Сам зал оказался очень просторным. Он занимал почти весь этаж замка. В самом его центре располагалась широкая, ровная площадка, тянувшаяся почти до противоположной стены донжона. Там она упиралась в небольшой балкончик с балюстрадой, к которому вели две изогнутые мраморные лестницы. Над танцевальной площадкой, пока что пустой нависала огромная люстра. Десятки свечей прятались за целыми гроздьями гранёного горного хрусталя, разбрасывая по всей зале отблески тёплого оранжевого света. От неё-то у меня и зарябило в глазах.

По бокам этот своеобразный партер окружали два ряда массивных резных колонн, между которыми протянулись всё те же резные перила. За ними-то, на верхнем обходе, возвышающимся над основной частьюзала и собрались гости. По правую руку — мужчины, парадные ливреи которых пестрели гербовыми цветами их домов, а перья или даже целые пучки оных, воткнутые в береты, казалось, устроили соревнование за право называться самым причудливым веником из тех, что видел свет. По левую девушки. Они соревновались между собой количеством шёлковых или кружевных юбок, зачастую собиравшихся в нелепый и очень неудобный колокол и размером причудливых цветочных конструкций на своих шляпках. Что любопытно, в волосы цветы уже никто не пихал — тут баронесса немного отстала от моды. На фоне всего этого благолепия мы с Айлин в своих простых и скромных нарядах, смотрелись либо как бедные родственники, выбравшиеся из глубинки в столицу, либо вовсе — как случайные проходимцы, которых пустили в замок по какому-то нелепому недоразумению.

— Прошу за мной, сир, — ко мне тут же подошёл слуга в парадной ливрее цветов дома Де Мордри, поклонился и жестом указал на баллюстраду, за которой собралась мужская часть коллектива.

— А нам сюда, моя госпожа, — к Айлин тут же подскочила служанка в красно-белой юбке и карминовом жакете, на груди которого с правой стороны красовалась оскаленная волчья пасть. По правде сказать, даже у неё наряд смотрелся богаче, чем у девушки. Что уж говорить о знатных дамах, собравшихся в галерее напротив.

Я нехотя отпустил руку Айлин и пошёл за слугой. Девушка чуть помедлила и направилась в противоположную сторону. Туда, где по странным правилам этого приёма надлежало находиться ей. По крайней мере до того момента, пока не будет объявлено начало танцев. Потом мы сможем пересечься с ней в партере. Ситуация складывалась хуже некуда. Мало того, что нам по милости барона не удалось пробраться в зал не привлекая к себе лишнего внимания, так ещё и действовать теперь придётся поодиночке. Значило это ровно одно — в два раза больше шансов наломать дров. Сам же Байран уже растворился в правой галерее, кинув нас на произвол судьбы. Зачем он так поступил — было решительно непонятно. Впрочем, барон никогда заранее нас и не посвящал в свои планы до того, как они реализуются.

Поднявшись по небольшой парадной лестнице, которую за моей спиной тут же перегородил гвардеец с алебардой наперевес, мы с лакеем оказались в том самом верхнем обходе, где собрались мужская часть общества. Выглядел он не менее торжественно, чем главная часть бальной залы. Между колоннами и стеной располагалась широкая площадка, с одной стороны залитая тёплым оранжевым свечением люстры, а с другой — прохладным, но разноцветным светом от целого ряда широких витражных окон, наполовину прикрытых красными бархатными портьерами. В небольших промежутках между окнами располагались кресла или диванчики, рядом с которыми стояли резные столики. На них виднелись бутылки вина, фрукты и дорогие бокалы то ли из стекла, то ли вовсе из горного хрусталя. Да уж, пока северные лорды хлещут пиво из медных кубков, а то и вовсе — из больших деревянных кружек, на юге…

Большая часть таких диванчиков уже была занята группками дворян, потягивавшими вино и ведшими неспешные беседы о каких-то своих делах. Другая же часть дворян стояла опершись на резные перила, скользила ленивыми взглядами по противоположной галерее, видимо, высматривая там своих супруг. С дюжину человек, не считая сновавших туда-сюда лакеев, и вовсе просто стояли посреди коридора или неспешно прогуливались вдоль длинного ряда витражных окон, о чём-то тихо переговариваясь между собой. Складывалось впечатление, что тут все друг с другом знакомы давным давно. Впрочем, так оно наверняка и было — дворянство сословие небольшое и зачастую внутри себя плотно переплетённое кровными узами. Скорее всего большая часть друг другу приходилась дальними родственниками. Из-за чего ощущение, что я лишний на этом празднике жизни, только усиливалось.

Я бросил короткий взгляд в сторону противоположной галереи, пытаясь отыскать взглядом Айлин. Сделать это оказалось не трудно. Уж больно сильно выделялась девушка в своём простеньком зелёном платье, среди пышных юбок дворянок, преимущественно белых или пастельно-розовых тонов. Впрочем, это никак не помешало ей уже завести неспешную беседу с несколькими дамами. Похоже, она чувствовала себя на таких приёмах куда увереннее, чем я. Интересно, тут играла роль память тела, которое она позаимствовала или же нечто иное…

— Вы, мой друг, гляжу, несколько растерялись, — ко мне подошёл высокий мужчина в красно-зелёном дублете и широкополом берете из которого торчало длинное павлинье перо. Точёные скулы, острый орлиный нос, длинные усы, кончики которых были аккуратно завиты внутрь себя, борода клинышком, кустистые брови, проницательные голубые глаза и… совершенно чистое лицо, на коже которого не было ни одного шрама. На вид ему было лет тридцать, и по всем признакам это был ещё один представитель паркетного дворянства, которое не то, что войны — нормальной драки в глаза не видело.

— Да, есть немного, — кивнул я, — По правде сказать, на подобном приёме я впервые.

— Всё бывает в первый раз, — улыбнулся незнакомец, поправляя перо, — Помню свой первый праздник золотых огней. Мне тогда было всего пятнадцать… — он на мгновение замялся, но тут же продолжил, — Прошу прощения, где же мои манеры. Сир Айран из роде де Брукков, по прозвищу неспешный.

Он сделал церемониальный поклон, прижав правую руку к сердцу, а левую отведя в сторону. Затем выпрямился и выжидающе уставился на меня.

— Сир Генри отважный. Родом ещё обзавестись не успел.

Я уже собирался было повторить его церемониальный поклон, но в этот момент понял, что не помню какую ногу надо отводить назад. С руками всё понятно, а вот что там должно происходить внизу… Дерьмо… Ладно, попробуем. Как там Бертран учил? Правую к сердцу, левую в сторону, правую назад, левую вперёд и…

Похоже ноги я всё-таки перепутал, поскольку в следующий миг неуклюже качнулся вперёд и чуть было не сбил с ног сира Неспешного. Тот в последний момент отступил назад и едва заметно улыбнулся. В этом жесте читалось лёгкое пренебрежение. Видать, тоже быстро раскусил, что именно я за фрукт, и… Я оказался не тем, чего он ожидал.

— Я полагаю вы прибыли к нам с севера? — поинтересовался сир Неспешный. Похоже, несмотря на моё фиаско с поклоном, интереса он ко мне не потерял. Впрочем, даже если бы потерял, я не расстроился. Как ни странно, именно прокол с поклоном помог подавить оставшееся волнение и я снова был спокоен, как засевший в засаде удав.

— Да. А как вы…

— Акцент, друг мой, акцент, — широко улыбнулся мой собеседник, — У южан в речи буква «р» мягкая и почти неслышная. Иногда мы её и вовсе опускаем, дабы не портить плавность и изящество фразы. Тогда, как, ваш брат на неё делает такой упор, будто желает порубить свою речь на мелкие кусочки и подать её под соусом Бё-Шамель, — он ненадолго замолчал, смерил меня изучающим взглядом и добавил, — Что ж, по-южному мы поздоровались. Ну, по крайней мере попытались… — он снова едва заметно улыбнулся, пристально наблюдая за моей реакцией. Заденет или нет? Но моё лицо не выражало никаких эмоций по этому поводу. Отчасти потому, что мне было всё равно. Отчасти потому, что та мешанина шрамов в которое оно превратилось за последние полгода, в принципе очень плохо справлялась с этой задачей.

— Давайте теперь поздороваемся по-северному, — снова нотки разочарования в голосе. Может он ожидал, что «северный варвар» сейчас разозлиться и выкинет что-нибудь этакое? Или напротив, он подумал, что я просто слишком тупой, чтобы понять его «утончённые издёвки»?

По правде говоря, на это мне тоже было глубоко и искренне насрать. После почти года непрерывных боёв и смертей, все эти подколки казались совершенно несущественными жизненными мелочами, на которые обращать внимание — только силы попросту тратить. Разве что тошнило слегка. От окружающей приторности и… притворства? Да, пожалуй именно притворства. Словно бы всё происходящее было каким-то спектаклем, где каждому из гостей отведена своя роль. С не очень понятным пока для меня сюжетом. Вопрос был лишь в том, как внести в него толику импровизации с выгодой для отряда.

— Прошу простить мне моё невежество, — продолжал тем временем сир неспешный, — Но к моему глубочайшему сожалению, относительно северных порядков в моей эрудиции имеется пробел. Кажется у вас принято…

— Жать друг другу руки, — закончил за него я и улыбнулся. Улыбнулся, забыв о перебитом нерве. По щеке тут же начала расползаться тянущая тупая боль. Неправильно сросшиеся мышцы задёргались, натягивая на себя зарубцевавшуюся кожу и превращая улыбку в жуткий оскал.

Сир Айран попятился. Со стороны это выглядело так, будто бы он просто переступил с ноги на ногу, но я заметил, как он едва заметно отступил назад. А ещё я почувствовал. Буквально кожей почувствовал то, что у него пряталось под этой маской лёгкого пренебрежения. Старое, очень хорошо знакомое чувство. Настолько простое, понятное и повседневное… Будто бы встретил старого друга в толпе незнакомцев. Страх. Он очень умело его скрывал, за своей витиеватой болтовнёй и притворными улыбочками. И всё же он меня боялся.

На мгновение мне захотелось ещё раз улыбнуться. Впрочем, из-за спазмирующей щеки это всё равно бы не получилось, так что пришлось проделать фокус лишь мысленно. И всё-же… Теперь мне было с чем работать!

— Прошу прощения, если вдруг напугал, — бросил я, осторожно разминая мышцы щеки, — Старая боевая травма, ничего особенного.

— О, должно быть за ней стоит чрезвычайно увлекательная история, — Айран быстро пришёл в себя и всё-таки протянул мне руку, — Достойная, по меньшей мере, хорошего романа. Смею надеяться, вы ей поделитесь, после того, как я представлю вас своим знакомым.

Ага. Точно. Увлекательная. Охуенно увлекательная история о том, как мне пришлось убить того, кто несколько раз спас мне жизнь и кого я, пусть и с натяжкой, мог назвать своим другом. Увлекательнее, сука, не придумаешь.

Вслух я этого естественно не сказал. Лишь вежливо кивнул и пожал протянутую мне руку. На этот раз болезненная судорога пробежала уже по лицу сира Айрана. Задержалась там всего на мгновение. Но и этого хватило, чтобы стереть с него презрительно-вежливую улыбочку. Ей на смену пришло лёгкое удивление, из-за спины которого выглядывал мой старый знакомый. Он немного помедлил, а затем осторожно потряс в воздухе кистью, одетой в изящную белую перчатку.

— Однако хватка у вас поистине медвежья, — он на мгновение замялся, осторожно шевеля пальцами, — А ведь глядя на вас, так и не скажешь…

Сир Айран и правда был выше меня почти на голову и немного шире в плечах. Что лишь добавляло ситуации неловкой комичности. Но я не стал заострять на этом внимание. В конце-концов сир Неспешный мне всё ещё был нужен для того, чтобы влиться в местное общество. И я собирался использовать его по полной программе. Тем более, что он сам это предложил.

Единственным непонятным для меня моментом оставался его собственный интерес в этом деле. Вводя меня в круг своих приятелей он делает это зачем? Хочет как-то использовать? Вряд ли у него это выйдет. Мы просто слишком мало знакомы. Возможно, хотел развеять их скуку, приведя в кампанию дурачка, над которым можно всем вместе подшутить и посмеяться? В процессе общения понял, что идея неудачная, но теперь уже не может сдать назад? Или проиграл какое-то пари? Хрен его знает. Чтобы понимать такие тонкости, нужно некоторое время повариться в этом их придворном котле. Но, поскольку времени у меня на это попросту нет, придётся изворачиваться и менять правила боя под свои сильные стороны. Благо, как минимум один из инструментов я уже нащупал.

— Что ж, — он подошёл ко мне и пытаясь изобразить этакий дружеский жест, осторожно приобнял меня за плечо. Внешне рыцарь казался спокойным, однако я чувствовал как нервно подрагивает его ладонь от каждого моего движения, — Не будем стоять посреди прохода. Идёмте, я представлю вас своим добрым друзьям.

Я ничего ему не ответил. Лишь молча кивнул и неспешно пошёл рядом. Чем тут же вызвал на лице своего собеседника страдальческое выражение.

— Вот уж воистину правы были те, кто говорил, что северяне — народ крайне немногословный, — бросил он, с нотками притворной обиды в голосе, — Неужто вы не скрасите наше небольшое путешествие какой-нибудь увлекательной историей.

— Хм… — я на мгновение завис, пытаясь понять, что этот хрен от меня хочет. Откровенно говоря, болтать попусту и правда не особо хотелось. Правда виной тому было не северное происхождение, а банальное отвращение к собравшейся тут публике, которое мне приходилось постоянно в себе подавлять. А ещё от долгого чесания языком начинала болеть искалеченная щека.

Однако мой новый «приятель» так просто сдаваться не желал. Поняв, что прозвучавшим вопросом кроме этого самого «хм», он от меня ничего больше не добьётся, сир Айран зашёл с другого конца.

— Вот например, вы упомянули, что родом ещё не успели обзавестись. Однако же титул у вас имеется, как и протекция нашего доброго друга Байрана Де Груссо. Выходит раньше вы были простолюдином?

— Угу, — кивнул я. И снова замолчал, пристально наблюдая за реакцией своего собеседника. И не зря. На короткий миг на его лице вновь отразилась целая плеяда эмоций. Злость, разочарование, брезгливость и… непонимание. Похоже он снова пытался меня поддеть, а я опять не повелся. Более того, поставил его в неловкое положение, своим коротким ответом не дав наводок, в каком направлении копать дальше.

— Говорят нынче титул можно купить, — Айран покачал головой, и тут же скосил на меня свой взгляд, проверяя реакцию. Заденет или нет, — Но я твёрдо уверен, что это не ваш случай, — Ага, вот пошёл намёк на то, что я — нищеброд, по местным меркам. Отчасти, кстати, справедливый. Хоть в последнее время у отряда дела и шли неплохо, но вряд ли моё состояние могло сравниться с рыцарем, у которого во владении было несколько деревень.

— Полагаю, свой титул вы получили за какие-то выдающиеся заслуги, — мой собеседник закончил, наконец, свою многословную мысль и выжидающе уставился на меня. На его губах гуляла лёгкая усмешка. Мол, попробуй теперь отмолчаться. Впрочем, я отмалчиваться и не собирался.

— Оказался в нужное время в нужном месте, — я улыбнулся, и вернувшаяся судорога превратила мою улыбку в жуткий оскал, — И хорошо убивал нужных людей.

Теперь завис уже мой собеседник. Он наверняка ждал, что я сейчас начну похваляться подвигами, которые озвучил герольд или возражать ему, сочиняя сказки про знатных, но разорившихся пред… А не, это не мой случай. Я ж сам сказал в самом начале нашей маленькой совесной дуэли, что рода у меня нет. Чем наверняка ещё раз выбил почву из-под ног этого расфуфыренного болвана. В конце-концов обычно такое либо тщательно скрывают, либо очень оного стесняются, а я сразу, пусть и не подумав об этом, дал ему понять, что мне просто насрать.

— Что ж, это не совсем тот ответ, на который я рассчитывал, — сир Айран снова улыбнулся. Слегка вымученно, как мне показалось, — Однако все великие рода с чего-то да начинали. Быть может, однажды и ваши потомки смогут похвастаться знаменитой фамилией. Благо, вы уже успели обзавестись прекрасной супругой, которая наверняка станет украшением сегодняшнего вечера.

Снова нелепая попытка поддеть. Хоть для меня Айлин и правда была самой красивой женщиной из всех присутствующих, но всё-таки глупо было отрицать объективный факт — на фоне прочих дам с их вычурными нарядами и гроздьями драгоценных украшений, она в своём простеньком платье выглядела довольно невзрачно, по меркам местной знати. Впрочем, брала она скорее естественностью своего образа, лишённого всей этой лишней, отвлекающей взгляд мишуры. Так что сир Айран мог оказаться прав, хотя подразумевал он явно не это.

— Наверняка, — хищно улыбнулся я.

Больше сир Айран разговорить меня не пытался. Похоже именно в этот момент, до него наконец дошло, что устроить из меня развлечение для своих дружков — очень плохая идея. Но отступать назад было уже поздно. Поэтому он с упорством висельника, который сам лезет в петлю, продолжал вести меня дальше по коридору. Прямиком к пёстро разодетой группе придворных, столпившихся возле столика с закусками. Они делали вид, что увлечены разговором, но на деле, то один, то несколько сразу, бросали в нашу сторону заинтересованные взгляды. Что ж… Будем надеяться, хоть там я смогу обзавестись полезными знакомствами, а то эта пустая болтовня меня уже порядком утомила.