Когда мы подъехали к толпе, барон привстал на стременах вскинул руку, давая знак своим людям. Шестёрка, наряженная в дублеты и береты выстроилась позади него. Вперёд же выехала группа бойцов в доспехах и с копьями, выстроившись небольшим клином. Копья они держали двумя руками, направив древка в сторону толпы. Один из сопровождавших нас слуг поднёс к губам небольшой витой рожок. Над разноцветным морем колышущейся и гомонящей толпы раскатились его торжественные переливы.

— Едет его светлость Байран Де Груссо, — заорал второй слуга, ехавший рядом с тем, что всё ещё продолжал сжимать рожок, — Дорогу! Дайте дорогу!

Воины направили своих коней вперёд. Прямо на толпу. Несколько человек, стоявших в задних рядах успели отскочить в сторону, чтобы не попасть к ним под копыта. Но остальные продолжали перегораживать улицу не обращая на процессию никакого внимания. Одни просто стояли и ждали, пока их пустят в город, другие наоборот, громко кричали, потрясали кулаками и сыпали угрозами. Как будто те, могли хоть как-то повлиять на две шеренги тяжелых пехотинцев, перегородивших вход в город.

— По приказу Герцога Де Мордри, в город допускаются либо благородные господа, либо его жители, либо те, кто получил именные приглашения. Для всех остальных…

— Что значит запрещено! Я уважаемый купец! — вопил человек в чёрном дублете и чёрном берете, по краям которых поблёскивал узор из золотой нити. Старые знакомые из гильдии северного ветра. На уважаемого, он, впрочем, походил не сильно, так как не имел при себе ни свиты, ни даже лошади.

— У меня там отец живёт! — кричал другой. По виду то ли крестьянин, то ли небогатый путешественник, — Вы не можете просто так взять и…

— Да пошёл ты! — долговязый верзила, со шрамом через всю морду отпихнул соседа с такой силой, что тот упал на землю. Упал, и над ним тут же сомкнулось море людей. Крики несчастного, оказавшегося под их ногами тут же утонули, растворившись в гомоне толпы.

— Вы не можете…

— Дайте дорогу его светлости Байрану Де Груссо! — снова выкрикнул глашатай, но на него никто не обращал внимания. Люди не спешили расступаться.

Барон снова подал короткий знак рукой. Гвардейцы, ехавшие спереди, перехватили древки копий двумя руками и ткнули шпорами своих лошадей, направив их прямо на толпу. Кони не стали сопротивляться. Пошли вперёд и принялись давить и отталкивать людей. Сами же солдаты начали орудовать древками, щедро осыпая собравшихся куда придётся тычками, ударами и отборной руганью.

— Вы что…

— Пошёл с дороги червь!

— Смотри куда лезешь ушлёпок!

— Ещё захотел? Так получи!

Удары сыпались во все стороны, почти без разбора. Вот древко одного из копий огрело по затылку какого-то старика. Тот глухо булькнул, покачнулся и упал. Толпа, начавшая раздаваться в стороны, тут же сомкнулась над ним, принявшись топтать бедолагу. Другое древко попало в лицо какой-то женщине. Угодило ей прямо в челюсть. Раздался тихий влажный хруст. Баба отшатнулась назад. Уронила корзинку с выпечкой и схватилась за искалеченное лицо. Между её пальцев побежали струйки крови. Ещё одна палка угодила по спине тому самому верзиле, что оттолкнул от себя старика. Он развернулся и хищно оскалился, но больше сделать ничего не успел. Следующий удар попал ему прямиком в лоб, опрокинув на пыльные камни мостовой.

Толпа недовольно загудела. Люди, оказавшиеся поблизости от эскорта барона, спешили убраться в сторону. Те, же, что стояли подальше, всё ещё не понимали, что происходит и почему на них напирают соседи. Они начали отпихивать их обратно, прямо под копыта коней и удары копий. В ход пошли кулаки. С купца, который до сих пор возмущался, что его не пускают в город, сорвали берет. Чья-то рука ухватилась за ворот его дублета и пихнула в сторону. Прямо на какого-то мрачного верзилу, пытавшегося пробиться вперёд. Тот глухо зарычал и попытался оттолкнуть его, но купец, пытаясь удержаться на ногах, вцепился в меховую жилетку здоровяка. Верзила занёс кулак и со всей силы впечатал его в нос торговца. Послышался сдавленный вскрик, тут же перешедший в невнятное бульканье.

— Вор! Держи вора! — донеслось с другой стороны. Над толпой сверкнул зажатый чьей-то руке нож. Воздух прорезал чей-то отчаянный визг, но тут же оборвался, утонув в гвалте общей свалки.

Гвардейцы же продолжали пробиваться вперёд, разрезая толпу, словно горячий нож масло. Барон ехал за ними, не обращая никакого внимания на устроенную его людьми сумятицу и несколько трупов, уже лежавших на дне людского моря. Нам же не оставалось ничего другого, кроме как двигаться следом, стараясь не отставать. Брешь, проделанная гвардейцами, пусть и была довольно широкой, но всё-же постепенно затягивалась.

Я бросил короткий взгляд на ребят. На их лицах застыли мрачные, жестокие ухмылки, больше напоминавшие звериные оскалы. Бернард хмурился. Хмурилась и Айлин. Им явно не нравилось то, что тут происходило. Да что там. Я сам тихо скрипел зубами, наблюдая за тем, как гвардейцы избивают людей расчищая нам дорогу. Смотрел, а перед глазами раз за разом всплывали картины из сегодняшнего кошмара. Горящая столица. Висящий на столбе чиновник, которому вместе с кольцами срезали пальцы. Улица заваленная трупами. Расправа во дворе у фонтана.

В голове крутилась одна единственная мысль: «Всё это произойдет не благодаря изобретениям Душелова. И не благодаря ордену, который, быть может, попытается захватить власть в стране, когда вертикаль совсем ослабнет. Будущее восстание делается сейчас. Руками вот этих вот гвардейцев, избивающих людей лишь потому, что очередным высоким господам надо проехать по дороге. И руками самих господ, давным давно забывших, кто обеспечивает им вечный праздник жизни».

— Будь сейчас я там внизу, — откуда-то сзади донёсся голос Ивара, — Я бы…

— Получил по хребту и остался бы без зубов, — оборвал его Бернард, — Так что заткни хайло. Приказа открывать его не было.

Фразу боец мог и не продолжать. Мы все поняли, что он имел ввиду. И почему лейтенант его так быстро заткнул. Просто потому, что думали о том же самом. Что бы делали мы, окажись вон там внизу, под копытами коней? Что бы испытывали? Смогли бы подавить соблазн взяться за оружие, когда почувствовали бы, что власть дворян зашаталась? Да и стали бы подавлять?

Я окинул взглядом толпу. Окинул и мрачно ухмыльнулся. В глазах людей читались ровно две эмоции. Страх и жгучая ненависть. И направлены их взгляды были не только на свиту барона, но и на нас. Не стоило всё-таки забывать, что сейчас мы находились совсем по другую сторону баррикад. И будь у толпы такая возможность, она бы разорвала нас на части вместе с со всеми прочими «высокими господами».

Тем временем эскорт пробился к первым рядам и остановился возле цепочки стражников, ожидая своего господина. Мы тоже поспешили следом. Люди понемногу начинали приходить в себя, и возмущение их росло с каждой секундой. Не хотелось бы находиться посреди толпы, когда оно выплеснется наружу. Конечно, гвардейцы могут попытаться нас отбить… Но сколько к тому моменту, как они подойдут ребят всё ещё будут живы и на ногах — большой вопрос. А могут и не попытаться. Не стоит лишний раз искушать судьбу.

Впрочем, впереди всё было немногим лучше. Подъехав поближе, я наконец получил возможность разглядеть форму стражников. И увиденное, меня не шибко обрадовало.

В самом их обмундировании, не было ничего примечательного. Кабассеты, пузатые цельнокованные нагрудники, латные рукавицы, алебарды на длинных древках. Приковывало внимание другое. Красное сюрко с белой, скалящейся головой волка, накинутое поверх доспеха каждого стражника. Точно такую же эмблему мы уже неоднократно видели. Дрались с ними на улицах Деммерворта и разбили крупный отряд во время осады Вестгарда.

Похоже именно от него Волки получали подкрепления. Хотя… Может быть он их и вовсе возглавляет? В конце-концов именно Де Мордри возглавлял заговор, благодаря которому погибла моя предыдущая итерация. А теперь мы лезем в самое логово врага, в качестве прикрытия имея лишь слово его вассала. Ножи моих парней не в счёт. Они, конечно, ребята крутые, но без доспехов, да и таким числом у них нет ни шанса. Остаётся надеяться, что герцог просто не узнает нас, в наших новых воплощениях.

— Просим прощения за неудобство, ваше сиятельство, — капитан поклонился и принял из рук барона подорожную грамоту, — Сегодня с самого утра бардак. Мыб разогнали всю эту челядь, да герцог не велел лить кровь. Не хочет, значица, празднования омрачать.

— Я понимаю, — кивнул барон, — Будьте добры доложить ему о моём визите. Я везу послание от короля.

— Непременно, ваше сиятельство, — снова поклонился стражник, возвращая Байрану грамоту, и тут же повернулся к своим людям, — Вилард, Остин — ноги в руки и бегом во дворец. Передайте, что прибыл королевский посланник.

Оба бойца кивнули и тут же, громыхая латами устремились вверх по улице.

— А где ваш вестовой? — поинтересовался барон.

— Оба уже отправились во дворец, ваше сиятельство. Сегодня прибыло немало важных персон с посланиями от разных правителей, — ответил гвардеец, — Приходится вот, парней гонять. А то ли ещё будет к вечеру.

— От каких таких правителей? — барон заметно напрягся. Судя по выражению его лица, прикидывал, а стоит ли вообще передавать послание от короля. Или Герцог, почувствовав то, как ослабла центральная власть, не будь дураком, начал сам торговать собственным суверинитетом и союзническими отношениями в обход короны.

— Ну так то известно от каких. От султаната, да от Вестфальской империи, — доложил капитан, которому, в отличии от барона не хватило мозгов сложить два и два, — Почётные гости, с целыми возами даров.

Я мрачно ухмыльнулся. Барона то король ни возом, ни даже маленькой тележкой даров не снабдил. Да и в письме, которое он вёз, наверняка содержались требования о помощи. Либо казной, либо солдатами, а то и тем и другим. Да уж, переговоры у «его сиятельства» будут нелёгкими. В конце-концов, он ведь не только королевский посланник, а ещё и вассал герцога. Вряд-ли напрямую, но всё-же… Непростой политический шпагат ему предстоит исполнить.

— Понятно, — кивнул барон, — В таком случае нам тоже лучше поспешить, пока эти «важные персоны» не присели герцогу на уши.

— Прошу меня извинить, ваше сиятельство, — стражник поклонился в третий раз, словно бы извиняясь, — Но долг вынуждает меня поинтересоваться, кто ваши спутники, прежде чем пускать их в город.

— Это? — барон повернулся и махнул в сторону нашей скромной процессии открытой ладонью, — Сир Генри Отважный с супругой. Один из лучших рыцарей королевства. Не знаю, доходили ли до вас слухи, но это благодаря ему по зелёному тракту вновь идут торговые караваны.

— Доходили, — кивнул капитан, но судя по его кислой роже, слухи эти ему не очень то нравились, — Боюсь во многом благодаря его «подвигу» перед воротами города сейчас такое столпотворение. На большой весенний турнир хлынули не только торговцы, но…

Заметив неодобрительный взгляд барона, капитан заткнулся. Видимо понял, что сболтнул лишнего. Впрочем, долго его замешательство не продлилось. Он снова поклонился и бросил,

— В таком случае, не смею вас больше задерживать. Добро пожаловать в город, милорды.

И тут же потерял к нам всяческий интерес, повернувшись ко своим парням. Толпа всё больше распалялась, а в воздухе летали теперь не только выкрики и оскорбления, но уже пару раз просвистели тухлые овощи. До нас они не долетели, рухнув где-то в толпе, но дело явно принимало скверный оборот и требовало вмешательство стражи. Так что её капитану сейчас предстояло немало работы.

Барон же тронул пятками коня и вся наша процессия двинулась дальше. Первое время ехали молча, глазея по сторонам. Город был большим. Не таким большим, как столица, но всё равно впечатлял своими масштабами. Ровные прямые и необычно широкие улочки сбегали вниз, к подножию холма, на котором располагался город. По их бокам теснились ухоженные дома, фасады которых были выкрашены разноцветной штукатуркой. К мансардам пристроены маленькие балкончики, с перил которых вниз свисали лианы цветущего дикого винограда. Крыши, укрытые ярко-красной черепицей, что уже начинала понемногу рыжеть под яркими лучами заходящего солнца.

Людей на улицах было немного. На перекрёстке четырёх улочек стояли несколько стражников, сжимая в руках древки длинных алебард. Статная дама в вычурном платье облокотилась на край фонтана, прикрывая глаза полами причудливой шляпки. Рядом с ней сидел юноша в ливрее цветов дома Де Мордри и о чем-то непрерывно болтал. Где-то вдалеке тихо стучал кузнечный молот. Пекарь, мастерская которого выходила прямо на небольшую площадь, образованную пересечением улиц, дремал за своим полупустым прилавком.

На мгновение могло показаться, что город не заслуживает своей мрачной славы. Но ровно до тех пор, пока взгляд не падал на скалу, расположившуюся аккурат на вершине холма. Словно коготь древнего исполина она торчала из земли мрачным каменным хребтом, на спине которого виднелся массивный силуэт старого замка. Восемь квадратных башен, стены сложенные из чёрных гранитных блоков, крытые галлереи, чья черепица тоже порыжела в лучах заходящего солнца, огромный квадратный донжон, располагающийся в дальней части хребта.

Уже сам мрачный силуэт постройки мог внушить страх и трепет. Но он приковывал взгляд лишь на мгновение. Затем он сам собой спускался чуть ниже. На извилистую дорогу, зигзагами поднимавшуюся от края скалы к её вершине. Вернее на то, что стояло на обочине этой дороги. Виселицы. Десятки виселиц. Петли некоторых пустовали. В других всё ещё болтались трупы. Свежие, наполовину сгнившие, иссохшиеся почти до костей — все вперемешку. Вокруг этой жуткой аллеи кружили стаи ворон. Некоторые птицы приземлялись на верхушки деревянных столбов и чистили себе перья. Иные же — садились прямо на трупы и выклёвывали из них гнилое мясо. И кричали. Кричали. Кричали. Воздух вокруг скалы гудел от их беспрестанного грая. Вот уж воистину, скала воронов.

— Да уж, занятное местечко, — покачала головой Айлин, кивая в сторону чудовищной лестницы, — А Герцог не пожелал снять их хотя-бы ненадолго? Чтобы они не омрачали праздник, за который он так радеет?

— Нет конечно. Зачем, — барон недоумённо уставился на девушку, будто та, только что сморозила самую большую глупость в своей жизни, — Напротив, лучше сразу дать понять всем, у кого дурные намерения, что расправа за вред нанесённый дому Де Мордри будет быстрой и жёсткой. Как верно заметил один мой старый знакомый, уж пусть лучше злоумышленники смотрят на старые трупы и держат злые помыслы при себе, чем воплощают их в жизнь и становятся трупами свежими.

— Вред нанесённый дому, — я задумчиво почесал затылок, от чего неудобный берет тут же съехал на глаза, — Не хочу тебя расстраивать, но думается мне, нам с Айлин лучше прямо сейчас повернуть назад. Ты же знаешь нашу историю. Мы…

— Столкнулись с наёмниками, носившими его герб, — пожал плечами барон, — И предоставлявшим услуги крайне сомнительным личностям. Они не были людьми Де Мордри. Единственное, что их связывало с герцогом — так это отчисления налогов от наиболее выгодных заказов. Не думаю, что их убийство можно расценивать, как вред дому. Конечно, в присутствии герцога вам не стоит хвастаться подобными подвигами. Он может расценить это, как личное оскорбление и подобрать вам одну из тех замечательных петелек. Но сам — вряд-ли станет предъявлять вам какие-то претензии за те досадные инциденты. Уж простите меня, друзья за прямоту, но слишком много будет чести простому рыцарю, чтобы герцог снизошёл до подобного.

— Да мы, как будто и не против, — нервно улыбнулась Айлин снова ёрзая в седле. Девушка никак не могла устроиться поудобнее. Отряд двинулся дальше.

Почти до самого подножия скалы ехали молча, лишь изредка глядя по сторонам. Город выглядел благополучным, но по его узким опрятным улочкам было разлито странное, напряжение, которое можно было принять за страх. Людей нам навстречу по-прежнему попадалось немного. Мастеровой в заляпанном кожаном переднике, спешивший по своим делам. Парочка дам, в шляпках подобным той, что мы видели на женщине у фонтана. Паж в цветастой ливрее. Торговец с небольшим лотком, спешивший куда-то в сторону восточных ворот. Всех, этих, казалось бы, очень разных людей объединяла одна общая деталь. Взгляды устремлённые в землю. А ещё тут было необычно тихо. Если в столице на каждой площади располагались прилавки, а воздух гудел от криков торговцев и покупателей, слышался смех, ругань, окрики, отрывистые команды, ржание лошадей и скрип телег. то тут было всё ровно наоборот. Тишину нарушал лишь редкий скрежет флюгеров, скрип ставен, лязг доспехов — патруль стражи совсем недавно свернул в один из боковых проулков, да топот быстрых шагов очередного горожанина, попадавшегося нам навстречу.

— Неуютное местечко, — Айлин зябко поёжилась, — Не могу понять, почему именно. Город выглядит превосходно, но… Не хотела бы я задерживаться тут надолго.

Барон уже было собирался ей ответить, как вдруг откуда-то спереди донесся отчаянный крик. Там, на небольшой площади, которую образовывал перекрёсток двух проспектов, двое стражников крутили какого-то мужика. Судя по виду — мастеровой. Такой же сальный передник, закатанные по локоть рукава, серая в пятнах рубаха, кустистая борода и блестящая на солнце лысина. Один заламывал ему руки за спину, пытаясь связать их верёвкой, второй со всего маху саданул беднягу под дых.

А ещё двое с алебардами наперевес оттесняли к краю площади небольшую толпу из дюжины человек. Толпу возглавляла женщина. Слегка пухловатая, преклонного возраста, в простом сером платье и зелёной рубахе, с воротника которой была оторвана пуговица. Она потрясала в воздухе скалкой.

— Вы совсем уже с цепи сорвались, сучьи дети! Мой муж…

— Заткни хайло! — стражник развернул алебарду и ткнул ей древком в живот. Женщина согнулась пополам, хватая ртом воздух. Из-за её плеча выступил паренёк. Плечи чуть сгорблены, кулаки сжаты. На поясе на небольшом крюке подвешен мясницкий нож.

— Отпустите его. Остин честный человек. Вы не можете…

— Не тебе, дерьмо собачье указывать, что мы можем, а что нет! — рявкнул второй стражник. Первый же хищно оскалился и добавил.

— Ничего, дознаватель разберётся, насколько он честный. Когда подпалит ему пятки.

— Тебе бы пятки подпалить, ирод, — выкрикнул старик, — Я бы посмотрел, чего бы ты тогда наплёл!

— Заткнись, Хугель! — рявкнул гвардеец, продолжая напирать на толпу, — Вам всем, сучьим детям было сказано: «Больше трёх не собираться»! А Остин что устроил! Он, сука, решил читать свои проповеди!

— Да стихи он читал! Стихи! — донеслось из толпы, — Неужто теперь и это запрещено!

— Этот ублюдок, готовил заговор! — стражник державший за плечи мужика снова ткнул ему кулаком под дых. Тот захрипел и снова согнулся пополам, — Побдивал горожан против властей! И, если вы, суки сейчас же не разойдетесь, то мы…

Что именно собирался стражник сделать с жителями мы уже не услышали. Площадь скрылась за очередным поворотом. А наша маленькая процессия добралась до длинного серпантина, ведущего к замку. Тут, у самого подножия скалы располагалась небольшая застава. Будка стражи и шлагбаум преграждавший путь. Но нас она задержала совсем ненадолго. Командир гвардейцев ещё раз проверил бумаги Байрана, перекинулся с бароном парой ничего не значащих фраз и махнул рукой, мол, проезжайте. К стенам крепости тоже не пускали кого попало.

Путь наверх запомнился лишь тем, что он был чертовски утомительным. Вокруг постоянно граили вороны. Стоило нам подъехать поближе к очередному столбу, как птицы вспархивали и начинали кружить над нами, громко крича. Пару раз рядом с нашими лошадьми на камни шлёпались, разбрызгиваясь в разные стороны, белые лужицы. Мертвецы скрипели верёвками, провожая процессию безжизненными взглядами пустых глазниц.

Возле ворот замка барон натянул поводья и снова обратился к нам.

— Что ж друзья. Вот мы и прибыли. Не буду вас обманывать, там внутри… будет непросто. Мы лезем сейчас прямиком в змеиное гнездо, где все хотят друг друга сожрать. И чем приветливее вам улыбаются, тем больше яда собираются подлить в ваш бокал. Так что… соберитесь и постарайтесь не облажаться. В конце-концов от этого зависит и ваше будущее.