран покровительственно похлопал его по плечу, — Не всё так плохо. Кроме всего прочего, война ведь это ещё и способ покрыть себя несмываемой извечной славой. Будь с нами сегодня сир Арчвальд бесстрашный, он бы подтвердил всё сказанное мной, до последнего слова, — рыцарь бросил в мою сторону насмешливый, но в то же время осторожный взгляд, — Жаль вы, сир Генри, с ним не встречались. Я уверен, уж вы двое нашли бы общий язык. Кстати, раз уж вы прибыли с бароном, быть может вы в курсе, что случилось с моим добрым другом?

Я мрачно ухмыльнулся. Тут этот задиристый хрен снова попал в просак.

— Вообще-то встречались, — я снова улыбнулся, заставив Айрана чуть попятится назад, — В замке у барона. К, большому сожалению, после нашей встречи он занемог и предпочёл пропустить турнир и приём, вернувшись в своё поместье.

Над нашей группой вновь повисла тяжелая, напряженная тишина. Теперь уже в мою сторону были направлены взгляды всех собравшихся. Молчание затягивалось.

— Уж не… — Айран всё же решился нарушить тишину, но вот закончить начатую фразу уже не смог. На лице рыцаря было написано изумление и смятение. Похоже то «бесстрашное» ссыкло было его другом и теперь он подозревал, что я его или убил или очень сильно покалечил.

— Ну что вы, что вы, — хищно улыбнулся я, — Ничего подобного у меня и в мыслях никогда не было. Сир Арчвальд прекрасный человек и я бы в жизни его пальцем не тронул. Просто судьба порой бывает слишком жестока. Он просто съел что-то не то, а быть может мой, совсем неизящный внешний вид повлиял на него так, что у бедняги случились желудочные колики и, прошу меня извинить за столь грубое слово — понос. Очень большая утрата для столь чудесного вечера.

Над группой дворян пробежали тихие шепотки сдавленных смешков, а на лицах вновь появились гаденькие ухмылочки. Большинство взглядов вновь были устремлены на Арчвальда. Мол, чем теперь ответишь, насмешник. Похоже в этой кампании «друзей», друзей то собственно и не было. А всё общение строилось лишь на взаимных подколках и правиле «падающего подтолкни». Стоило кому-то оступиться, как все остальные тут же накидывались и начинали втаптывать его в грязь. Или с большим интересом, а то и вовсе — с восторгом смотрели, как этим занимаются другие.

Конечно мы моими парнями тоже любили друг над другом пошутковать. И шутки эти порой были очень сильно за гранью. И тоже нередко зубоскалили, если кто-то из нас оступался или попадал впросак. Но всё-таки это заканчивалось тем, что пострадавшему подавали руку помощи, помогали подняться и ободряли, по мере возможностей. Да и шутки были чем-то приемлемым только внутри коллектива. Еслиб кто-нибудь из этих херов попробовал бы поддеть или унизить любого из нас в присутствии ребят, то боюсь он получил бы кинжал под ребро ещё до того, как я бы успел крикнуть: «Стой! Не надо!»

— Этот твой Арчвальд и войны то ни разу не видел, — бросил толстяк раздражённо и одним ловким движением стряхнул руку Айрана со своего плеча, — Только на турнирах гарцевал. Откуда б ему знать, что там на этой войне происходит.

— Осторожнее, Борх. Ты говоришь о моём друге, — глаза Айрана опасно сузились. В отличии от меня, толстяка он не боялся, — Быть может, в настоящем бою он и не был, но уж точно знает, за какой конец держать копьё. А ещё его может выдержать его собственная лошадь.

— Это ещё не говорит о том, что он хоть что-то понимает о войне, — ничуть не смутившись отрезал толстяк.

— И кто же тогда понимает, если не он? — с вызовом уставился на него Айран.

Борх ничего не ответил. Но взгляд в сторону не отвёл. И судя по тому, что пальцы правой руки Айрана нервно вцепились в рукав его собственного дублета, для рыцаря это было в новинку. Должно быть раньше, он был этаким лидером этой банды «гиен». Мог покровительственно похлопывать их по плечу, с видом наставника указывать на ошибки, высмеивать или вовсе, затыкать, когда ему вздумается. Вот только с моим появлением его неформальная власть пошатнулась. И люди это почувствовали. Почувствовал это и сам Айран. Из-за чего начал неврничать и бесится, совершая ошибку за ошибкой.

— Очевидно, что сегодня с нами есть такой человек, — бросил долговязый бесстрастным голосом. Но взгляд его тоже был устремлён на Айрана. А в уголках губ гуляла гаденькая ухмылка, — Видевший войну вблизи и испытавший её… на своём собственном лице, как минимум, — он провёл ладнью вдоль своей гладкой, неестественно бледной щеки. Затем посмотрел на меня, — Сир Генри, быть может вам найдется, что добавить?

Я лишь тяжело вздохнул и покачал головой. Невозможно объяснить, что такое война, тем, кто её никогда не видел. Какие бы ты слова ни подобрал, чтобы это описать — это всё равно останется ложью. А тем кто там был, ничего объяснять не нужно. Они поймут тебя и без слов, по одному лишь взгляду. И тем не менее, мне нужно было что-то ответить.

— На вашем месте, я бы молился всем богам, чтобы эта четвёрка пришла к какому-то мировому соглашению, вместо того, чтобы разжечь пожар войны, — я выдержал паузу приковывая к себе всё их внимание, — На войне нет славы. Ни несмываемой, ни извечной, ни какой-либо другой. Зато в достатке дерьма, грязи и крови. И смерти. Её на войне тоже в избытке. И ещё повезёт, если она окажется быстрой. Бывает и так, что человек часами пытается соскрести и запихнуть в развороченный живот собственные кишки, прежде чем отдать богам душу.

Долговязый вытаращился на меня. Борх прикрыл губы платочком. Похоже его затошнило. Айран больше не ухмылялся. Да и остальные присутствующие тоже. Они молча таращились на меня, пытаясь переварить услышанное.

Я мрачно ухмыльнулся и отвернулся от них, опершись на резные перила. По правде сказать, больше мне с этими олухами говорить было не о чем. Не знаю, на что рассчитывал Байран, говоря, что тут можно завести полезные знакомства. Ни одного такого человека, с которым можно было бы такое провернуть, за весь вечер я так и не увидел. Разве что в риторике неплохо потренировался. Да. Сегодня у меня получилось определённо лучше, чем на приёме в доме Де Груссо. Интересно, как там Айлин справляется?

Я уже хотел было поискать взглядом девушку, но в этот момент за моей спиной вновь раздался голос сира Айрана.

— Да бросьте, — говорил рыцарь, — Сир Генри наверняка шутит. Это у него такой северный юмор.

Так. А вот это уже, пожалуй, было за гранью. Конечно, я многое мог спустить с рук или намеренно не заметить, чтобы не устраивать скандал, но открыто называть меня пиздаболом…

Я развернулся. Растянул рот во всю ширь, позволив искалеченной щеке нервно задёргаться и окончательно перекосить лицо. Заглянул ублюдку прямо в глаза и шагнул вперёд, так, сократив расстояние между нам до одного шага.

Айран побледнел. Его плотно сжатые губы превратились в тонкую белую струну. Из-под берета по виску, оставляя заметную дорожку на припудренном лице, сбежала крупная капля пота. Пальцы обеих рук вцепились в рукава дублета. Глаза судорожно забегали ища поддержки у своих коллег по цеху. Но те, почувствовав, что сейчас случится что-то нехорошее, заблаговременно отступили назад, образовав вокруг нас пустое пространство.

— А кто тебе сказал, что я сейчас шутил, — я снова подался вперёд, заставив рыцаря позорно попятится.

— Но ведь…

— Я что-то не припомню, чтобы говорил нечто подобное. По какой причине ты решил, что можешь говорить от моего имени? — ещё один шаг вперёд. И ещё один — назад со стороны Айрана.

— С… — слово застряло у него в глотке. Похоже этот говнюк хотел позвать стражу, да только остатки собственной гордости не позволяли ему это сделать. Забавно, конечно, как всё повернулось. От северного дурачка, над которым можно подшутить, тем самым лишний раз утвердив свой авторитет, до собственных обмоченных портков.

— А ответить то ты за свои слова готов, болтун, — я уже перешёл к открытому вызову. Знал, что он на него не ответит, поэтому для меня это была беспроигрышная стратегия, — Или ты годишься лишь на то, чтобы без толку сотрясать воздух своими «плавными и изысканными речами»?

— Но я… — Айран отступил ещё на шаг назад и принялся судорожно озираться в поисках поддержки. Но на помощь ему никто не спешил. Прочие дворяне, конечно тоже в стороне не остались. Собрались вокруг нас и с интересом наблюдали, чем закончится дело. Дело, которое явно шло к драке и крови, которые бы внесли немало разнообразия в этот до предела унылый вечер. Но тут Айрана спас банальный случай.

В следующий миг со стороны ложи, где сидели переговорщики, послышался тяжелый удар. Звякнула подскочившая посуда. Все собравшиеся мгновенно потеряли к нам интерес и прильнули к перилам, пытаясь посмотреть, что же там происходит.

Посол султаната встал. Разразился гневной тирадой на своём причудливом языке. Затем развернулся на пятках и, быстрым шагом покинул бальный зал, напоследок громко хлопнув дверью. За ним тут же устремились другие участники южной делегации — четверо воинов в жилетах на голове тело, тюрбанах и с саблями у пояса, и пара девушек, прислуживавших послу за столом. Что ж… Похоже с противником мы, наконец, определились.

Де-Мордри провал переговоров, казалось ничуть не расстроил. Он лениво потянулся в кресле, кивнул послу империи, который теперь улыбался, как нажравшийся сметаны кот. Затем одной рукой подал знак слугам, которые тут же подбежали к их столику и убрали с него несколько разбившихся тарелок. Другой — музыкантам. По зале прокатилось, переливчатый, торжественный гул нескольких труб, оглашающий начало бала.

Толпа дворян тут же устремилась к лестницам, ведущим к бальной площадке. Мне не оставалось ничего другого, кроме, как последовать за ними. Айлин тоже наверняка будет вынуждена пойти туда. И получится очень неловко, если она останется без партнёра. Хотя танцор из меня ещё хуже чем, наездник.

Человеческий поток подхватил меня, протащил по галерее и спустил по лестнице, выбросив на самую окраину бальной залы. Я попытался там остановиться, чтобы отыскать Айлин взглядом. Девушка несколько мгновений потерялась в ворохе юбок, вееров и причудливых конструкций на шляпках, шелковым потоком стекавших по противоположной лестнице. Но надолго задержаться мне просто не дали.

В следующий миг заиграл неспешный вальс. Ко мне тут же подскочила какая-то миниатюрная блондинка в маске совы, глупо улыбаясь схватила за руки и потащила почти в самый центр бальной площадки. Что в таких случаях делать — я не знал. Оттолкнуть? Возможно это нанесёт ей или её роду смертельное оскорбление. А лишние враги нам уж точно не нужны — и старых хватает. Позволить ей вести себя… Но ведь она может оказаться чьей-то супругой, муж которой тоже может оскорбиться. Да и Айлин как-то надо выцепить… Дерьмо…

Взвесить все за и против я не успел, так что предпочёл не сопротивляться. Чуть не дойдя до центра комнаты мы закружились под неспешную, плавную мелодию скрипок и виолончелей, разливавшуюся под высокими сводами бальной залы. Девица вовсю строила мне глазки, кусала нижнюю губу и пыталась вывернуться так, чтоб моя рука сама собой сползла чуть ниже её талии. Иначе говоря, всеми возможными способами намекала на то, что хочет закончить свой вечер интрижкой. Но мне, откровенно говоря было на это плевать. Одним глазом я следил за собственными ногами, пытаясь в них не запутаться и не наступить даме на многочисленные юбки, образовывавшие нелепый и неудобный колокол из белых кружев, другим пытался выцепить из толпы Айлин.

Пару раз её зелёное платье мелькало среди танцующих возле самого края площадки. Судя по тому, что мне удалось увидеть, девушку перехватил какой-то хрен в зелёно-синем дублете и длинным пером цапли, воткнутым за ободок берета. Перехватил и судя по движениям его рук, тоже пытался залезть туда, куда лезть не следует. Девушка же ловко уворачивалась от попыток её облапать и крутила по сторонам головой, высматривая меня.

Зараза, надо бы поскорее найти способ к ней пробиться. Пока этот засранец не стал настойчивее и не получил от девушки хук в челюсть. Судя по тому, что она в своё время Бернарду с первой попытки нос сломала, удар у неё хорошо поставлен. Вот только тут подобная выходка обернётся для нас громким дипломатическим скандалом, и в лучшем случае выпроваживанием за дверь. Потому надо поторопиться. Вот только, как это сделать?

По правде сказать, причина была не только в этом. У меня у самого чесались руки, прикопать засранца, который покусился на моё. Моего человека и мою женщину, которой такое покушение явно было не по душе. Ещё и поэтому стоило поторопиться. Нужно было успеть перехватить девушку до того, как начинавшая клокотать внутри холодная ярость, окончательно перевесит голос рассудка.

Спасение снова пришло откуда не ждали. Когда я готов был уже закипеть и пойти Айлин на выручку, напролом через всю залу музыка сменилась, и блондинка упорхнула к другому кавалеру, напоследок засунув мне за пояс свой батистовый платок. Ко мне же напротив, подошла высокая статная брюнетка в маске лисы и церемонным, немного жеманным жестом положила мою руку себе на талию.

Ага. Значит во время смены музыки происходит пересменка партнёров. Полагаю у Айлин он тоже сменился, так что у девушки будет временная передышка, прежде чем новый кавалер решится распускать руки. Что ж, с этим уже можно работать. Нужно лишь продержаться несколько пересменок и, меняя партнёрш, пробиться к нужному углу. Ещё можно попытаться оттанцевать партнёршу к краю, если у меня хватит на это навыков.

Увы, навыков хватало лишь на то, чтобы не путаться в собственных ногах и не наступать на платье текущей партнёрши. Я попробовал вести её. Но почти сразу же отбросил эту идею в сторону. После того, как во время очередного разворота каблуки моих ботинок заскользили по гладкому паркету и я чуть было не шлёпнулся на задницу.

Брюнетка тоже строила мне глазки. Делала это более манерно и менее откровенно, чем моя предыдущая партнёрша, предпочитая покусыванию губ, томные вздохи, попытки притянуть к себе и неловкие наклоны вперёд, в попытке привлечь моё внимание к декольте её платья. Похоже среди местных дворянок я пользовался небывалой популярностью. Видимо выглядел, как этакая опасная экзотика, на фоне их чистеньких южных мальчиков. Но мне откровенно говоря, было плевать. И на популярность и на партнёршу. Как женщина эта дамочка для меня не существовала. Лишь как первая из череды помех, на наметившемся пути.

Следующая пересменка произошла быстрее чем я ожидал. «Лиса» упорхнула, оставив мне на память одну из своих перчаток. С руки её она не снимала, напротив, изящным жестом достала из рукава ещё одну и тоже запихнула мне за пояс. Но на этот раз столбом я уже стоять не стал. Ловко увернувшись от рыжей девушки в маске кошки, я пересёк середину зала и на полдюжины шагов приблизился к заветному углу. И прежде, чем заиграла новая мелодия, успел положить руки на талию пухлой шатенке в маске тигрицы, под которой виднелись следы плохо запудренных старых оспин. Стояла одна и растерянно озиралась по сторонам, в поиске партнёра. В этом раунде, ей похоже, побрезговали все кавалеры, предпочтя других, более стройных и симпатичных девиц.

Когда я подошёл к ней, она смущенно заулыбалась и отвела взгляд в сторону, посматривая на меня лишь краем глаза. Бледные, напудренные щёки тут же тронул лёгкий румянец. Похоже она решила, что я положил на неё глаз. Да уж, жаль вас разочаровывать дамочка, но…

Эту вести уже было чуть проще. Танцевала она немногим лучше моего, потому не спешила, давая мне время, направить её туда, куда нужно. Параллельно я крутил головой, то и дело посматривая в нужный мне угол. Судя по тому, что зелёное платье и каштаново-рыжие волосы Айлин стали мелькать гораздо ближе, она тоже поняла механику этого действа и начала пробиваться ко мне встречным курсом.

Прежде чем произошла новая ротация, мы успели приблизиться к моей цели ещё на полдюжины шагов, миновав две танцующие парочки. Толстая дворянка, явно воодушевлённая своим успехом, ускользнула, оставив мне напоследок… пояс от чулок, который она так же вытащила из рукава. Мать твою, да в какой вертеп разврата мы умудрились влезть!

Я снова попытался повторить свой манёвр и пройти ещё с полдюжины шагов, прежде чем заиграет музыка, но на полпути, мне в руки буквально вцепилась та рыжая, в маске кошки, от которой я так удачно увернулся в первый раз. Вцепилась и чуть ли не силой, положила левую ладонь на свою талию. Похоже, эта засранка серьёзно была намерена подцепить именно меня, раз успела проделать такой путь от центра зала.

Нельзя сказать, что она была некрасивой. Напротив, идеально сложенная фигура, рост ниже моего, рыжие волнистые волосы, лишь на полтона отличавшиеся от тех, что были у Айлин, глубокое декольте. Но сейчас мне было абсолютно насрать на её внешность. И на ёе упрямые попытки сместить мою ладонь ниже своей талии. Причём не попытками вывернуться, а прямым давлением. В отличии от первой партнёрши, эта дамочка не церемонилась, а в нарушение всех правил этикета, вцепилась в мою руку и настойчиво волокла её вниз, за край корсета.

Даже не насрать. Меня это злило. Бесило, что она лезет так нагло. Бесило, что перехватила меня почти сразу, не дав толком сократить расстояние до моей настоящей цели. Бесили её попытки сместить наш дуэт обратно в центр, где она наверняка намеревалась похвастаться перед подружками своим «трофеем». С каким же облегчением я выдохнул, когда мелодия стихла, обозначая очередную пересменку. К тому моменту я уже почти созрел придушить свою, слава всем богам, уже бывшую партнёршу.

Уходя, напоследок она запихнула мне за пояс чулок, который тоже достала из рукава. Хотя, судя по выражению её лица в этот момент… Она была готова при всех задрать юбку и стащить его с собственной ноги, в надежде, что я, как любой нормальный, в её понимании, мужчина, поведусь на столь «широкий жест». Но этикет и приличия всё-таки вынудили её упорхнуть к следующему партнёру. Я же, с облегчением выдохнув, направился дальше.

Сразу пробиться к Айлин не получилось. Прежде чем мне всё-же удалось это сделать, моя «коллекция» пополнилась ещё одной перчаткой, двумя платками, и вторым чулком. Собрал, мать твою «комплект» на все случаи жизни. Кошка сменилась львицей, затем волчицей, ещё одной лисицей и чем-то отдалённо напоминающим куницу. И всё-же спустя минут пятнадцать этих мытарств, когда воротничок дублета уже вовсю начинал душить, в голове шумело, из-под берета текли капли пота, а виски нехорошо покалывал очередной приступ ПТСР, неумолимо надвигавшийся на мои искорёженные мозги, я наконец-то смог скрестить пальцы с ладонью, давно уже ставшей мне родной, и положить свободную руку на столь хорошо знакомую талию, обернутую в кожаный корсет и ткань простого зелёного платья.

Шум бала сразу стих, растворившись где-то на фоне. Я облегчённо выдохнул, на мгновение оторвал руку от её талии и отёр вспотевший лоб, тыльной стороной чёрной перчатки. Затем, впервые за вечер улыбнулся. Тепло и искренне. А когда начался очередной танец, приблизился к ней чуть ли не вплотную и прошептал на ухо.

— Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.

— Я тоже, — одними губами ответила девушка, — Давай-ка утанцовывать отсюда, пока я этим сучкам не подожгла шляпки прямо у них на головах.

— Ага. Или я кому-нибудь не вбил нос прямо в череп, — улыбнулся я.

В этот раз мне уже не нужно было вести. Мы оба двигались в одном направлении. Медленно — не всегда удавалось, проскочить между танцующих парочек, но всё-же приближались к краю бальной площадки. Да и судьба, похоже, благоволила нам. Во время очередной пересменки, когда мы решили вопреки всем правилам, не разделяться, я заметил, что многие из собравшихся сделали то же самое. Почти половина. Похоже, чем дальше заходил бал, тем больше образовывалось «устойчивых» парочек. И судя по тому, что я видел, эти самые парочки уже наметили себе очень интересное продолжение вечера. Интересно, у них тут в замке предусмотрены индивидуальные комнаты, или они прямо тут оргию устроят…

— Чего улыбаешься, — шепнула мне на ухо Айлин.

— Да так, — хмыкнул я, — Представил чем закончится сегодняшний вечер.

— Да? — её глаза едва заметно сузились, а на губах заиграла игривая улыбочка, — И чем же?

Похоже, девушка не совсем правильно меня поняла. Хотя… Я чёрт возьми, был не против. После всего того, что нас за сегодняшний день довелось пережить, в конце-концов мы оба заслужили немного радости и уединения. Я снова невольно улыбнулся. Теперь меня и правда заинтересовал вопрос, есть ли у них гостевые комнаты. Но совсем с другой стороны.

— Я тебе расскажу, когда выберемся отсюда, — шепнул я ей на ухо. И мы потанцевали дальше.

Поскольку вдвоём у нас дело пошло куда быстрее, оставшийся путь до лестницы занял всего две пересменки и не больше пяти минут. Бал тем временем уже прилично затянулся, так что даже наш подъём наверх не стал чем-то из ряда вон выходящим. Более того, разделение по полу теперь тоже перестало существовать. Парочки стояли у перил, бродили или сидели отдыхали на обоих верхних обходах. Пробившись сквозь них мы вышли во внешний коридор, граничивший со стеной замка. Тут, помимо витражных окон имелись балкончики, на которых можно было хоть ненадолго, но всё же уединиться, глотнуть свежего ночного воздуха и привести в порядок мысли.

Первые пару минут мы просто молчали, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Потом ещё несколько минут любовались городом. От раскинувшихся внизу улочек, давным давно утонувших в промозглой мгле серых сумерек в небо поднимались сотни оранжевых куполов бумажных фонариков. Сквозь вой холодного ветра доносилась весёлая музыка изредка перебивающаяся чьим-то громким окриком или переливчатым смехом. Там, внизу, люди тоже праздновали. По своему. Они, как и оставшиеся в стенах замка дворяне, ещё не подозревали, что час назад на иссушенную солнцем землю упала первая искра разгорающегося пожара. Пожара, который вскоре мог охватить весь юг.

— Ну, ты как? — я придвинулся поближе к девушке и обнял её за плечо. Она тут же невнятно муркнула и положила мне на него голову, — Порядок?

— Честно? — спросила Айлин, прижимаясь ко мне, — Пиздец. Но я справилась. Сама не верю в это, но всё-таки справилась.

— Брось, — улыбнулся я, — Судя по тому, что я видел, ты отлично держалась.

— Разве что от того, чтоб поставить какой-нибудь из этих сучек фингал под глазом. Или выбить парочку зубов, — хмыкнула она, — Нет, нас конечно, предупреждали, что будет непросто. Но такого змеиного клубка, я честно признаюсь,

вообще не ожидала. Ты то как?

— Ну, — я осторожно погладил её по талии, — Я тоже чуть было не довёл дело до драки. У мужиков в этом плане тут дела обстоят не лучше, — немного помолчал и добавил, — И всё-таки мы не обосрались. Так что, как мне кажется, кусочек праздника заслужили. Кстати, я тут трофеев насобирал? — я отстранился вытащил из-за пояса все свои «находки» за вечер и показал их девушке, — Тебе ничего из этого не надо?

Она пристально осмотрела их, словно бы выбирая, что себе оставить, а что выбросить. А затем щёлкнула пальцами. На каждой из вещиц тут же зажглось по крохотному огоньку, начавшему стремительно пожирать ткань. Да уж, Айлин умеет красноречиво выразить, что именно она имеет ввиду.

Я с облегчением вышвырнул свои, охваченные пламенем трофеи за перила балкона, обнял Айлин за талию и снова притянул к себе.

— Что ты имеешь ввиду под «праздником»? — хитро улыбнулась девушка…

— Ну… Вероятно то же, что и ты, — теперь уже настала моя очередь улыбаться в ответ.

— А что, по-твоему, имела ввиду я?

— Вероятно, то же что и я.

Мы снова немного помолчали, глядя друг другу в глаза, и откровенно друг другом любуясь. И медленно, но неотвратимо приходя к общей мысли, что слова не слишком то и нужны, чтобы описать то, что оба мы имели ввиду. Они были бы даже лишними.

— От дамочек я узнала, что гостевые комнаты находятся на третьем этаже, над залой, — улыбнулась Айлин, — Но прежде чем мы туда пойдем…

Она приблизилась ко мне, но на этот раз чуть отстанился уже я. Улыбнулся и сказал.

— Не, какие гостевые комнаты, ты чего. Это ж неимоверно скучно и банально. А как же дух авантюризма?

— А где ты… — в голосе девушки зазвучало сомнение, приправленное лёгкими нотками смущения. Впрочем, смущение, насколько я её знал, вполне могло быть лишь частью нашей маленькой игры. Я снова приобнял её за талию, подтянул поближе и прошептал ей на ухо.

— Пока мы шли сюда, я заприметил замечательное укромное местечко в их зелёном лабиринте, там внизу. Жаль, конечно, что не взял с собой плащ, но я уверен, мы на месте что-нибудь придумаем.

— Или сопрём чей-нибудь, — улыбнулась девушка.

— Точно. Что же до твоего прежде…

Я наклонился вперёд, желая найти её губы своими. Она закрыла глаза и подалась мне навстречу. И в этот самый момент по перилам рядом с нами заскрежетал металл. Кошка вцепилась в них своими длинными крючьями. А спустя мгновение откуда-то из глубины коридора донёсся истошный женский визг.